Четыре атамана
Чего ждать от этого художественно-документального повествования? Перед вами откроются страницы Средневековой Руси конца XVI века и судьбы четырех легендарных волжских казаков, прочно связанные с нашим краем. Это покоритель Сибири Ермак Тимофеевич, атаманы Иван Кольцо, Матвей Мещеряк и Богдан Барбоша. Ведь до строительства крепости Самара территория от реки Самарки до Жигулевских гор была территорией волжских казаков, их вольного, никому не подчинявшегося государства.
События происходят на месте, где теперь стоит наш город: от Хлебной площади до Барбошиной поляны, а также в Москве, Перми, Сибири и на реке Урал (Яике).
ОКО ЗА ОКО
В середине лета 1581 года из Сарайчика вышел пёстрый караван: три сотни лучших ногайских бойцов из свиты князя Уруса, персидские купцы с охраной и русское посольство от царя Ивана Грозного. Караван вышел из столицы Ногайской орды на Каспии и направился на север - к Волге. Но еще неделю назад боярский сын Василий Пелепелицын, посол Москвы, готов был сложить голову в стане врага...
А дело было вот как. Шла Ливонская война. Запад выдвинул нового вождя в лице Стефана Батория и с новой мощью ударил по русским границам. Королём Речи Посполитой уже был отвоёван Полоцк, а теперь окружён и взят в осаду Псков. С севера давили шведы: они уже заняли Нарву, Ям и Копорье. Крым собирал силы для нового набега. Сибирская орда стала нападать из-за Урала. Волновались казанские татары, желая освободиться от Москвы. А тут ещё жестокие бунты степняков на Волге - восстание черемисов, которым несть было числа! Ивану Грозному нужен был союзник.
Именно поэтому весной 1581 года царь отправил к ногайцам посольство с предложением мира.
Но Василий Пелепелицын, приехав к ногаям, повел себя как подобает царскому послу. Ногайские владыки числились «младшими братьями» русского царя. Они должны были кланяться. Да только политическая обстановка изменилась - Русь ослабла! Пелепелицына силком стащили с лошади, посольство разоружили, связали и бросили в шатер. Русские ждали смерти.
Когда Василия привели в шатер к Урусу, готовый к худшему посол сказал:
- Убьешь меня и моих людей, князь? Да казаки только и ждут от царя указа напасть на Сарайчик! Волжские, донские, яицкие!
Или ты забыл, что три года назад Иван Кольцо и Барбоша сожгли Сарайчик! Все теперь повторится! Но с большей силой!
Огнем и мечом казаки пройдут по твоим степям! Никого не помилуют!
Казаки и ногайцы были смертельными врагами. В плен друг друга не брали. Русский царь был единственным буфером между ними. Но Иван Грозный порой сам натравливал казаков на ногайцев и подкармливал их за это, давал оружие и порох. Ведь ногайцы, несмотря на мир, то и дело ходили на русскую землю, жгли городки и уводили в полон тысячи людей.
Урус с ненавистью смотрел на московита. Разумеется, ногайский владыка с удовольствием вырезал бы русских послов. Десять лет назад, в 1571 году, ногайцы в составе крымского войска напали на Москву и сожгли ее дотла. Кремль треснул от жара!
Иван Грозный бежал в Коломну. Сто тысяч пленных уволокли крымцы и ногайцы в свои пределы. В 1572 году крымский хан пошел добивать Русь, Иван Грозный бежал в Новгород. Но в битве при Молодях, не менее важной, чем битва Куликовская, крымцы были наголову разбиты князем Воротынским и отброшены назад. Поражение было жесточайшим! Это и спасло жизнь Пелепелицына.
- Пусть будет по-твоему, - сказал князь Урус. - Я пошлю с тобой послов в Москву. Брата своего, Хасим-бека, пошлю с тобой. Я готов подписать мир с твоим царем!
