«Облачное» свойство структурно-функционального метода политического исследования

Старинная пословица «Дьявол кроется в де­талях!» пессимистично, но точно характеризует суть проблемы, о которой далее пойдет речь. С одной стороны, отечественная политическая наука обладает целым арсеналом исследователь­ских методов (способов построения теоретиче­ских интерпретаций политической реальности) и методик (способов сбора и обобщения поли­тической информации для построения интер­претаций). Набор методов и методик устойчив, понятен, хорошо апробирован многолетней ис­следовательской практикой отечественных и за­рубежных политологов. Многочисленные элек­тронные и печатные образовательные ресурсы, посвященные теории политического исследова­ния, формируют у своего пользователя стойкое представление, что проблемы методологии оте­чественной наукой решены, по крайней мере, на уровне так называемых базовых методов.

С другой стороны - факт, что в последние десятилетия в этом арсенале появилось мало чего настолько нового, чтобы можно было с уверенностью говорить о существенных нова­циях в методологии политических исследова­ний в нашей стране. Это факт очевидный, и на него обращают внимание сами специалисты в области теории политического исследования [1]. Причины тому они называют разные. И те, которые связаны с общим кризисом функцио­нальности классических политических теорий в современном мире, их способности быть не­противоречивым основанием научного анализа преимуществ и недостатков разных стратегий развития современных обществ и государств. И те, которые укоренены в длительной возмож­ности для отечественных политологов, сполна ими использованной в минувшие три десятиле­тия, работать в режиме «освоения» теоретиче­ских достижений зарубежных коллег, а самим сосредоточиться на задаче расширения пред­метного поля своих исследований.

У тяготения отечественных политологов, особенно прикладников, к «методологиче­ской стабильности» есть еще одна причина. Это специфическое понимание ими того, что есть метод политического исследования, каков смысл и оптимальный порядок его использо­вания в научном труде. Понимание это можно назвать «облачным». Данная метафора удачно, на наш взгляд, подчеркивает суть такого отно­шения. Для политолога в этом случае не прин­ципиален момент связи предмета и метода его научного исследования, от которого зависит новый и достоверный результат последнего. Не принципиален и вопрос связи данного метода с другими методами, его, образно выражаясь, местоположение в общей системе методологии политической науки. Им руководит в большей мере стремление к тому, чтобы внешне теоре­тическая атрибутика его труда выглядела бы в глазах коллег по научному цеху солидно и впи­сывалась бы в некий, общепринятый в научной среде, «методологический канон». В ряду моти­вов выбора метода на первом месте стоит его «общепризнанность» в современном сообще­стве политологов.

А потому «облачно» настроенный полито­лог не стремится обычно конкретизировать ра­бочие параметры заявляемого им метода. Он не уточняет, для решения конкретно каких задач и с каким именно ожидаемым результатом он этот метод использовал. Вместо этого в тексте научной работы фигурирует список, часто весь­ма объемный, «использованных методов ис­следования». Тем самым автор научного труда предоставляет читателю самому догадываться: на самом ли деле и в отношении какого предме­та исследования состоялось применение метода или же список «использованных методов» всего лишь отражает стремление автора создать свое­му научному труду позитивный имидж? За три минувших десятилетия развития отечественной политической науки такой «облачный» подход исследователей к своей методологии стал тра­дицией. Традицией не лучшей в том смысле, на­сколько она способна обеспечить прирост каче­ства отечественным исследованиям политики.

Заметим, что это распространенное среди отечественных политологов нежелание вникать в «детали» метода заметно контрастирует с их готовностью к теоретической рефлексии по по­воду предмета своего исследования и тех поня­тий, посредством которых происходит в науч­ном тексте определение границ и свойств этого предмета. В диссертациях, например, даже если они имеют сугубо прикладную направленность, авторы часто первым пунктом в списке своих новых достижений указывают: «уточнено со­держание понятия такого-то». Иногда такое «уточнение» деталей предмета исследования не лишено смысла в силу межотраслевой направ­ленности многих современных гуманитарных исследований, особенно политических, а также в силу реальной многозначности понятий, ис­пользуемых гуманитариями, к тому же не всегда корректно. Чаще же такое «уточнение» отража­ет простую потребность исследователя понять, с каким материалом ему предстоит работать. Тем не менее, определенная настроенность многих исследователей на творческую работу со своим научным предметом имеет место быть, а на творческую работу с методом - нет.

