Российского музыканта, заслуженного артиста России, состоявшего в таких известнейших группах, как «Машина времени» и «Воскресение», Евгения Маргулиса многие считают лучшим блюзовым исполнителем в России. Он давно и успешно ведет «Квартирник» на НТВ. Эта передача отличается камерностью, уютной творческой обстановкой, неизменно привлекающей даже тех зрителей, которые поверхностно знакомых с творчеством артиста. С Евгением Шулимовичем мы беседуем о советской и современной музыке и о колорите квартирников. - Как вы относитесь к современной музыке и кого из исполнителей считаете действительно достойным? - После того, как я начал снимать передачи, немного расширил рамки. Я не снимаю чистый рок или чистый рэп. Просто приглашаю интересных людей, которые мне нравятся или интересны, и их показываю. Я, к примеру, никогда не знал про группу «Animal Джаz», то есть слышал название, но никогда не слушал. После того, как их отснял, я в них влюбился. Достойных немало. Те же The Hatters, те же «Нервы». Ну много народу, даже тот же самый Вася Баста. Мне интересно показать артиста «с утра». Вот он проснулся, привел себя в какой-то относительный порядок, схватил гитару и придумал замечательную мелодию, либо замечательные слова. Мне интересен именно этот процесс, не артист, который выполз в блестках, с кучей аппаратуры. Нужен именно сырец, чтобы показать его нормальным человеком. Либо ненормальным человеком. - Насколько я знаю, вы питаете ненависть ко всей этой мишуре, к блесткам. - Избави Господь! Это выходит за рамки моих вкусовых пристрастий. - А на «Квартирнике» были артисты, которые отказывались выходить без своего сценического образа? - Раньше – да, сейчас уже нет. Раньше они не понимали, что вообще у меня происходит, а сейчас они понимают и делают то, что они хотят, чтобы выглядеть нормальными людьми. - А есть музыканты, которые приезжают и пытаются изображать из себя что-то, чем они на самом деле не являются? - Со мной-то не забалуешь, поэтому они приезжают и готовы на то, что будет. Это необычная программа. Кстати, мы получили за «Квартирник» золотую статуэтку – золотую камеру в Лос-Анжелесе. - А почему был выбран такой камерный формат? Это же очень нехарактерно для российского телевидения. - Захотелось просто окунуть народ в нашу молодость, потому что, когда мы были молодыми, не было у нас ни сцен, ни радио, ни телевидения - вообще ничего. Поэтому мы ютились на квартирах и, как могли, показывали наши песенки друзьям. Ну и почему бы не возродить этот формат сейчас? Конечно, все стало по-другому, по телефону можно не только звонить, но и заниматься банковскими какими-то переводами, коммуницировать со всем миром. Время поменялось. - Я смотрела ваши программы на YouTube, читала комментарии к видео. Люди пишут что-то из серии «наконец-то на НТВ нормальная программа». Получается, народ тоже устал от всей этой эстрадной мишуры? - Наверное. И когда говорят, что телевизор не смотрят, – это все вранье! - Квартирники вчера и сегодня. В чем принципиальное отличие? - Поменялось все: инструменты, поляна. Если раньше квартира в 70 метров считалась уже Дворцом культуры, то сейчас этим уже никого не удивишь. Собиралось там человек до 50, без аппаратуры, вот так, вживую, как оно есть. Обычно на таких подпольных квартирниках записывались магнитные пленки, и дальше это все расходилось по народу, человек становился популярным. То есть тут история сарафанного радио. А сейчас все идет в сторону качественного звука. - Насколько я знаю, во времена вашей молодости, организация квартирников и участие в них преследовались на законодательном уровне? - Конечно, незаконно все было. В советское время, чтобы стать артистом, нужно было получить профессиональное образование. А за самодеятельность ты не имел права брать деньги. Так как мы пели абсолютно другие песни, правительство предъявляло много претензий (в том числе отсутствие образования). Это как история с Бродским. Ему говорят: «Вы окончили какой-то институт?». Он отвечает: «Да нет». «Тогда какой вы нафиг поэт?». Время было противное, обязательно в компании друзей находился какой-то