И вот теперь сборное посольство подошло к тому месту, где река Самара впадала в великую реку Волгу. Переправить более полутысячи людей с доброй тысячью коней и караван было сложно! Люди Пелепелицына отыскали рыбаков, они позвали других, те - третьих. Воинов рыбаки пообещали переправить на лодках, для лошадей требовались плоты. И вот уже стучали топоры над Волгой. Но все чаще, наблюдая за работниками, Пелепелицын удивлялся их ловкости и сноровке. Откуда такие мужички? У кого серьга в ухе, а кто и вовсе на зверя лесного похож.
- А казаков тут не видать? - спрашивал Пелепелицын, оглядывая холмы, подступавшие к реке. - Вольных птиц наших окраин? Государевых пасынков?
- Да откуда? - отвечали ему вопросом на вопрос рыбаки. - Тут у нас тишь да гладь, боярин! Райский уголок! Господь глядит с небес да умиляется!
И вот флот был готов. Ногайцы решили первыми переправиться через Волгу. Коли надо будет занять оборону. Лошадей загнали на плоты, воины сели в лодки, и те пошли к правому берегу. Тут, на левом, остались персы со своим караваном, посол Хасим-бек и Василий Пелепелицын с русскими ратниками.
Скоро рыбачий флот с ногайцами переправился на другой берег*. (Легендарная переправа состоялась приблизительно в районе нынешней Хлебной площади Самары.)
Ногайское войско высадили на песчаном берегу, под обрывом, сверху подходил непроглядный лес. Рыбаки спешно поплыли назад. И вот тут из леса к обрывчатому берегу и потянулись те, кого ногайцы боялись пуще смерти. Казаки! Их было сотни две, и каждый был вооружен пищалью. Загадочные рыбаки, все знавшие, даже остановили лодки в полуверсте от берега, чтобы увидеть бойню.
И уже скоро левый берег, где оставались Пелепелицын, персы и Хасим-бек, вздрогнул от далекой пальбы. Там, на правом берегу, сейчас шла расправа: казаки расстреливали ногайцев, бегающих по берегу. А тех, кто выжил, подранков, спрыгнув, они добивали копьями, топорами и палашами. Никого не пожалели!
Хасим-бек и персы глазам не верили! А к левом берегу тоже подступали казаки. Они прятались за длинным Сосновым островом, который разделял реку Самару при ее впадении в Волгу.
- Из огня да в полымя, - сказал Василий Пелепелицын своим. - Вчера ногайская сабля над нами была, теперь - казацкий топор!
Посол Пелепелицын выехал вперед и потребовал именем царя остановиться.
- Всех помилую, - сказал чернобородый атаман, - ради царя! Только добро себе возьму. А как иначе? Наша добыча!
Персы попытались защитить свой караван, но казаки легко и жестоко перебили их. А по Волге сюда плыли уже и другие казаки-разбойники. Атаманом тех, кто перебил ногайцев, был Иван Кольцо, а других, кто вырезал персов, Богдан Барбоша.
Два отчаянно смелых, лихих человека! Это они три года назад ворвались в Сарайчик, пока там не было князя Уруса, и перевернули столицу вверх дном. Всех вырезали! Даже могилы разрывали, на что жаловался позже Урус «старшему брату» - царю Ивану Грозному. Казаки искали в могилах золото! Да тщетно.
Пелепелицыну скоро все стало ясно. Многие вчерашние рыбаки вдруг нарядились в свои истинные платья и стали казаками.
Так, великой хитростью, и брали вольные люди победу. И не стыдились этого! Оттого Богдан Барбоша хищно, как зверь, и улыбался Василию Пелепелицыну.
- С волками жить - по волчьи выть, боярин, - сказал Иван Кольцо царскому послу.
И он был прав! Ордынцы никого не щадили! И казаки им платили той же монетой.
- Зря вы это, царь не обрадуется, - покачал головой посол.
- Еще как обрадуется! - сказал Кольцо. - Мы и ему персидского добра пошлем!