Важно понять в этой связи, что именно, ка­кие предпосылки обеспечивают формирование и воспроизводство «облачного» представления о методах политического исследования в созна­нии уже нескольких поколений отечественных политологов и в чем это представление находит свое оправдание настолько устойчиво, чтобы стать традицией. Мы рассмотрим эту проблему на примере структурно-функционального ме­тода, на примере тех смыслов понятий «струк­тура» и «функция», а также того порядка при­менения этого метода, которые максимально широко доступны современному исследовате­лю политики.

Структурно-функциональный метод по­пулярен у отечественных политологов. Редкая диссертация или монография по прикладным направлениям политических исследований не содержит упоминания о нем как о методе, по­зволившем автору научного труда получить новые, достоверные и актуальные результаты. Существует богатый опыт философской реф­лексии на тему смысла категорий «структура» и «функция», а также на тему познавательного по­тенциала «структурно-функциональных иссле­дований». Этот философский опыт представлен широко доступными в электронных форматах оригинальными трудами основателей и после­дователей структурализма и постструктурализ­ма в культурологии, политологии, психологии и лингвистике, а также в естественных науках. Еще более доступно современному политологу это теоретическое наследие в многочисленных комментариях к смыслу понятий «структура» и «функция», а также к применению «структур­но-функционального метода», расположенных на различных образовательных и научных пор­талах Интернета.

Важной предпосылкой формирования и воспроизводства «облачных» представлений со­временных исследователей о свойствах струк­турно-функционального метода является как раз максимально облегченный доступ для них к «базовым» определениям последнего. Совре­менному исследователю, чтобы узнать, что такое «структура» и «функция», и чтобы понять, как работает в идеале «структурно-функциональ­ный метод», нет необходимости углубляться в чтение философских трудов К. Леви-Стросса либо Ж. Дерриды, Г. Алмонда или Т. Парсонса, других теоретиков. Нет необходимости вникать в те аргументы, посредством которых они дока­зывали целесообразность именно своего пони­мания метода и сфер его применения. «Выжим­ка» из их обширных философских рассуждений на тему «структуры» и «функции» вообще и в политике в частности уже кем-то и когда-то сде­лана и растиражирована в открытых электрон­ных ресурсах.

Самое поверхностное знакомство с этой «выжимкой» способно даже не очень философ­ски подготовленного современного политолога привести к здравой мысли, что он должен или вообще отказаться от использования «структур­но-функционального метода» для решения сво­их конкретных научных задач (потому, что ре­шать эти конкретные задачи ему надо с каких-то единых и непротиворечивых теоретических по­зиций, как того требуют традиции современной науки), или дистанцироваться от очевидных противоречий в интерпретациях «структуры» и «функции» основоположниками «структурно­-функционального метода» и руководствоваться каким-то собственным, весьма приблизитель­ным и общим представлением о том, что есть этот метод как «метод вообще».

Сравним между собой различные, общедо­ступные для политологов, «базовые» опреде­ления того, что есть «структура», «функция» и «структурно-функциональный метод». Начнем с вопроса выбора политологом подходящего для нужд прикладного политического исследования определения того, что есть «структура», что и как, соответственно, он может и должен изучать на предмет структурности в окружающей его политической реальности. Заведомо исключим из нашего анализа математические определения «структур» в силу специфичности областей их применения и математического дискурса.

Самое простое и понятное для гуманита­рия определение звучит обычно так: «Струк­тура (от лат. structura - взаиморасположение, строение) - совокупность устойчивых связей между множеством компонентов объекта, обе­спечивающих его целостность и тождество са­мому себе» [2]. Эта формулировка с некоторыми вариациями является исходной для большин­ства определений «структуры» с позиции гума­нитарного     знания [3].

Есть, однако, важная «деталь». В современ­ной политике участвуют современные общества и государства. «Современность» здесь является характеристикой их качества, а именно их го­товности и способности постоянно меняться, модернизироваться. Это и позволяет называть их «современными». Будет ли в этом случае на эти общества и государства распространяться определение «структура», требующее от них в каждый момент времени и в любой части про­странства политики «быть тождественным са­мому себе»? Вероятно, нет.

Есть и другая «деталь». В политике очень динамично складываются субъектно-объектные связи. Можно сказать так: политикой во многом движет стремление ее объектов к обретению субъектности, т. е. к обладанию собственными специфическими политическими интересами и собственными максимально разнообразными возможностями реализовывать эти интересы.

