Неизбежное столкновение в Ливии
Турция и Египет продолжают балансировать вокруг Сирта
20 июля по ливийскому конфликта была проведена еще одна черта — египетский парламент единогласно одобрил возможность отправки войск в Ливию. Повторюсь — пока лишь саму возможность. Дело в том, что Конституция Египта не разрешает президенту проводить военные операции за рубежом без одобрения Палаты Представителей. Эта формальность пройдена, а это означает, что ас-Сиси, и без того по шею завязший в ливийском болоте, теперь в любой момент может пойти на прямую интервенцию. Тем более, что условия её проведения в лице т. н. «красных линий» уже были им обозначены, и прежде всего это Сирт, напряжение вокруг которого продолжает нарастать.
Разумеется, всё это представлено в рамках формулировок об операциях против «криминальных военизированных формирований» и «иностранных террористических групп», но всем итак понятно, что в реальности речь идёт именно о столкновении с Турцией, которая за последние пол-года добилась в Ливии весьма и весьма значительных успехов. Их главная причина состоит в том, что Эрдоган идеально выбрал момент для вмешательства, когда в одной точке пересеклись сразу два фактора — чрезвычайно опасное положение Триполи и слишком растянутые коммуникации ЛНА.
В итоге за несколько месяцев турки сначала сумели деблокировать столицу, а затем обрушить весь фронт Хафтара на западе страны. Но самое главное — одновременно с этим были заключены десятки экономических и военных соглашений, фактически превращающих контролируемую ПНС часть Ливии в турецкий протекторат со всеми вытекающими последствиями — от назначения турок на ключевые посты в ливийских спецслужбах до передачи Анкаре прав на добычу полезных ископаемых.
Что касается Сирта, то и войска ПНС, и ЛНА Хафтара активно продолжают гнать туда боевую технику и живую силу, при этом обе стороны не могут отказаться от своих планов на этот город, в своё время ставший одной из последних крепостей сторонников Муамара Каддафи. Для Триполи взятие Сирта — это прямая угроза нефтяным месторождениям, контролируемым опереточным «фельдмаршалом». Для Бенгази утрата контроля над городом — это окончательный переход к обороне и потеря нефтедолларов, питающих колоссальную армию наёмников.
В любом случае развязка наступит не раньше, чем реальные игроки (а это не Хафтар и не Сарадж) решат, что дальнейший торг не имеет смысла. Пока, видимо, имеет. Во всяком случае, возвращение к проблеме захваченных в Ливии россиян говорит именно об этом. Кроме того, на этот торг накладываются и совершенно посторонние факторы. Таким образом, рост напряженности на других потенциальных фронтах может отсрочить развязку вокруг Сирта еще на какое-то время.
Для Египта — это Эфиопия, которая, несмотря на протесты Каира и Хартума, приступила к заполнению плотины «Возрождение». Для Турции — обострение армяно-азербайджанских отношений, причем не в «карабахском» формате, а именно в рамках угрозы полномасштабного столкновения. И хотя большинство аналитиков утверждает, что оно навряд ли возможно, Анкара уже приступила к вербовке сирийских боевиков — тем, кого раньше отправляли в Ливию, теперь предлагают убивать «армянских кафиров», напоминая, что армянская община Сирии всегда была лояльна Асадам. К чему всё это приведет — мы увидим уже в самое ближайшее время.