Балаган или драма?
Почему люди оживляются, видя балаганное действо? Казалось бы, что смешного в гротесковых сценках, не самых умных, на первый взгляд, репликах (Петрушки, например). Но ведь любим, веселимся… Видимо, в бурном балагане (который столетиями притягивал людей на городские площади, на сельские ярмарки, к возкам бродячих актёров) кроется что-то глубинное, общечеловеческое, касающееся каждого. Поэт Максимилиан Волошин заметил, что зритель видит в театре «сны своей звериной воли и этим очищается от них, как оргиасты освобождались танцем». Наверно, балаган и является для нас своеобразным чистилищем.
Галина Шпилевая
Режиссер-постановщик А.Тимофеев в целом, несомненно, сделал спектакль цельный и смелый. Он несколько отошел от сюжета пьесы и начал действо с динамичной сцены «гулянья», с того самого балагана, о котором говорилось выше. Молодые актеры довольно правдиво показали все «прелести» свадьбы: запредельные шутки пьяного морячка (Д.Кулиничев), «скачки» полуголых девиц, разгулявшиеся дружки жениха.
Жених (всегда разный и очень при этом органичный В.Гардер) и невеста (Е.Марсальская) почти подрались из-за каравая («хлеб-соль»), а затем едва не искалечили друг друга, пытаясь первыми ступить за порог (кто будет хозяином в доме?) – всё в русской традиции.
Сцена гулянья – технически очень сложная, пластичная, рельефная – действительно удалась, и это произошло во многом благодаря художнику А.Мочалову, нашедшему интересные решения для декораций: «выпрыгивающие» столы, подиум, дверь с окошком… Единственный, на мой взгляд, минус – некоторая затянутость.
Сцена из спектакля «Скрипка, бубен и утюг». Фото Евгении Емельяновой
Тот метод, которым пользовался при создании своего произведения драматург Н.Коляда, можно определить современным и очень актуальным термином – «пастиш». Это прием, указывающий на постмодернистскую манеру «двойного кодирования». Используя элементы «массовой культуры», автор делает произведение популярным в среде людей малообразованных; при этом ироническая, пародийная «перелицовка» известных произведений делает текст интересным для самой взыскательной аудитории.
Я бы разделила большое количество цитат, произносимых персонажами пьесы, на три группы: относящиеся к творчеству В. Маяковского; общекультурные (из публицистики, из художественных произведений, даже из Библии); «попсовые» – из шлягеров.
Эстетика Маяковского в пьесе ощущается с самого начала: современное произведение пронизано цитатами из когда-то популярного «Клопа». Героев пьесы «Скрипка, бубен и утюг» как будто бы создали из «размороженных», оживленных по системе философа Федорова действующих лиц «Клопа» (кстати, в обеих пьесах гротесково изображена свадьба). В «Клопе» также поют «шлягеры» той эпохи. Для того чтобы не было сомнений, Людмила (артистка С.Поваляева) цитирует Маяковского, характеризуя родню жениха: «мурло мещанина». Эта же героиня говорит, что новая «родова» (словечко Нины, матери жениха) напоминает ей зверинец, а действие «Клопа» происходит в том числе и в зоопарке.
Цитаты второй группы рассыпаны по всему тексту пьесы.
Мать жениха – Нина – гордясь своим статусом «работяжки», напоминает надменной Людмиле «мудрое» ленинское выражение: «Г…о ваша интеллигенция, а не мозг».
Жених Лёня (В.Гардер), который в трудную минуту жизни хотел «дать чем-нибудь» матери невесты, а заодно и своей матери, носит фамилию Бунин и «философски» осмысливает это явление. Леня ценит придуманное им родство с И.А.Буниным, читает его произведения и наивно – хотя и очень искренне – сожалеет, что сам не может выразить свои чувства так, как известный писатель.