Возьмем для изучения, например, россий­ское гражданское общество. В условиях отече­ственной политики оно обладает выраженными свойствами ее объекта. Оно малоактивно, опе­кается государством, и фактически государ­ство во многих случаях является инициатором и спонсором в деле создания гражданских ин­ститутов. В этом гражданском обществе, тем не менее, выражено стремление отдельных людей и целых социальных групп к изменению своего политического статуса, к обретению политиче­ской субъектности. И это стремление больше или меньше, но реализуется. Не так активно и продуктивно, как в странах с давними тра­дициями гражданской жизни, но действуют в современной России и политические партии, и общественные движения, и местные само­управления.

Все это - симптомы стремления некоторой части граждан быть субъектами политики, во­преки согласию другой части граждан с ролью ее объектов. А это значит, что требование вну­тренней целостности, устойчивости и «тожде­ственности самому себе» на такое общество как предмет политического исследования распро­страняться не будет. Как минимум современно­му политологу придется перенять опыт своих советских предшественников, которые, порас­суждав об устойчивости «структуры» и «тож­дественности ее самой себе», уточняли, что «... изучение С(труктуры) на нек(ото)ром этапе неизбежно приводит к необходимости познания и законов её изменения, т. е. истории данной С(труктуры), а изучение истории приобретает строгий науч(ный) характер лишь постольку, поскольку в нём удаётся раскрыть С(труктуру). развивающегося объекта и С(труктуру). самого процесса развития» [4].

За формулировкой основного смысла по­нятия в определениях «структуры» обычно следует расшифровка того, что авторы опре­делений «структуры» понимают под «совокуп­ностью устойчивых связей между множеством компонентов». Политологу-прикладнику, со­бирающемуся воспользоваться определением «структуры», такие расшифровки оптимизма не добавят. Он обнаружит, что в современной науке доминируют и конкурируют между собой две философские парадигмы - «холистическая» и «динамическая». И в границах этих парадигм возможны очень разные подходы к наделенную смыслом понятия «структура». В холистиче­ском понимании, скажем, «... структура при­равнивается к системе» [5]. Понятие «система» в этом случае служит для обозначения связей между элементами структуры.

«Динамическая парадигма», напротив, до­пускает различие между «структурой» и «си­стемой». Понятие «структура» с этой точки зрения характеризует «организацию и упоря­доченность» отдельных элементов, входящих в «систему». В некоторых случаях смысловым аналогом понятия «структура» выступают по­нятия «скелет» или «каркас» элемента [6]. Иначе говоря, по смыслу понятие «структура» получа­ется идентичным понятию «подсистема».

Анализ противоречий в философских фор­мулировках не является задачей данной публи­кации. Важно другое. Первое, с чем сталкивает­ся политолог, который ответственно относится к своему методологическому выбору, это во­прос: зачем в политическом исследовании ис­пользовать «структурный метод», если есть «системный метод» и его применение дает точ­но такой же результат? Или, наоборот: зачем ис­пользовать «системный» метод, если есть метод «структурный»?

В том, что «истина где-то рядом», полито­лога, задающего себе такие вопросы, наверняка уверит сообщение специалиста-философа, что на практике «структуру» «... легче определить как синоним следующих понятий: строение, расположение, порядок, конструкция, архитек­тура, организация, как совокупность устойчи­вых отношений и связей системного, сотового или сетевого по природе объекта, его состояний, происходящего процесса, данного движения, а также траекторий движения, отношений и свя­зей, их пространства, собственного времени в каждый последующий момент и т. п.» [7]. Такая рекомендация наверняка побудит политолога в дополнение к вопросу «Как изучать полити­ческую реальность?» задаться еще и вопросом «Что именно в ней изучать и можно ли вообще что-то изучить?» с точки зрения «структурного метода».

Казалось бы, выбор подходящего опреде­ления «структуры» политологу могло бы обе­спечить сужение поискового запроса до форма­та «политическая структура». Такая операция, тем не менее, только дополнительно усложня­ет ситуацию методологического выбора. По представлению, например, известного отече­ственного политолога, автора многих учебных изданий по политической науке, понятие «по­литическая структура» обозначает существен­ные и необходимые связи между элементами «какого-либо политического целого». Причем это те связи, которые имеют «характер закона ее структуры» [8].

