Ёж, девушка и холодильник.
Оля нарисовала для меня ежа. Ёж в Олином исполнении выглядит как хомячок, утыканный стрелами, на манер святого Себастьяна, у него пухлые розовые щеки и нос картошкой, в глазах невыразимая мука. Несмотря на очевидные страдания и потерю крови, ёж не теряет присутствия духа, пытается улыбаться и вообще выглядеть оптимистом, насколько это возможно, когда у тебя из спины торчат два или три десятка острых палок.
На руках у ежа красные варежки, Оля утверждает, что так выглядят ежовые рукавицы. В левой руке у него бутылка «Фанты», в правой паспорт, на паспорте написано имя: Йошь. Не подумайте, что Оля безграмотная девушка, способная сделать четыре ошибки в слове из двух букв, просто у нее так выражается чувство юмора. У Оли высшее образование, если возникнет нужда, она сумеет написать без ошибки не только ежа, но и законспектирует полный список лесной фауны, включая кабаргу и поползня. Я был знаком с девушками, которые не знали разницы между пирамидой Хеопса и пирамидой Маслоу, так вот — к Оле это не относится. Ее кругозор очень широк, она с легкостью может рассуждать о чем угодно, начиная с ежей и заканчивая эффектом Доплера, разговор с Олей может плавно перетечь с обсуждения колготок на литье пуль. Я не знаю, откуда ей известна такая уйма вещей, она только хитро улыбается и говорит:
— Я старая мудрая черепаха, об мой панцирь еще Герцен папиросы тушил. Я все повидала в жизни. Слушайся меня, малыш. Я тебя научу гимн Российской Федерации мяукать.
Что касается правописания ежей, Оля утверждает, что она тут ни при чем, ежу так написали в паспортном столе, а если кого-то не устраивает, пусть идет туда и разбирается. Оттачивать остроумие на ежах легко и приятно, и Оля этим пользуется.
С тех пор, как Оля поселилась в моей квартире, я боюсь заглядывать в холодильник. Раньше я не открывал его вообще, потому что заглядывать в холостяцкий холодильник — все равно, что заглядывать под кровать, съедобные вещи могут туда попасть только случайно. Когда Оля впервые пришла ко мне в гости, первым делом она заглянула в холодильник.
— Ты то, что ты ешь, — пояснила она. — Хочу поближе познакомиться с твоим внутренним миром.
Мой внутренний мир на тот момент составляли две головки чеснока, кусок сыра и полкило картофеля. Я пытался соврать, что духовное во мне доминирует над плотским, и нельзя судить о душе по содержимому желудка, но Оля, кажется, не поверила.
— Иди в магазин, духовная личность, — сказала она. — Купи помидоры, лук и что-нибудь для души, например, курицу. А я пока почищу картошку. Устроим вечер воспоминания рецептов.
Тот вечер, кстати, удался. Совместными усилиями мы приготовили картошку под сырной шапкой, и слопали, разговаривая о внеземных цивилизациях, шерстяных носках и перспективах рыбной ловли на Мальдивах. Очень увлекательные темы для беседы, рекомендую.
Так вот, к чему я все это говорю. С тех пор в холодильник стало страшно заглядывать, в нем всегда что-нибудь есть. Самое драматичное здесь то, что я не всегда уверен, можно ли употреблять в пищу то, что мне приглянулось. На прошлой неделе, например, там появилась баночка с чем-то, персикового цвета, пахло очень вкусно, оказалось, что это крем для пяток.
— А я уже собирался попробовать, — сказал я Оле.
— Пробуй на здоровье, — разрешила Оля. — Он дешевый, я еще куплю. Для хорошего человека никакой дряни не жалко.
В общем, я считаю, мне повезло с Олей.
Прежде никто не рисовал мне ежей и не разрешал лопать крем для пяток. Никто не спорил со мной о том, как правильно носить шерстяные носки, никто не прилеплял к продуктам в холодильнике бирок: «Мурло копченое, 1 кг».
Страшно подумать, чего я был лишен долгие годы.
Как я раньше жил?..