Через две недели Василий Пелепелицын и Хасим-бек оказались в Москве. Их принимал боярин Борис Годунов. Пока он был только секретарем грозного владыки!
- И вы нас о мире просите? - негодовал ногайский посол. - Что я брату скажу, князю Урусу? Да он меня живьём в землю прикажет закопать за такой мир с Русью! - ногаец был взбешён. - Не бывать миру между нами! Не бывать!..
Узнав о погроме ногайцев на переправе, царь Иван Грозный почернел лицом. Казаки, еще вчера надежда и опора его границ, теперь становились бельмом в глазу.
В те дни, когда вернулось в Москву посольство Пелепелицына, на волжских переправах в районе Де-вьих гор (Жигулей) удалые казаки подкараулили и разбили уже полутысячный отряд ногайцев, возвращавшихся с полоном за Волгу. «Око за око!» - так говорили казаки. И были стократ правы! Казаки освободили русских, забрали казну, взяли и пленных, были среди них и мурзы.
Одного такого мурзу Иван Кольцо и отрядил доставить в Москву двух своих лучших соратников -Ивана Юрьева и Митю Бритоуса, с большим отрядом.
Казаки въехали в столицу героями. И героями вошли в Кремль. Но таковыми им оставалось быть недолго.
Их встретил лично Иван Грозный, а за ним, к ужасу казаков, вышел и Хасим-бек в дорогом платье с царского плеча. Пленного мурзу царь приказал освободить. А за спиной казаков встала стража.
- Скажи, Хасим-бек, какой судьбы твой хозяин пожелал бы этим казакам? - спросил царь. - Говори, не стесняйся.
С лютой злобой смотрел брат Уруса в глаза побледневшим казакам.
Уже через час стража ловила казаков с Волги по замоскворецким кабакам и, кого удалось найти, тащила в кремлевские застенки. И уже скоро головы Ивана Юрьева, Мити Бритоуса и других вольных людей слетели с плахи. Их казнили на глазах у ногайского посла.
Так Иван Грозный объявил всем волжским казакам войну не на жизнь, а на смерть. Иван Кольцо и Богдан Барбоша были объявлены вне закона и заочно приговорены к смерти.
Здравствуй, Волга, и прощай!
Знать бы наше будущее! Когда трон Польши и Литвы осиротел, шляхта предложила корону победителю Ливонского ордена - русскому царю Ивану Васильевичу. Но он отказался - удачу упустил из рук! Не хотел в польских дрязгах участвовать!
Предложил своего простого умом сына Федора. Тут отказались поляки. Корону Польши предлагали императору Максимилиану, эрцгерцогу австрийскому Эрнсту, но досталась она в конце концов князю Трансильва-нии - Стефану Баторию.
Дальновидному политику, удачливому полководцу. И вот теперь этот король отхватил у Руси огромные территории: взял Полоцк, безжалостно вырезал Великие Луки и стоял под Псковом. Он требовал у царя весь русский север, включая Новгород, и огромную контрибуцию - 400 тысяч золотых червонцев. Грозный царь, разумеется, отказал. В 1581 году пред лицом стотысячной армии Батория отважные псковичи решили «воевать до смерти» и уже отбили тридцать штурмов!
Русь источилась воинами. В окружении врагов, израненная опричниной, она еле держалась. Чтобы оттянуть силы поляков от Пскова, были приглашены на службу все казаки. Со всех мест Руси и Дикого поля! На Днепр пришли и казацкие струги с Волги. Атаманом волжских казаков был Ермак Тимофеевич. Он и возглавил казацкий флот. Другим атаманом, ему в подмогу, полководец Хворостинин назначил атамана Василя Янова. Тот действовал на суше. В одну из летних ночей два казацких соединения незаметно подошли к стратегическому городу Польско-Литовского королевства - Могилеву. Тут скопился целый флот с оружием и продовольствием, который вот-вот должен был отправиться вверх по Днепру на север, а потом попасть под Псков. Казаки Янова ночью подожгли посад вокруг Могилева, поляки, не поняв хитрости неприятеля, бросились защищать предместья города. В этот самый час, дождавшись пожара, флот Ермака неслышно подошел к польскому флоту. Мастера абордажного боя, казаки-разбойники в миг перелетели на вражеские суда и начали страшную резню. Когда
поляки опомнились и бросились назад, казаки подожгли их разграбленный флот. И так же скоро улетели вниз по Днепру! Василь Янов, погуляв у Могилева, тоже успешно увел свое войско в ночь.