Автор определения, таким образом, реко­мендует политологу дополнить и без того длин­ный ряд упомянутых ассоциаций, посредством которых в научном тексте тот должен передать читателю свое понимание смысла «структу­ры», еще и ассоциацией «структуры» с «зако­ном». Если учесть, что в современных гумани­тарных науках понятие «закон» используется преимущественно в метафорическом значении («законы истории», «законы политики», «зако­ны общественной жизни» и т. д.), то нетрудно представить, насколько данная рекомендация усложняет исследователю решение его задачи и склоняет его к выбору «облачного» представле­ния о своем научном методе.

Не проясняет, а, напротив, усложняет си­туацию попытка решить вопрос конкретизации смысла понятия «политическая структура» по­средством установления его связи с понятием «политическая система». «Наличие термина “система”, утверждает одно из определений, предполагает вхождение элементов приведен­ной схемы принятия решений (имеются в виду политические решения. - Н. Ш.) в состав ком­плексной структуры.» [9]. Иначе говоря, по­нятие «система», как можно понять авторов определения, является общей характеристикой «комплексной структуры». Под «комплексной структурой» создатели данного определения предлагают исследователям понимать, вероят­но, политику как таковую. А это, если это так, означает фактическое отождествление понятия «структура» с понятием «политика».

Само по себе такое отождествление согла­суется с распространенными в отечественной политологии представлениями специалистов, что политика всегда и везде «структурна», что «структурность» является ее неотъемлемым свойством [10]. Когда же речь идет об определе­нии политологом сути «структурного метода» и границ того предметного поля, для изучения которого этот метод может быть применен, то такое отождествление «структуры» с «полити­кой» превращает упомянутый метод во «всеоб­щую теорию всего». «Облачное» представление политологом своих возможностей в понимании и использовании понятия «структура» в свете упомянутых обстоятельств выглядит наиболее разумным исследовательским решением.

С пониманием и определением гуманита­риями смысла «функции» дело обстоит про­ще. В чисто философском смысле и примени­тельно к задачам политического исследования «функция» может быть понята как предназна­ченность чего-либо к чему-либо [11]. Например, предназначенность высказывания о политике для построения политической теории или пред­назначенность действий социального или госу­дарственного института для организации обще­ственной жизни и политического процесса.

Тем не менее, и в этом случае обнаружи­ваются некоторые «детали», которые создают трудности с практическим применением этого определения к изучению политики во всем ее многообразии.

Проблема в том, что, согласно приведен­ному определению «функции», обладать ею может только «субъект политики». У «объекта» политики «функции» нет и быть не может имен­но потому, что он «объект», что в политическом процессе он выполняет чужую волю, а не сле­дует своим интересам. В реальном политиче­ском процессе политическая субъектность и политическая объектность, как уже было отме­чено выше, выступают как «две стороны одной медали» - две взаимосвязанные характеристи­ки реального политического участия большин­ства акторов современной политики. В одних ситуациях они навязывают свою волю и свои интересы другим акторам, выступают в каче­стве субъектов политического процесса, в дру­гих ситуациях сами подчиняются чужой воле и чужим интересам. В одних случаях «граж­данское» общество навязывает свои интересы «правовому государству», в других «правовое государство» навязывает «гражданскому обще­ству» свою волю. Получается, если следовать такому определению «функции», то политологу изучить политический процесс в его целостно­сти с позиции функциональности даже его ос­новных акторов не дано, в полном смысле, по определению. Либо политолог не должен вни­кать в тонкости научного определения и руко­водствоваться тем «облачным» соображением, что «функция» - она функция и есть.

Не является решением проблемы и об­ращение политолога, решающего конкретные научные задачи прикладного характера, непо­средственно к определениям «структурно-функ­ционального метода». Они в понимание смыс­ла метода вносят дополнительную сложность. Утверждается, например, что «структурно­функциональный анализ расчленяет сложный объект политики на составные части, выявляет и изучает связи между ними, определяет их роль в удовлетворении потребностей системы» [12]. Чем он тогда отличается от системного метода? Можно с той же долей уверенности сказать, что, наоборот, системный метод «расчленяет слож­ный объект политики на составные части, вы­являет и изучает связи между ними, определяет их роль» в организации структуры. В некоторых определениях прямо указывается, что «струк­турно-функциональный анализ предполагает рассмотрение политики как некоторой целост­ности, системы, обладающей сложной струк­турой...» [13]. Получается, что в современной политологии смысл существования структур­но-функционального метода определяется не какими-то его эксклюзивными познавательны­ми возможностями, а необходимостью каким-то образом компенсировать очевидные недостатки наших теоретических представлений о «поли­тической системе».

