Законы Мерфи
Очень талантливый, уравновешенный, ходит в спортзал, отдыхать ездит только в Европу. Переговоры с зарубежными партнерами доверяют вести только ему. Константин из тех, кто не будет лезть со своими откровениями. Но умеет и поставить на место. С коллективом не сливается. Шеф доверяет, похоже, ему больше других. Сделал своим первым замом… Константин пересел в новый кабинет и в новую машину — черную «Ауди».
А я-то что, простой парень, налаживаю компьютеры. Сижу часто допоздна. Мне, конечно, никогда не стать таким, как Левичев. Мне хорошо и комфортно в моей клетчатой рубахе навыпуск и в кедах, Константину Евгеньевичу — в темно-зеленом дорогущем пиджаке и в носках в тон. Я езжу на метро, он на новой тачиле. Каждому свое.
Вот и вчера — засиделся, шеф велел оборудовать новое рабочее место по полной программе. Антивирусники там, ворд, пейнт.
Что еще надо офисному планктону, чтобы правильно функционировать. Значит, сижу. Уже часов десять вечера. Все разбежались по домам. Вдруг Левичев подошел. Тихо так, я и не заметил. Положил мне руку на плечо.
— Дим, а ты коньяк пьешь? Пойдем, выпьем.
Смотрю — а у него глаза красные. Плакал? Нет, показалось, наверное. Это же сам Константин Левичев, великий и могучий.
Идти пришлось. Все-таки — начальство. Левичев, вроде, уже прилично пьян.
— Ты знаешь, Дим, я теперь не знаю — для чего жить… Просто не знаю.
— Ну что вы, Константин Евгеньевич, как для чего?! Уж вам-то…
— Я же все делал для нее. Для Соньки.
Показал фотографию маленькую. Девушка смеющаяся, ничего особенного, на мой взгляд. Чернявенькая. Брови густые, губы пухлые. Улыбка, конечно, секси. И глаза…
— Сонька, мы с ней любили друг друга. Когда-то давно. Считай — не в этой жизни. Сонька… Она была счастливая очень. Говорила, что на нее не действуют законы Мерфи. Ну, бутерброд у нее падает всегда маслом вверх. В лотерею выигрывала. На экзамене вытаскивала билет, который знала. Мы должны были пожениться, а потом она меня бросила. Сказала, что разлюбила, что мы не сможем быть вместе, и она не хочет портить мне жизнь. Что я нудный, что я, как старик. Мне тогда было двадцать пять лет, — Константин рассмеялся сухим смехом.
Действительно, каким-то старческим, отметил я. Константин разлил коньяк по маленьким хрустальным стаканчикам. Эстет хренов.
— Она бросила меня. Уехала куда-то на Сейшелы. Потом — на Тибет. Оборвала контакты. Как я страдал! Решил ей доказать… Что я не лузер. Я думал — добьюсь, заработаю. Встречу ее — а она старая, толстая. Мужем битая, с тремя детьми. Хотя нет, она вообще не замужем… Смотрит — а я директор фирмы, или, неважно там, короче крутой. И понимает, какая была дура.
Сколько я так мечтал? Тринадцать лет почти.
— Ну так, Константин Евгеньевич, вы ведь и добились… Машина там, должность… Она пожалеет, конечно, Сонька эта ваша… Наверное, уже состарилась.
Левичев посмотрел на меня совершенно пьяными глазами. И совершенно несчастными.
— Не состарилась она. Навсегда молодая осталась. В горах лавина сошла и ее утащила с собой. Еще тогда, на Тибете. Я не знал, что ее нет. Она для меня все эти годы была живая — понимаешь ты? Я все для нее делал...
Уронил голову на руки и так сидел — потерянный, жалкий. Я встал и вышел из кабинета. Что тут скажешь? Она же счастливая была, Сонька эта. На нее не действовали законы Мерфи…