В описании этих боев, занявших две недели, вы не найдете ничего пафосного, красивого, героического ни с одной из сторон.

Это была тяжелая, нудная, временами бесполезная и бессмысленная работа, лучше всего подходившая той войне, прославившейся тотальными позиционными тупиками.

Германское командование ставило себе задачу поддержки сухопутного фланга в операциях против русской Прибалтики, а конкретно в направлении на Ригу. Для этого требовалось подавить морские силы Рижского залива. Но вход в залив (Ирбенский пролив) перегораживало плотное минное заграждение — излюбленное оружие Балтфлота в ту войну.

Операция по форсированию Ирбен началась 8 августа 1915 года. Соотношение сил было не из приятных.

Российские силы обороны Рижского залива включали броненосец «Слава» и четыре канонерки. Основные германские силы включали семь броненосцев, два броненосных и четыре легких крейсера.

Это и без того было много, однако в поддержку им дополнительно была выделена1-я эскадра линейных кораблей (восемь дредноутов) и 1-я разведгруппа адмирала Хиппера (три линейных крейсера), что резко меняло баланс на подавляющий. Справедливости ради укажем, что большая часть этих сил в драку так и не полезла, оставаясь в резерве.

Немцы попробовали пробить минные заграждения в Ирбенском проливе. «Слава» вступил в перестрелку с германскими броненосцами, но ни одна из сторон никаких существенных повреждений не получила. Однако на тралении немцы потеряли два тральщика, просочившись только через первую линию, и оставили это занятие.

10 августа поддержку силам обороны Рижского залива попробовали оказать крейсера Балтфлота — «Баян», «Богатырь» и «Адмирал Макаров» во главе с флагманом флота «Рюриком». Однако они натолкнулись аккурат на линейные крейсера Хиппера и, ввиду явного превосходства, уклонились от боя.

Вторую попытку траления минной позиции в Ирбенах Кригсмарине предпринял только 16 августа.

Обстановка была нервная: несмотря на явное превосходство в силах, немцы боялись русских мин (и были совершенно правы).

Кроме того, 10 августа британская подлодка Е-1, действовавшая с октября 1914 года на Балтике, атаковала броненосцы. Попаданий она не достигла, но с этого момента немецкие тяжелые корабли начали работать только с опущенными противоторпедными сетями.

«Слава» и канлодки, честно говоря, много в тот день не наработали. Соваться под стволы сразу нескольких германских броненосцев смысла было немного, но борьба с крейсерами тоже как-то не заладилась. К вечеру немцы протралили фарватер.

В ночь на 17 августа в Рижский залив сунулись два германских эсминца (V-99и V-100) и напоролись на эсминцы русские, однако после короткой перестрелки отвязались от них.

Но в начале пятого часа утра, уже по пути назад через Ирбенский пролив, их перехватил «Новик», и тут нежданно случилась небольшая, но славная победа российского флота.

«Новик» выпустил по немцам 23 102-мм снарядов, попав 11-ю из них (небывалая меткость в тех условиях). V-100 смог оторваться и уйти, а V-99 не повезло: он вылетел на минную банку, подорвался и был вынужден выброситься на отмель.

17 августа немцы интенсифицировали траление Ирбенского пролива, и ко второй половине дня 18 августа закончили его. Сутки спустя, вечером 19 августа, германская эскадра втянулась в Рижский залив. Российские дозоры попали в переделку: «Новик» сумел отбиться от крейсера «Пиллау» и ушел, а вот канлодки «Сивуч» и «Кореец» попались группе линкоров. «Сивуч» буквально разобрали на части, «Кореец» сумел уйти на север и скрыться в Перновском (ныне Пярнусский) заливе, где сел на мель и через сутки был взорван командой.

Однако немцы понесли потери. В ночь на 20 августа подорвался на мине и затонул эсминец S-31. Ранее, 19 августа, линейный крейсер «Мольтке», находясь западнее полуострова Сворбе (вне Рижского залива) получил в упор торпеду с той самой настырной британской подлодки Е-1. Целилась она, правда, по шедшему головным «Зейдлицу». «Мольтке» набрал 435 тонн воды и ушел на ремонт в Гамбург.

Дальше немцы, похоже, сами не понимали, что им делать. На входе в гавань Пернова они зачем-то затопили три брандера. Обычно это объясняют попыткой заблокировать для российского флота возможность пользоваться рейдом. Но проблема в том, что он им и так не пользовался.

В итоге 21 августа германские корабли покинули Рижский залив, не добившись никаких осмысленных целей в деле поддержки продвижения сухопутных войск к Риге.

Моонзундская операция 1915 года оставляет двоякое ощущение не только своим ходом, но и исходом.

С одной стороны, совершенно правы те исследователи, которые указывают на то, что Балтфлот, лишенный крупных кораблей, не сумел противопоставить германским морским силам ничего серьезного, кроме минной опасности и ограниченных действий подлодок. В том соотношении сил, при не всегда удачном управлении, Кригсмарине продемонстрировал способность пусть небезупречно, но неотвратимо преодолевать «минно-артиллерийские позиции», особенно толком не прикрытые тяжелыми артиллерийскими кораблями.

С другой стороны, немецкий флот никак не поддержал армию на суше, не сумел развить свой успех и, получив ряд болезненных тычков, ретировался из Рижского залива, по сути, без всякой пользы для себя, кроме весьма сомнительной тренировки в прорыве минных заграждений в боевых условиях. Но понесенные потери и затраченные усилия явно того не стоили. Кроме того, постоянная боязнь подлодок и страх поставить под удар тяжелые корабли, которых и без того не хватало в Северном море для противостояния британскому флоту, привели к тому, что значительные, по сути, силы были растрачены втуне.

Обе стороны сделали для себя определенные выводы. Неслучайно после событий августа 1915 года командование Балтфлотом всерьез занялось укреплением Рижского залива, в том числе строительством тяжелых артбатарей на входе в Ирбенский пролив.

В этом смысле «первый Моонзунд» нужно рассматривать как грозное предупреждение о возможных проблемах — и они вернулись осенью 1917 года во время операции «Альбион» — второго морского сражения за Рижский залив, в котором германцы уже действовали по-другому.