Банковская система — зеркало экономики

— На мой взгляд, не столь важно, где проводить это мероприятие. Главное в том, что этот форум дает возможность обменяться мнениями по поводу «внутрицехового регулирования» с участием Центробанка, довести до него мнение профессионального сообщества. И именно такой формат, по-моему, целесообразно сохранить.

— Я туда обычно не езжу — времени жалко. Ведь в отечественной банковской сфере, как и в стране вообще, сложились как бы два мира: один — Москва и Санкт-Петербург, где сосредоточено до 75% всех денег, а второй — вся остальная Россия. Понятно, что у нас свои, отличные от столичных, проблемы и нам есть о чем поговорить.

— От безоблачной она, конечно же, далека. Так что участникам форума было о чем подискутировать. Но, согласитесь, было бы странно, если бы, например, металлурги сделали предметом обсуждения для массовой аудитории то, при какой температуре варить сталь и какие при этом использовать присадки. Даже если это очень важная тема, она не предназначена для широкой публики, так как не слишком понятна, а потому неинтересна. Проблемы следует обсуждать в том кругу, где имеет смысл это делать. Но это общение не на публику, а по делу. Рабочий формат такого форума, как наш, предусматривает встречу с представителями регулятора и дает возможность напрямую высказать мнения, обсудить проблемы. Именно это и нужно профессиональному сообществу.

— Мы все живем в условиях кризиса. Российская экономика еще с 2013 года перестала расти и вступила в рецессию. Слава богу, худшие сценарии и прогнозы не реализовались. 

В банковской сфере кризис проявляется в устойчивом росте просроченной задолженности — как нефинансовых корпораций, так и физических лиц. Учитывая замедление темпов российской экономики и затяжной инвестиционный спад, связанный в том числе и с геополитической ситуацией, высокую инфляцию, предстоящую «оптимизацию» бюджетных расходов и прочие кризисные явления, есть основания предполагать, что доля просроченной задолженности продолжит расти. 

Можно говорить и о дальнейшем осложнении ситуации в банковской системе, связанном с сокращением банковской маржи из‑за ослабления кредитной активности и платежеспособности потенциальных заемщиков.

— Обеспокоенность вице-губернатора вполне объяснима. До недавнего времени гарантии регионов при получении кредитов всегда относились к первой — самой высокой — категории надежности. Но в конце прошлого года Правительством РФ было принято решение снизить этот уровень до второй категории. Понять логику такого решения можно: сегодня подавляющее большинство регионов закредитовано настолько серьезно, что в ряде случаев возникают вполне реальные риски их дефолтов. Так что предпринятый шаг — это своего рода страховка. Но нужно помнить о природе столь серьезной ситуации с долгами регионов. Сегодня основная нагрузка по выполнению социальных обязательств государства перед населением перенесена на регионы. 

Однако при существующей бюджетной и налоговой политике, когда львиную долю налогов забирает федеральный центр, а потом частично возвращает их регионам в виде дотаций, средств в местных бюджетах катастрофически не хватает. К тому же все расчеты по майским указам производились в докризисных условиях и основывались на других базовых экономических показателях. Признаться в том, что принятые обязательства выполнить невозможно, ни у кого не хватает духу. Поэтому у регионов остается только один путь — заимствование, а значит и рост долговой нагрузки на бюджет. Понятно, что бесконечно это продолжаться не может, и где-нибудь да «рванет».

— Мы находимся в группе «середняков» (соотношение госдолга к доходам регионального бюджета колеблется в диапазоне от 50 до 60%), куда, кроме Нижегородской, попадают Кировская и Ульяновская области, а также Республика Марий Эл. В абсолютных величинах объем госдолга региона составляет 60,216 млрд рублей (показатель долговой нагрузки — 51%.), это второе место в ПФО после Республики Татарстан. 

Зато Нижегородская область входит в число тех регионов Приволжского федерального округа (это только пять субъектов), которым с начала текущего года удалось сократить государственный долг. И максимальное снижение уровня госдолга зафиксировано как раз у Нижегородской области — на 5,919 млрд рублей. К тому же губернатор и региональное правительство активно работают над изменением структуры долга, замещая дорогие коммерческие кредитные средства и долговые обязательства на бюджетные заимствования. Если сейчас в структуре госдолга на каждую из этих трех составляющих приходится примерно поровну, то к концу текущего года объемы привлеченных коммерческих и бюджетных кредитных средств должны сравняться. Так что если где и «рванет», то не у нас.

