Политолог: к власти РФ пришло «молодое» КГБ

Интервью Rzeczpospolita с политологом, советологом, членом Российско-польской группы по сложным вопросам, сотрудником Центра исследований Восточной Европы Варшавского университета Влодзимежем Марчиняком.

— Современную Россию часто сравнивают с Советским Союзом не только в контексте империализма, но и из-за похожих механизмов управления. Какие характерные черты были у советского государства?  

 

— Основной отличительной чертой советской власти был ее неформальный характер. Существовали, конечно, разные показные институты государственной власти, но фактическое руководство находилось в руках неформализованной группы. Это была, несомненно, идеократическая власть, то есть преимущественно она опиралась на конкретный идеологический проект. 

 

— Можно ли говорить о существовании конкретной идеологии в Российской Федерации?

 

— Главной новинкой, появившейся после краха СССР, стала новая легитимизация политической власти в России. Власть коммунистической партии более или менее успешно легитимизировалась при помощи коммунистической идеологии, а после 1945 года при помощи отсылок к памяти о войне и культа победы, что было на самом деле мощным фундаментом.

 

Однако уже реформы Горбачева стали попыткой внедрить новую легитимизацию власти, которую можно назвать демократической. Это произошло, был введен институт избираемого на всеобщем голосовании президента, что, впрочем, стало общей чертой для всех постсоветских стран. Нет уже никаких политбюро и партийных комитетов, которые с точки зрения общества казались властью анонимной, безличной. 

 

— Что касается характера управления: удалось ли в России создать более формальную власть, функционирующую в рамках закона администрацию? 

 

— Новая власть выглядит совершенно формальной структурой, введены разнообразные демократические процедуры, например, ограничение срока президентских полномочий и т.д. Чтобы понять, что именно в России изменилось, и как это сегодня функционирует, нужно сделать небольшой экскурс в историю. Под конец революции 1905 года немецкий социолог Макс Вебер написал несколько статей о России, анализируя ситуацию на востоке в категориях своей научной концепции и называя кризис в России кризисом модернизации.

 

В качестве рецепта он предлагал россиянам ввести пост президента, избираемого на всеобщих выборах. После падения монархии Гогенцоллернов Вебер вошел в конституционный комитет Веймарской республики. И там он тоже, с известным нам результатом, повторил свой совет. В историографии закрепилось мнение, что наделение президента Пауля фон Гинденбурга слишком большими полномочиями помогло Гитлеру получить в Германии полную власть. 

 

— Вы намекаете, что ситуация в России аналогична? 

 

— В определенной степени, да. Совет Вебера начала XX века воплотили в жизнь лишь в конце столетия, но этот эксперимент, как это случилось в Германии, тоже следует назвать неудачным. Я нисколько не сравниваю Путина и Гитлера, однако вижу тут сходный институциональный результат.

 

В немецком президентстве основным фактором были особые полномочия, в российском тоже: важны не формальные возможности, которые дает президенту конституция, а фактическая власть президента и его администрации, выходящая за рамки конституционного регулирования. Так что, если вы спрашивали, удалось ли России изменить систему управления, можно ответить, что, да, даже слишком сильно…

 

— Чем была политическая полиция: только инструментом осуществления власти или одной из групп, которой эта власть принадлежала? 

 

— В определенном смысле она играла роль второго полюса власти. Советская система была не только партийной диктатурой, но и полицейским режимом. Политическая полиция, конечно, выступала орудием этой власти, но, как это бывает с таким сильными орудиями, у нее были наклонности к обретению самостоятельности.

 

Например, спецслужбы играли очень важную роль в разных перестановках в партийном руководстве. В итоге именно из кругов спецслужб выделилась группа, которая получила в России власть и до сих пор ее удерживает. 

 

— Эта группа руководит от имени и по указке спецслужб или она смогла стать самостоятельной? 

 

— Все это очень таинственно, на самом деле, никто не может дать на этот вопрос точный ответ. Если присмотреться к биографии Владимира Путина и пары десятков его ближайших соратников, занимающих ключевые посты в государстве, мы увидим, что все эти люди без исключения обладают сходными чертами: они принадлежат к одной возрастной группе (родились в середине 50-х), прошли похожий карьерный путь, учились в школах спецслужб, почти все вышли из ленинградского управления КГБ.

 

Более того, большинство из них уроженцы Ленинграда. Очень любопытно, что эта группа настолько гомогенна в демографическом плане. Это просто знакомые Путина. Их правление можно сравнить с захватом власти большевиками — небольшой, тоже относительно однородной группой. Удивительная ситуация, правда? К власти пришло не столько КГБ, сколько «молодое» КГБ.

 

— Можно ли сказать, что советская система существует до сих пор, потому что правление Путина стало ее продолжением?

 

— В советской системе государством никогда не управляло одно КГБ. Важную роль всегда играл партийный аппарат, который старался контролировать спецслужбы. Сейчас мы имеем дело, скорее, с выходом одного из элементов советской системы из-под контроля. Но это только часть ответа на вопрос, потому что если взглянуть на общество, в России можно действительно обнаружить триумф советской системы: она переживает пик своего развития. Я говорю здесь о том, что можно описать термином «советский человек».  

 

— Чего общество ожидает от власти?

 

— Ничего. 

 

— Как так?

 

— В России мы наблюдаем абсолютную минимизацию общественных ожиданий. Мало кто ждет чего-то хорошего от власти, а если она хотя бы не слишком вредит гражданам, народ ей уже доволен. Это типично советский подход: если нет войны, уже хорошо.

 

— Но война, правда, на Украине, уже есть… 

 

— Войну на Украине следует трактовать как своего рода компенсацию за то, что власть внутри страны существует обособлено, а система сильно авторитарна. По принципу: возможно, в стране не все в порядке, зато в мире нас боятся. Поэтому россияне испытывают гордость за свое государство.

 

Так работают эти мистические связи российского общества с руководством страны, но они лишь в минимальной степени компенсируют тяготы будничной жизни, стандарты которой на самом деле минимальны. 

 

— Насколько путинский режим кажется устойчивым? На какой фазе развития или угасания он находится? 

 

— Такие режимы всегда кажутся устойчивыми до самой последней минуты, когда они просто рушатся. Все это происходит совершенно неожиданно. В чем сила этого режима — совершенная загадка, ведь он создает массу напряженных ситуаций, которые становятся все более серьезными.

 

Сейчас стало видно, насколько он неэффективен в экономическом плане: уровень жизни в России начинает снижаться. С 1999 года российский ВВП рос каждый год на 7–10%, росли реальные доходы россиян, то есть люди жили все лучше или по крайней мере говорили, что чувствуют улучшения. Но Путин все это растратил. Россия столкнулась с экономической стагнацией, и, по всей видимости, она будет долгой.

 

Но как отреагирует на это общество, сказать очень сложно. Прежде всего ситуацию может стабилизировать националистическая пропаганда, которая будет твердить людям, что жить стало хуже из-за того, что весь мир ополчился против России… 

 

— И люди начнут сплачиваться вокруг вождя…

 

— По крайней мере, они не будут активно бунтовать, ведь такая пропаганда на российской почве способна быть очень эффективной. Кроме того Путин всегда может прибегнуть к полицейскому террору. Российское телевидение уже много месяцев подряд систематически подчеркивает, что в стране действует пятая колонна, то есть идет поиск внутреннего врага, с которым следует расправиться.

 

Общество готово к развертыванию механизмов террора, и никто не способен предсказать, где лежит граница терпения общества, каким сильным может быть террор и какие у него будут последствия.