Стратегия неудачи: американская политика Европы
В связи с чем очевидно встаёт вопрос: а кто может занять освобождающееся на глазах место мирового полюса силы?
И столь же очевидно можно сказать: сейчас это Евросоюз. В основном.
Что касается Китая, то вряд ли на данный момент он к этому готов. Да и так ли уж он этого хочет — вот вопрос.
Так или иначе, Европа — это сейчас единственный субъект большой игры, обладающий необходимыми объёмами экономической и политической силы, чтобы претендовать на подобный статус.
Но какую политику современная Европа будет вести в таком качестве?
Даже после самого беглого взгляда становится понятно, что это будет всё та же «старая добрая» американская политика. Новая «проевропейская стабильность» в мире будет устанавливаться путём поставок оружия, гибридных войн и прочих инструментов из так хорошо всем известного набора. И нельзя сказать, что Европу они могут привести к большому успеху.
После «американского мира»
На фоне упадка «pax americana» европейские правительства всё больше стремятся включиться в глобальную гонку за властью. Следуя примеру США и других сверхдержав, они, похоже, убеждены, что обеспечение оружием, боеприпасами и иными составляющими силового арсенала своих партнёров за рубежом является необходимым компонентом этих амбиций. Более того, они совершенно убеждены, что такая политика в конечном итоге приведёт к «большей стабильности и миру во всём мире». Ну, или, по крайней мере, они так говорят.
Верховный представитель ЕС по иностранным делам, испанский социалист Джозеп Боррелл утверждал во время своего первого визита в Африканский Союз:
«Нам нужно оружие, нам нужен военный потенциал, и именно этим мы собираемся помочь обеспечить мир нашим африканским друзьям, потому что их безопасность — это наша безопасность».
Этот постепенный сдвиг к некоему непрямому, но очевидному новому европейскому милитаризму нигде так не заметен (и нигде не вызывает большего удивления), как в Германии.
На первый взгляд, военная риторика Боррелла может показаться несовместимой с нынешней немецкой культурой военной сдержанности, установившейся за минувшие полвека. Эта страна закрепила свою приверженность миру во всём мире в своей конституции и всю вторую половину XX века была одной из крупнейших сторонниц миротворчества. Но в последние годы Германия расширила свой арсенал антикризисного управления военными инструментами и недавно увеличила свои военные расходы на 10% — до 49,3 миллиарда долларов.
С 2016 года Федеральное министерство иностранных дел Германии совместно с министерством обороны оказывают поддержку военным и пограничным силам в Буркина-Фасо, Гамбии, Ираке, Иордании, Мали, Нигере, Нигерии, Сомали и Тунисе в рамках своей инициативы «Включить и усилить».
С 2017 года на эти программы ежегодно расходуется 130 миллионов евро. Несколько дней назад Бундестаг принял решение о том, что Бундесвер распространит свои учебные курсы в Мали на соседние страны. Кроме того, кадры военных инструкторов должны быть развёрнуты ближе к реальному полю боя и будут обучать большему количеству именно боевых, а не оборонительных навыков.
Тем временем государства-члены ЕС планируют выделить миллиарды евро Европейскому фонду обороны (EDF) и на укрепление и наращивание потенциала военных субъектов. В Брюсселе завершаются переговоры о создании так называемого Европейского фонда мира (EPF).
Предполагается, что этот «мирный фонд» позволит ЕС «более решительно» вмешиваться в кризисные ситуации. Что уже придаёт ситуации некий оттенок чего-то из творений Оруэлла: «мир — это война», «свобода — это рабство». За благозвучным названием данной европейской структуры скрывается многомиллиардный документ, позволяющий ЕС — впервые в своей истории — предоставлять боеприпасы и летальное оружие силам безопасности третьих стран за пределами Европы. И федеральное правительство Германии является ярым сторонником нового документа.
Два неудачных аргумента
Для обоснования новых европейских инициатив в области безопасности используются два довода.
Во-первых, официальные лица утверждают, что развитие невозможно без безопасности и что безопасность может быть достигнута только военными средствами. Министр развития Германии неоднократно упоминает об этой связи безопасности и развития.
Однако этот подход игнорирует вероятность того, что усиление милитарных возможностей партнёров может подстегнуть их агрессивность и лишь усугубить нестабильность. И это никак не похоже на создание действительно эффективных институтов безопасности.
Учитывая, что кризисы, охватывающие Европу, в значительной степени вызваны нестабильностью в отдалённых регионах мира, предоставление европейского оружия и военных технологий несформировавшимся силам безопасности нестабильных правительств навряд ли является панацеей.
Напротив, международная «антитеррористическая» поддержка подобных агрессивно настроенных сил безопасности подпитывает недовольство, позволяет непримиримым вооружённым группам расти и усугубляет насилие и жертвы среди гражданского населения.
Военная стратегия, применяемая в Сахельском регионе Африки, например, игнорирует инклюзивный политический диалог и усилия по снятию конфликтов, обостряет насилие и недовольство — и тем самым подрывает мир и развитие.
Другой пример: в Афганистане только США с 2001 года потратили 137 миллиардов долларов на государственное строительство и афганские силы безопасности (а были и другие статьи расходов). С поправкой на инфляцию это больше, чем США потратили на «План Маршалла» после Второй мировой войны. В итоге же имеется страна, опустошённая войной и коррупцией, и хрупкое мирное соглашение с талибами, всё более вероятный крах которого может свести на нет все усилия по восстановлению.