стукач. - То есть ваши собрания разгоняли? - Да, довольно часто. Соседи, видя косматых людей, звонили в милицию, приходили «мильтоны». Тем более что всегда на подобных сборищах распивался какой-нибудь алкоголь. То есть был настоящий праздник, и происходило это не только в выходные дни. Скажем, приехал Боря Гребенщиков к Сане Липницкому, дал у него дома концерт. Саша Башлачев приехал к тому же Липницкому, нужно же обзвонить еще своих друзей, друзей друзей. Собиралось человек 30, входной билет – бутылка портвейна. Обычно артист оставался у Липницкого. Потом собирали два рубля на обратную дорогу, и исполнитель уезжал восвояси. Но время проводили все прекрасно! - Представляю, сколько было адреналина! Сейчас его нет? - Почему? Адреналин всегда есть, нужно же все-таки показать себя народу. Тут все по-честному. - Кого из когда-либо живших русских или зарубежных музыкантов вы бы пригласили на свой квартирник? - Да всех. Всех, кто может, всех, кто хочет. Я бы пригласил Высоцкого, Рэя Чарльза, Битлз. Led Zeppelin обязательно. - А это правда, что вы не любите свою музыку к кино? - Да не то, чтобы не люблю. С кино у меня как-то по жизни не складывалось и не складывается. Не знаю почему. Не моя это стезя. Не всегда режиссер понимает, что ему нужно в музыкальном подкладе для фильма либо не умеет объяснить. В общем, мне не охота больше эти заниматься. - Мне показалось, что большинство ваших песен, к примеру «Не плачь обо мне», «Ангел» и «Окей», являются адресными. Так ли это? - Нет, не нужно отождествлять какую-то песню с каким-то событием. Есть книга, которая называется «Картинки к песням The Beatles», в ней рассказ о каждом произведении. Грустнейшая песня «She’s leaving home» про девочку, которая уходит из дома. Грустная до соплей! И там идет объяснение: когда они ее писали, думали только о бананах, потому что закрывался магазин. Вот и накидали наспех этот текст. - Но у вас же определенно есть адресные песни? - Ну да. К примеру, песни, посвященные жене, адресные. Но весьма не грустные, а очень даже ироничные. У меня в репертуаре есть пара-тройка посвящений, но я о них честно говорю и указываю, кому песни адресованы. - Ваши родители были не в восторге от того, что вы решили стать музыкантом и бросить медицину. Считаете ли вы, что родители должны позволять своим детям самим решать, кем им быть? - Я продукт прошлого века. А в наше время было принято сначала получить какую-то твердую профессию, а потом заниматься глупостями. Под глупостями подразумевалось все, что выходило за рамки государственных учебных заведений. Гениальная фраза всех родителей того времени: «Сначала стань кем-нибудь, а потом хоть в дворники иди». Вообще обычно способности ребенка наблюдаются уже в детстве, поэтому нужно стараться понять, что больше ему нравится, в какую сторону его несет. И, естественно, нужно помогать ребенку получать образование в той сфере, которая ему ближе. - Как формировался ваш музыкальный вкус? - Первыми, конечно, были «Битлы». Они просто свернули мое сознание! На самом деле, музыкальный вкус формируется лет до 15. А до 15 лет на мое время пришлись Led Zeppelin, Deep Purple и Джими Хендрикс. То есть поляна была обширная. А советская музыка, которая нас окружала, была весьма скучная. Она делилась на четыре категории: песни о любви, песни о любви к профессии, песни о любви к партии и правительству и просто глупые песни. - А было в России что-то вне рамок этих четырех категорий? - Достаточно вспомнить бардовское движение, вспомнить того же Галича или Окуджаву. Они пели абсолютно другие песни. Пели про себя, про свое отношение к окружающему миру. - Что бы вы могли посоветовать музыкантам, которые только начинают свою карьеру? - Время сейчас благодатное. Можно взять курс у любого великого музыканта. Советую слушать хорошую музыку и учиться играть. Фото из архива Евгения Маргулиса Р.S. Интонации Евгения Шулимовича непередаваемы! Во время беседы появилось ощущение, что я оказалась на одном из тех самых квартирников, где косматые, полные надежд парни и девушки пели песни, которые навсегда остались в истории русской музыки.
