Я вот что думаю

Я вот что думаю. В обществе, где принудительные механизмы грубы, людьми управляют дешево и жестоко. Но в обществе, декларирующем мягкость, уважение, толерантность и пр., людьми управляют при помощи жонглирования мозгами. То есть при помощи психологических манипуляций с общественным сознанием.

Манипулировать мозгами лучше всего при помощи лжи. Простейший вид лжи — лесть. Как пела в фильме про Бурати- но Лиса Алиса: «На дурака не нужен нож. Ему с три короба наврешь — и делай с ним что хошь». Сказано немного, но нужно повторить. В условиях простых и суровых, как некрашеная дверь, вам отдадут приказ и взыщут за неисполнение. В обществе гладком, как пластиковая, ненатуральная, при горении ядовито воняющая поверхность, вас будут покупать.

Банально — за деньги; чуть хитрей — лестью и похвалой. Те, кто вас хвалит, скорее всего, вас используют. По крайней мере тот, кто вас хочет использовать, ругать вас не будет. Невыгодно это. Ругать вас будут те, кто вас любит и хочет, чтоб вы были лучше. Таковые в меньшинстве. Тем более что обыватель стал чувствителен не в меру к вопросам собственного достоинства. А вот по части похвалы у вас не будет дефицита доколе вы хоть какой-то интерес из себя представляете, будь то электоральный, или покупательный, или еще какой. Мне неведомо, что и как творится в огромном мире. Происходящее под носом я и то понимаю с трудом. Но одно мне хорошо заметно. В период оранжевой революции в Украине политики наперебой хвалили народ. Они буквально захлебывались в похвалах и на всех эфирах и перекрестках утверждали, что народ очень мудрый, с многовековой генетической памятью, интуитивно отличающий добро от зла, и пр. На фоне этого звучали призывы к гражданской активности, дескать, мудрый народ разберется во всем сам и его не обманешь. Никто народ не ругал, не обличал, не указывал на провалы в сознании и воспитании. И вот итог: «умнейший народ», как подбитый самолет, вошел в штопор и выйти из него не может все двадцать лет вожделенной независимости.

А отказаться от мыслей о мнимом своем величии все равно не хочет, не может, не согласен. И с удовольствием, как баба — комплименты, продолжает слушать речи о своей врожденной гениальности, критически уменьшаясь в количестве, разъезжаясь на заработки, продавая стратегические предприятия… Народы никогда не выбираются из тупиков без героических усилий. А героические усилия совершаются именно героями, а не свинопасами. И подлинный герой, чтобы не стать разбойником, должен отличаться аристократичностью духа. Это не вопрос элитарного воспитания, поскольку есть на серебре и ходить в смокинге может и духовный плебей. Это вопрос бескорыстия и готовности на жертву. Что важно, — на жертву в отсутствии софитов и кинокамер. Я смотрю на разных революционеров (исключая Че Гевару) и вижу в основном хитрые физиономии. Если бы их видел Ламброзо, он бы не советовал доверять их речам, поскольку руководящий принцип, начертанный у них на лбу, гласит: «восемь пишем — два в уме». Аристократ духа, если он есть, всегда рискует. Он не говорит баранам, что они — львы. Он не льстит. По нынешним временам это дорогого стоит. Вот Карлейль говорит: «Я не верю в коллективный разум неразумных индивидуумов». Мысль простейшая и справедливейшая.

Если, например, тысячи митингующих состоят по отдельности из ничего особого не значащих людей, действующих по стадному рефлексу, корыстных, лишенных выстраданных убеждений, завистливых, то откуда, позвольте спросить, появится коллективная мудрость у этой ситуативной компании? Прибавляйте сколько угодно жлоба к жлобу, или шулера к шулеру, или пустышку к пустышке, никакого качественного скачка вы не получите. Но в том-то и состоит подлость нашей эпохи, что высказывать вслух подобные мысли является моветоном, и изначальная бессмысленность пафосных движений остается «фигурой умолчания». Всем все понятно, даже участникам и организаторам, но вслух не сказано — вроде и ничего. На манер: «не пойман — не вор». Еще Карлейль говорит: «У холопов нет героев». Правильно. Герой холопа — бунтарь, Стенька Разин, Емельян Пугачев и им подобные. Усадьбу сжечь, пышнотелую барыню снасильничать, в краденом жупане походить да всласть попьянствовать. Вот она — жизнь! Потом попасться в руки служивым людям, выслушать справедливый приговор и на эшафоте в штаны накласть. Конец! В нашей истории такие бессмысленные вещи случались регулярно. Нынче, правда, нравы смягчились, но русский бунт остался, по Пушкину, «бессмысленным и беспощадным».

Не надо лгать людям, что они ужасно умны, избыточно добры и все на свете знают, не учась. Не нужно лгать людям, что в силу своих избыточных дарований они смогут скоро очень хорошо жить, стоит только, мол, власть поменять. Так может поступать только антихрист и так, кстати, поступают люди с хитрыми глазками, гордо именующие себя демократами. Другие речи звучат из других уст. Вот Аверинцев, например, говорил, что мы Аристотеля не прочли, и оттого у нас в истории было то-то и то-то. Понимаете, в чем мысль? Народ может пропустить в своем развитии некоторые идеи, не понять их, не вникнуть, и отсюда будет обречен на череду специфических ошибок. Вот вам подход к народной истории не жлобский, а аристократический и сострадательный. Таких людей нужно слушать.

И поэтому нельзя верить тем, кто вас хвалит и зовет на баррикады. Нужно верить тем, кто вас зовет трудиться и преодолевать себя. Таких людей, кстати, и на Западе хватало. Черчилль в годы войны не стыдился обещать британцам прежде победы — кровь, пот и слезы. Д. Ф. Кеннеди призывал не спрашивать, что страна сделала для тебя, а спросить себя, что ты сделал для страны. Меседж истинного лидера всегда устойчив: «Забудь гордиться. Перестань искать виновных. Трудись, делись и ищи радость в самоотдаче».

Если же вам говорят: «Вы умные. Вы свободные. Сейчас мы этих сбросим и заживем!» — то, поверьте, на вас смотрят как на баранов, готовых к стрижке, и уже в уме подсчитывают будущие барыши. Историей доказано. Перед революцией 1905 года планы социалистов такими прозорливыми стишками выражали:

Конституцию мы эту
Из Европы привезем,
Призовем Царя к ответу,
А народ опять скуем.

Жаль, народ не понял и не прислушался. Ведь все так и получилось.

А. Ткачев.