Поражение поляков и литовцев было позорным, потери - значительными.
Тридцать первый штурм Пскова оказался последним. Псковичи не сдали своего города! Сидя в шатре, перед панорамой полуразрушенного Пскова, который день и ночь бомбила польская артиллерия, Стефан Баторий подсчитывал катастрофические убытки, нанесенные его короне войной. Тогда он и решился на мир с русским государем. Разгром под Могилевом его полков тоже сыграл роль в принятии этого решения. В Яме-Запольском и был подписан мир между Польшей и Русью на десять лет.
Теперь казаки могли вернуться в свои родные пределы...
На Барбошиной поляне, над Волгой, у пестрого персидского шатра, думали думу два казачьих атамана. И хоть стояла ранняя весна нового 1582 года и мир оживал, черные мысли одолевали казаков. Атаманами были Иван Кольцо и Богдан Барбоша.
- Война закончилась, теперича царь о нас вспомнит, - сказал товарищу Иван Кольцо. - О головах наших. А коли сам забудет, ему ногайцы напомнят.
- Уходить надо с Волги, - согласился его друг-бородач. - На Яик, а то и подалее. К Тереку. А жаль Волгу-матушку бросать!
Опасения казацких атаманов были вполне обоснованны: царь просто так угрозами не бросался. И рано или поздно на Волге, в районе Девьих гор, могли появиться струги со стрельцами.
Но была и радостная новость: друзья возвращались с полей войны! Ермак, Матвей и другие казаки.
Путь с Днепра до Волги для казаков - долгий. Но дошли они, доплыли! Добрались до родной Волжской луки. Весть о приближении Ермака с ветром летела впереди!
И однажды в начале лета на Барбошиной поляне Богдан и Иван Кольцо встречали своих боевых друзей. Казаки закатили пир. Два героя и два висельника! Как теперь им жить-поживать и добра наживать вместе?
В разгар затянувшегося пира и появились на Волге чужие струги. Шли они сверху - о том разом донесли дозорные.
И уже скоро атаманы всматривались в паруса и флаги.
- Кто же они? - недобро спросил Иван Кольцо. - Краснокафтанники? Псы государевы? Неужто дождались наших палачей?..
- Да ты не торопи судьбу, Ваня, - посоветовал Матвей. - Дай ближе подойти.
И вскоре струги приблизились к левому берегу под поляной.
- Не похожи они на царёвых слуг, - сказал Ермак. - Там стрелецкие кафтаны да секиры пылают. А тут -кольчуги да рубахи.
Казанцы? Купцы новгородские? Кто они?..
Да и не так много прибыло гостей, чтобы тягаться с казаками. Под взглядами сотен вольных людей посольство сошло на берег и поднялось в горку. И скоро предстало перед хозяевами здешних мест.
- Кто вы, люди добрые? - хитро спросил Барбоша, о смоляной бороде которого ходили слухи по всей Волге.
С любопытством смотрели казаки на пришлых. «Медведи точно!» -бросил кто-то.
Гости низко поклонились.
- Доброго вам здоровья, волжские атаманы, - сказал старший из гостей. - Мы из Перми прибыли, от господ Строгановых. От Максима Яковлевича, от Никиты Григорьевича и от Семёна Аникиевича. Господа Строгановы низкий поклон шлют волжскому казачеству! Приглашают они вас к себе, в Пермь Великую, для защиты от сибирских татар и пелымцев проклятых.