Герои упоминают в бытовых ситуациях «Три сестры» и «Дядю Ваню», «Что делать?», «Кто виноват?», не забыта и советская классика. Но чаще всего и громче, конечно же, звучит «попса», которую сами персонажи определяют как «скрипка, бубен и утюг»: жених напевает «прицепившееся» «Я хочу от тебя сына»; буфетчица Оля (Т.Беляева) повторяет известную остроту «Вся жизнь впереди. Разденься и жди», а затем говорит о вдохновившей ее песне про Симону; мать жениха, когда выпьет, поет трогательную песню «Очень тихо жила Коломбина…»; в семье невесты каждый вечер (!) упражняются в караоке.
Здесь мы имеем дело с феноменом «массового искусства», которое так пристально изучается самыми авторитетными социологами, психологами, искусствоведами и литературоведами.
Уже упоминавшийся поэт М. Волошин сделал очень точное наблюдение по поводу «плохих» пьес и французских зрителей. Мы часто слышим, что у публики дурной вкус, – отмечал критик. Однако виновата не публика, а авторы, которые пишут «дурные» пьесы. Для парижской публики театр – потребность, поэтому люди довольствуются тем, что им «дают». Перенося ситуацию на современные шлягеры, можно утверждать, что у слушателя есть потребность в песне, поэтому он вынужден слушать «попсу».
Но есть и другая сторона проблемы: даже в пустых и смешных песенках люди находят то, что им действительно дорого и важно – отражение их мечты о счастье! Поэтому мать жениха поет о любви Коломбины, сам Леня желает походить на героя песни «О боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына», а буфетчица назвала дочку Симоной.
Кульминацией первой части пьесы («Бубен и утюг»), пожалуй, является диалог жениха и невесты о собаке Марусе.
В.Гардер сумел создать сложный двойственный образ: с одной стороны – его герой читает (и даже что-то понимает!) у Бунина «про природу, про деревню»; к тому же Леня заплатил «врачу собачьему» за лечение невестиной таксы 40 тысяч рублей. С другой стороны, эту же Марусю, которая всю ночь сидела на кровати молодоженов, жених очень хочет «взять за хвост и ударить об дверь».
Лёня верит в черную магию, подозревает, что Натали его приворожила, делает наколку в виде змеи, потому что «девочкам нравится». При этом в словах жениха порой звучит что-то настоящее: «Ну вот. Еще сосны стоят. Под горой весь наш Дощатов в солнце лежит». Эту и подобные фразы актер произносит несколько отрешенно и даже отрывается на некоторое время от кастрюли с салатом. Очевидно, что его герой смутно подозревает о существовании какой-то иной жизни, не похожей на его бытие. Его невеста Натали, напротив, всегда верна своим жизненным принципам: «Бунин, блин. Всё. Хорош, Лёня. Будем жить. Иди сюда, поцелую». «Дак я ж не отпираюсь. Будем жить», – подтверждает Леонид, и в этом кроется некий позитивный выход из в общем-то типичной бытовой ситуации.
А теперь – о «Скрипке». Вторая часть пьесы называется именно так, и главной героиней в ней будет уже знакомая нам буфетчица Ольга (большая, на мой взгляд, творческая удача Т.Беляевой), мать Симоны.
Несколько отдельно от других решают свои непростые проблемы Ольга и ее блудная дочь Симона, вышедшая в Москве замуж за богатого «папика» и родившая негритенка Ваню, которого и привезла матери – с глаз долой, из сердца вон. Симона во всем винит мать и алчно поглядывает на «жертвенные ящики» (на храм, на инвалидов), стоящие в придорожном кафе.
Своей жизнью живут городские сумасшедшие – Коля и Ульяна, которых Ольга бесплатно кормит булочками и поит кофе. Ульяна заявляет, что именно она написала все песни для Аллы Пугачевой, а также создала «Тихий Дон», «Адъютант его превосходительства» и «Вечный зов». Может быть, это намек на гоголевского Хлестакова, который, как известно, написал загоскинского «Юрия Милославского»?
Несмотря на, увы, грустную современную ситуацию – беспутная, эгоистичная дочь и всепрощающая, любящая мать, спектакль заканчивается идиллически: бабушка, умиляясь, держит на руках брошенного ей малыша – ведь ребенок, к тому же еще и «родова»! Ну просто цитата из знаменитого фильма «Цирк»!
Источник: газета «Коммуна», № 71 (26460) | Пятница, 26 июня 2015 года