— Это зависит от общей экономической ситуации в стране. Вот передо мной предложения, внесенные Минфином по проекту бюджета будущего года. В них впервые сформулирована инициатива по индексации пенсий на уровне не фактической, а прогнозной, целевой инфляции. Далее ведомство предлагает не индексировать в ближайшие три года материнский капитал, повысить пенсионный возраст для госслужащих, сократить их число на 10%, отказаться от повышения пенсий военным и зарплат чиновникам. Эти меры, как считает кабмин, позволят сбалансировать бюджет. Но как отреагирует на эти предложения население, в том числе и такая существенная его часть, как пенсионеры, как это ударит по покупательной способности, уровню жизни и, следовательно, по уровню спроса, как изменится в результате социально-экономическая ситуация в стране? Пока все это вопросы без ответа, и от того, каким он будет, зависит и состояние экономики, и то, как будут себя чувствовать банки. 

Банковская система — это зеркало экономики. А российская экономика — это, к сожалению, экономика одной цифры — цены на углеводороды. Все разговоры о диверсификации, о необходимости реформ и прочем ведутся десятилетиями и ни к чему не приводят. Решение проблемы упирается в одно — отсутствие политической воли: как только цены на энергоносители падают, разговоры эти оживляются, а когда стабилизируются — снова сходят на нет.

— Я не могу и не хочу отвечать за действия крупнейших банков с государственным участием, которые зачастую ведут агрессивную политику, а когда что-то не складывается, обращаются для латания дыр в казну за поддержкой. За их рискованные действия платим все мы, поскольку выделяемые им для докапитализации средства — это наши деньги, деньги налогоплательщиков. 

Что касается нашего банка, как и множества ему подобных в стране, то у нас нет возможности получать господдержку. При этом не нужно забывать, что банки — тоже предприятия, хотя и работающие на специфическом — финансовом — рынке, и нам нужно думать о том, как в нынешней ситуации выживать, как сохранить персонал, как заработать прибыль. Поэтому мы вынуждены вести свой бизнес в той парадигме, которая задана действиями Центробанка. 

— Если говорить о банках-нарушителях, то их ликвидация, безусловно, закономерна. А вот что касается того, сколько банков нужно, то это для меня вопрос не столь очевидный. Сейчас в стране около 800 банков, некоторые эксперты считают, что через 2–3 года их останется не более 500, а кто-то утверждает, что больше 200–300 банковских учреждений России и не нужно. Но вот в Германии, где и территория, и население куда меньше, их более 1800, и все работают. Поэтому мое мнение: банков должно быть столько, сколько необходимо рынку этого вида услуг. 

Возможна, разумеется, альтернатива — иметь на всю страну, например, три или пять крупных государственных банков, как это было в нашем недавнем прошлом. Это удобно с точки зрения управления и, казалось бы, надежно. Но вспомните, что случилось со сбережениями граждан, хранившимися в государственных банках, когда рухнул СССР?

 — Во многих экономиках именно так и поступают. Для меня до сих пор не очень понятно, для чего ее так сильно подняли? Сейчас происходит какое-то разнонаправленное движение: с одной стороны делаются шаги по снижению ставок, этим хотят повысить доступность кредитов, а с другой стороны продолжают сокращать денежную массу. Наверное, ЦБ по-своему прав: его задача — обеспечить устойчивость финансовой системы, снизить инфляцию, зажав денежную массу. И эту задачу регулятор решает теми средствами, которые есть в его распоряжении. Но вопрос в том, можно ли таким образом обеспечить экономический рост? 

Я считаю, что инфляция в нашей стране не монетарного характера. Это инфляция издержек, которые регулируются через тарифы на услуги монополий. Любое предприятие может оптимизировать свое энергопотребление, а энергетики или коммунальщики через тарифы заберут у него столько, сколько им нужно, и это сведет на нет всю экономию и сделает бессмысленными инвестиции в модернизацию. И государство через налоги заберет столько, сколько ему нужно. А в условиях, когда правила игры меняют регулярно, работать невозможно. 

Поэтому манипуляции с денежной массой слабо влияют на уровень инфляции. Но ЦБ считает, что «вброс» денег в экономику приведет к тому, что эти средства пойдут не в реальный сектор, а тут же попадут на валютный рынок и будут выведены из страны. В таких рассуждениях тоже есть своя логика, потому что порядка 100 млрд долларов у нас ежегодно уходит за рубеж. Почему? Причины не раз назывались: нет четких правил игры, нет защиты инвестиций, нет независимой судебной системы для разрешения конфликтов, высок уровень коррупции. Все это уже даже скучно повторять, но пока все эти условия не будут реализованы, деньги не будут оставаться в стране и не начнут работать. А без этого мы не выйдем из кризиса.