В прошлом году вышли из-за Камня супостаты и половину городков пожгли. Солеварни порушили. Людишек с собой увели более тысячи. И мужичков наших, и баб, и детишек даже. А кто противился, тех не пожалели. Всех вырезали. На службу вас зовут Строгановы - не поскупятся хозяева наши!
Казаки переглянулись: это был разговор!
Гостей пригласили к столу. И уже скоро пир превратился в казачий круг, где решалось: идти в Сибирь или не идти.
Большинство казаков были «за». Новое приключение, новые бои! Но другим не хотелось покидать Волгу. Как же быть?
- На Каспии колобродить? - рассуждал Иван Кольцо. - Так персы с ногайцами заодно, а ногайцы нынче - друзья царю, туда не сунешься, - тяжело вздыхал он. - Тут оставаться -судьбу искушать!..
- А Строгановы - слуги царевы, -кивал ему Матвей. - Глядишь, им послужишь, и петлю с твой шеи снимут, Ваня.
- Я за то, чтобы идти в Пермь Великую, - заключил Кольцо. - А ты, Ермак?
Ермак согласно кивал:
- Впереди - осень, а потом и зима, без войны наши казачки затоскуют, по селениям разбегутся любовь искать, потом собирай. Да и раскиснут! А тут - дело великое. Я за поход.
- А вот я не пойду с вами, - покачал головой Богдан Барбоша, вольный казак-разбойник. - Не служил царю и не буду служить. Не верю я ему! Лучше уйду с Волги на Яик! И вам не советую: в цепных псов его превратитесь! Слышишь, Ваня? Откажись.
Тут, на Барбошиной поляне, и разделились пути-дорожки четырех волжских атаманов. Сотни казаков ждали ответа своих командиров. «Служилые казаки» Ермак и Матвей, герои недавней Русско-польской войны, решительно выступили за поход в Пермь Великую, на помощь Строгановым. Их поддержали все боевые товарищи. Иван Кольцо тоже не хотел всю оставшуюся жизнь бегать от царевых слуг. Понимал, что рано или поздно изловят. Царь не прощал врагов. Он и его ватага шли с ними.
И только истинный «воровской казак» Богдан Барбоша оставался на Волге.
Встал вопрос: кому быть головным атаманом? Ермак, Кольцо и Барбоша были равными. Богдан отказался. Матвей ходил под Ермаком. Но Кольцо царь приговорил к смерти. Выбрали Ермака. И скоро уже казацкое войско с послами от Строгановых ушло вверх по Волге, чтобы потом войти в Каму и попасть в Пермь Великую.
А Пермь Великая волновалась! Вновь содрогалась от поступи сибирских татар и пелымцев и подчинившихся им вогулов и остяков (хантов и манси). Прошлым летом 1581 года вогулы, жившие по рекам Чусовой и Вишере, восстали против русских - напали и пожгли крепости, людей побили. За ними двинулся на Пермь пелымский князь Аблегерим. Пройдя по рекам Лозьве и Вишере, он вылетел из-за Камня (Уральского хребта) и обрушился на Чердын-ский край. Пермяки и строгановцы встали насмерть и отбили его нападение. И вот все повторилось! В августе 1582 года царевич Алей, сын и наследник сибирского хана Кучума, вновь вылетел со своим полчищем из-за Камня и напал на русские земли. Уже горел Пермский край. Жгла орда строгановские городки и строила планы напасть на Чердынь - столицу Перми Великой.
Именно в эти страшные и роковые дни Максим Строганов, стоявший на берегу Камы в окружении своих воинов-сибиряков, и увидел, как из-за ближнего поворота реки, на веслах - против течения! - выходили десятки кораблей. Это были волжские казаки!
Это было их, русских людей, живших в Перми, спасение!
Продолжение следует