Второй аргумент в пользу военной помощи состоит в том, что если Европа не вооружит своих партнёров, то это сделают Китай и Россия. На фоне растущей геополитической конкуренции Европа хочет «выучить язык силы» и заполнить пространство, оставленное США, поставляя оружие в комплекте с европейским флагом и «европейскими ценностями».
Но надежды на то, что европейская помощь в области безопасности будет успешной там, где усилия США потерпели неудачу, мягко говоря, выглядят неубедительно. Продвигающие подобные идеи слишком легко игнорируют десятилетия провалов и откровенно желают замены «американской исключительности» европейской.
Стратегия ЕС по достижению влияния и укреплению стабильности должна учитывать отрезвляющие уроки как холодной войны, так и войны с терроризмом. Кампании по борьбе с повстанцами, проводимые в партнёрстве с коррумпированными союзниками во Вьетнаме и Центральной Америке, не смогли ни устранить самих повстанцев, ни обеспечить основу для мира и развития.
Недавно правительство США сообщило, что поставки оружия сирийским оппозиционным группировкам на сумму более 700 миллионов долларов бесследно исчезли на ближневосточном поле боя. Тем временем запрещенное в России «Исламское государство» воюет с оружием, произведённым европейскими государствами, а в Сомали техника от местных сил безопасности была переправлена вооружённым группировкам.
Решения о вооружении подобного рода «партнёров» могут иметь вполне ожидаемые последствия на протяжении десятилетий. И отражаться на жизни не только тех регионов мира, но и самой Европы тоже.
Такова реальность
Недавний международный опыт в Мали, Ливии и Нигере указывает на продолжение реализации привычных моделей «оказания военной помощи»: в нестабильных условиях элиты и силовые органы берут то, что они могут получить от конкурирующих внешних игроков, не решая проблем безопасности, которые они сами же часто создают.
Такие элиты нередко вынуждают международных доноров выбирать между целями борьбы с терроризмом и «высокими идеалами в отношении прав человека и защиты гражданских лиц» (которые те громко декларируют), что обычно приводит к провалу на всех фронтах.
В Мали массовые нарушения прав человека правительственными солдатами в ходе контртеррористических операций ещё более разжигают конфликты и толкают людей искать защиты у вооружённых группировок. Учебная миссия ЕС в Мали оказалась неспособной предотвратить такие зверства, даже со стороны солдат, которых она сама обучала. Общественное мнение в Мали ожесточённо выступает против французских контртеррористических операций, и, участвуя в них, Германия и другие государства-члены ЕС рискуют стать соучастниками подпитки нестабильности. А каким в своё время был опыт Руанды, нет смысла даже говорить.
Таким образом, если ЕС поддастся соблазну начать собственную «гонку вооружений и влияния» с конкурирующими державами, то «вооружение и обучение партнёров» в нестабильных регионах, скорее всего, усилит хаос на пороге самой Европы.
Предоставляя подготовку и оружие силам безопасности в нестабильных регионах под лозунгом «установления мира», Германия и ЕС рискуют подорвать свой имидж и утратить рычаги влияния в качестве «глобального поборника мира, прав человека и развития». По сути, Европа сама станет стороной конфликтов, в результате чего мировое сообщество столкнётся с ещё большей коррупцией, нищетой, неравенством и недовольством.
Американская игра
Однако Европе действительно нужна надёжная стратегия взаимодействия с турбулентной глобальной средой. Как минимум, её собственная безопасность немыслима без мирных перемен хотя бы в её ближайших окрестностях.
По мере того как стремительно разъединяющийся мир движется к жёстким, националистическим подходам к вопросам безопасности, ЕС и Германия должны были бы защищать многополярность и помогать обществам, в дела которых вмешиваются, решать проблемы, приводящие к конфликтам.
Это может быть наилучшим образом достигнуто путём изменения самой стратегии подобной деятельности, что подразумевает создание вертикально и горизонтально интегрированных институтов безопасности, а не поддержку элит и их вооружённых группировок. Да и создание реально действующих структур предотвращения насильственных конфликтов является куда более эффективным, дешёвым и устойчивым методом, чем их последующее урегулирование.
На деле же тот самый «Европейский фонд мира» представляет собой фундаментальное и опасное изменение в направлении внешней политики ЕС. В нестабильных условиях современности Европа должна бы спросить себя, хочет ли она действительно построить долгосрочную стабильность и обеспечить развитие (как она о том заявляет), или же она снова хочет сыграть в американскую игру, когда самой Америке может стать не до неё.
Помимо всего прочего, пандемический кризис наглядно показывает, что военные инвестиции оказались весьма слабой страховой политикой в мире, где основные угрозы проистекают из сложных социальных, экономических и политических вопросов. Совершенно очевидно, что раздача оружия не является частью решения таких системных проблем.
Для США их политика не стала гарантией от тяжёлого кризиса, который сейчас рискует обернуться самыми неожиданными последствиями. И довольно странно сейчас выглядит коллективное желание Европы пройти тем же путём. Впрочем, не факт, что всё в этом вопросе зависит от её воли. Многие шаги диктуются логикой тяжелейшего кризиса современного капитализма. Но, тем не менее, претендовать на место мирового гегемона с заведомо той же стратегией, что не принесла удачи предшественнику, — это в любом случае весьма спорное решение.
Читайте по теме: Жизнь после Трампа
Павел Кухмиров