А следующее высказывание авторов опре­деления представляет собой загадку: «Путем структурно-функционального анализа выяс­няется количество социальных изменений, к которым может приспособиться политическая система» [14]. Остается догадываться, для чего в таком случае политической науке необходи­мы разнообразные методы и методики коли­чественных исследований? Дальше загадок становится больше: «Экономическое понятие “эффективность” становится связующим осно­ванием для соединения в структурно-функцио­нальном методе теоретических представлений о структуре и функции» [15]. Не будем вдаваться в вопрос корректности использования достаточ­но строгой по смыслу экономической категории «эффективность» для характеристики механиз­мов политики, изначально рассчитанных (даже в условиях самой лучшей демократии) на моби­лизационные режимы работы и получение ре­зультата (власти) ценой любых общественных и государственных ресурсозатрат. Просто такая формулировка подводит политолога к мысли, что, скорее всего, поиск корней смысла «струк­турно-функционального метода» уведет его за пределы собственной науки.

Как и во всяком «техническом решении» проблем, с которыми время от времени в сво­ем развитии сталкивается наука, в «облачном» отношении политологов к методологии своей исследовательской работы можно найти свои плюсы. Уже то, что почти три десятилетия это отношение к методам существует в профессио­нальном сообществе и признается многими специалистами нормальным, говорит об его удобстве для решения многих проблем поли­тической науки. Есть вместе с тем и очевидное неудобство. Оно рано или поздно потребует от отечественных специалистов более вниматель­но отнестись к проблемам «облачного» состо­яния методологии своих политических иссле­дований. Чем менее метод может выступать в роли индикатора качества проведенного ис­следования, его достоверности и новизны, тем большее значение для оценки этого качества с неизбежностью будут приобретать различные наукометрические методики и параметры.

Список литературы:

[1] См.: ЖеребцовМ. В. Качественные методы в полити­ческой науке : теоретико-методологические аспекты : дис. ... канд. полит, наук. М., 2005 ; Дегтярев А. В. При­кладной политический анализ. Электронный учебник для студентов-политологов. М. : МГИМО(У) МИД РФ, 2010. 546 с. URL: https://mgimo.ru/files2/2013_05/up24/file_59082ae315107afb4191f31a25971edd.pdf (дата обращения: 10.02.2018).

[2] Структура // Большая психологическая энциклопедия. URL: https://psychology.academic.ru/2490/структура (дата обращения: 12.04.2018).

[3] См.: Национальная философская энциклопедия. URL: http://terme.ru/termin/struktura.html (дата обращения: 11.02.2018)

[4] Структура // Ильичев Л. Ф., Федосеев Н. П. [и др.]. Фи­лософский энциклопедический словарь. URL: https:// scicenter.online/fundamentalnaya-filosofiya-scicenter/ struktura-20751.html (дата обращения: 11.02.2018).

[5] Керимов Т. Х. Структура // Современный философский словарь. URL: http://terme.ru/termin/struktura.html (дата обращения: 20.03.2018).

[6] Разумовский О. С. Структура синоним. URL: http:// design-for.net/page/struktura (дата обращения: 20.03.2018)

[7] Там же.

[8] Шпак В. Ю. Структура политическая. URL: https://dic. academic.ru/dic.nsf/politology/222/ (дата обращения: 20.03.2018)

[9] Политическая система. URL: http://politike.ru/ termin/politicheskaja-sistema.html / (дата обращения: 20.03.2018).

[10] См.: Шпак В. Ю. Указ. соч.

[11] См.: Здравомыслов А. Г Функция // TOLKSLOVAR. RU : [сайт]. URL: http://tolkslovar.ru/f3227.html (дата обращения: 22.03.2018).

[12] Структурно-функциональный метод в политологии. URL: http://all-politologija.ru/knigi/politologiya- uchebnoe-posobie-dlya-vuzov-krajterman/metodi- issledovaniya-v-politologii (дата обращения: 20.03.2018).

[13] Структурно-функциональный анализ. URL: http:// kulturoznanie.ru/politology/metody-politologii-funkcii- politologii/ (дата обращения: 20.03.2018).

[14] Структурно-функциональный метод в политологии.

[15]Там же.

Автор: Шестов Н. И.

Источник: Изв. Сарат. ун­та. Нов. сер. Сер. Социология. Политология. 2018. Т 18, вып. 3. С. 328-333.