«Чудак и шут»: за что современники презирали Суворова
До 1768 года, когда Александру Суворову исполнилось 38 лет, его карьера не пестрела какими-либо значимыми событиями. Медленно продвигаясь по служебной лестнице, он в отличие от своих сверстников дворян, реально познавал все тяготы армейской жизни и заинтересовано изучал азы военного дела.
Воплощение мечты
С самого рождения Александр был слабым и болезненным ребёнком, а потому его отец Василий Суворов, занимавший при императрицах Елизавете Петровне и Екатерине II должности в Тайной канцелярии, не видя в нём воина, не стал записывать сына в гвардейский полк.
В ту пору всех новорожденных мальчиков родители-дворяне сразу же оформляли рядовыми или сержантами в лейб-гвардию, чтобы пока они предавались детским забавам, путешествовали и находились под опекой многочисленных гувернёров, им присуждались военные звания.
Фиктивно неся службу и имея лишь отдалённые представления о воинской обязанности, к 16 годам они обзаводились офицерскими чинами, а «дослужившись» до капитанских званий либо уходили в запас, либо отправлялись в войска полковниками.
Однако Александр буквально грезил армией, изучая с учителями естественно-гуманитарные науки, он самостоятельно штудировал труды по артиллерии, фортификации и военной истории, занимавшие большое место в богатой домашней библиотеке.
Постоянно упрашивая батеньку определить его на воинскую службу, Александр Васильевич, дабы поправить здоровье, занимался закаливанием, а чтобы выглядеть менее щуплым — нагружал себя физическими упражнениями.
Но воплотить мечту в жизнь ему помог случай, в лице прадеда поэта Пушкина — Абрама Ганнибала, который гостя у Суворовых заметил как, играя в солдатики, Александр скрупулёзно расставлял фигурки по диспозициям и замечательно разбирался в тонкостях сложных тактических манёвров.
Заметив задатки стратега, Ганнибал убедил Василия Суворова, отдать сына в военные, что тот и сделал в 1742 году, записав дитя для получения выслуги лет, в рядовые Семёновского гвардейского полка.
Тяжело в учении — легко в бою
Первые 6 лет, как все дворянские дети, Александр Суворов проходил службу дома, а в 1748 в чине капрала прибыл в расположение полка и начал вести настоящую армейскую жизнь. Его сверстники, «служившие» от рождения, к этому времени уже имели офицерские звания, а он, несмотря на очевидное превосходство над лжевояками во всех дисциплинах, еще долгие 9 лет был в звании обыкновенного солдата.
Медленно повышаясь в чинах Александр Васильевич, постоянно занимался самообразованием, дополнительно посещал курсы в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе, и изнутри познавал аскетичный быт, живой язык и настоящие привычки простого русского военнослужащего.
Только в 25 лет будущий великий полководец, наконец, получил скромный чин поручика Ингерманландского пехотного полка, хотя к этому возрасту, к примеру, Петр Румянцев и Семён Салтыков были уже генералами.
Эксцентрика
Болезненно переживая своё медленное продвижение по службе, Суворов дабы обратить на себя внимание командование полка часто прибегал к эксцентричным выходкам, за которыми скрывались его тонкий ум, прозорливость и смекалка.
Иногда он весь день ходил подпрыгивая, порой отрывистым голосом говорил какие-то таинственные фразы, мастерски кривлялся, и творил чудаковатые и нелепые проделки. Как знаток множества анекдотов, он без конца веселил сослуживцев, требуя, что бы они на любой его вопрос всегда отвечали нестандартными остроумными фразами.
На протяжении всей жизни Суворов сохранил пристрастие к розыгрышам и остроумным высказываниям, которые делали его своим, как в солдатской, так и в аристократической среде. При этом он вел аскетичный образ жизни.
Первая битва
Случай реально понюхать порох Суворову представился в ходе Семилетней войны, начавшейся в 1756 году. Хотя первые три года, как служащий Казанского пехотинского полка он провел в Прибалтике, Александру Васильевичу так и не удалось поучаствовать ни в одной военной операции, поскольку он занимался тыловой работой в должности обер-провиантмейстера.
Рвавшийся на передовую Суворов мучился на этом посту, но когда его перевели на место коменданта города Мемель, его страдания не уменьшились. Ища возможность перевестись в действующую армию, не имевший никакой протекции будущий генералиссимус исправно исполнял возложенные на него хозяйственные функции, регулярно направляя прошения о переводе на фронт. Лишь в 1759 году он становиться адъютантом при генерале Михаиле Волконском, а затем получает назначение на место дивизионного дежурного при генерал-аншефе Виллиме Ферморе.
Боевое крещение Суворова состоялось летом 1759 года в битве под Кунерсдорфом, за которой последовала операция за овладение Берлином, бои в Польше, а также взятие крепости Кольберг. В этих сражениях он блестяще проявил свой военный талант, отвагу, нестандартное мышление и способность в критический момент выбирать правильное решение.
Командир
В августе 1762 года Александру Васильевичу был пожалован чин полковника и должность командира Астраханского пехотного полка, который обязан был обеспечить чёткую работу петербургских городских караулов во время проходившей в Москве интронизации Екатерины II.
На следующий год Суворов был назначен командиром Суздальского пехотного полка и долгие шесть лет до 1769 года руководил вверенным ему подразделением, выработав собственную систему военного воспитания и обучения, основанную на уважительном отношении к солдату и его постоянной напряжённой боевой подготовке.
Долгожданная слава
Витиеватый путь Суворова к славе хоть и был усеян препятствиями, но научил его никогда не сдаваться и добиваться намеченной цели.
Принимая оригинальные тактико-стратегические решения, Суворов навсегда вписал своё имя в список величайших военачальников.
Помня, с каким трудом в молодости ему доставались чины, он, получив в 1791 году звание генерал-фельдмаршала, расставил в своей комнате стулья и, дав каждому имя действующего генерал-аншефа, перепрыгивал через них, радуясь, что обскакал их по служебной лестнице.
За свою военную карьеру не проигравший ни одного сражения он заслуженно дослужился до высшего военного звания – генералиссимус.