ЕР как партия застоя – или затишья перед бурей?
Неясное будущее «Единой России» в последнее время привлекает к себе много внимания. Одна из основ режима, обеспечивающая контроль над законодательной властью, предсказуемо и с молчаливого согласия Кремля быстро теряет свое место в политической системе. Пока это не сказывается на управляемости режима, но формирует условия, в которых Кремлю станет намного сложнее контролировать политическое пространство. Идет постепенная эрозия партии власти, но Кремль этого старательно не замечает.
Связь с ЕР превратилась в политическую нагрузку, которая съедает перспективы и тянет на дно. Поэтому не приходится удивляться ни полному отсутствию кандидатов от ЕР на выборах в Мосгордуму, ни рекордному числу прокремлевских губернаторов (шесть из 16), идущих на выборы самостоятельно. Тактическая цель кураторов и кандидатов выиграть здесь и сейчас важнее стратегической цели режима – сохранить прочную партию власти.
В результате ЕР постепенно вытесняется на периферию, хотя пока сохраняет заметное институциональное присутствие. Ситуация усугубляется и тем, что партия почти лишилась полноценного политического лидерства. Кто глава ЕР сегодня? Формально – Дмитрий Медведев, который остается одной из самых слабых фигур в режиме, проклинаемый значительной частью общества. ЕР, конечно, не решается критиковать премьера открыто, но своим настоящим лидером считает президента Путина. Однако если ее лидер Путин, то почему он баллотировался на пост президента в 2018 году как самовыдвиженец?
Надвигающаяся маргинализация ЕР стала особенно заметной после примечательной статьи Дмитрия Медведева «Единая Россия – курс на перемены». Статья была опубликована накануне трехдневной партийной конференции, Медведеву нужно было заявить о себе как о лидере.
Медведев признал проблему «дефицита доверия», но предложил решать ее коммуникационно – лучше общаться с людьми и разъяснять им политику правительства. Но ни слова о возможностях партии помогать людям. Предложение превратить партийные приемные в аналог многофункциональных центров Медведев отклонил: «Коллеги, давайте не будем подменять органы власти». Это поразительная оговорка, когда власть просит партию власти не претендовать на власть.
Собственно чем отличается партия власти от правящей? В английском языке для обоих случаев может быть использован термин ruling party. Однако «Единая Россия» не является правящей. Ее особенность в том, что центр принятия решений, в том числе и о судьбе самой партии, находится за ее пределами, во внешнем по отношению к ней политическом пространстве.
Прежде относительную монополию на управление Единой Россией имел Кремль. Сейчас оно становится все более дробным: тут влияние и Медведева, и Кириенко, и Володина, и Турчака, и даже Шойгу. Ни одно значимое решение не рождается внутри партии, а лишь утверждается там. Яркий пример – ЕР не решала, пойдет ли Собянин самовыдвиженцем на выборах мэра Москвы или нет. Партии это решение было навязано, как и многие другие похожие на предстоящих в сентябре выборах.
Вопрос, что же делать с ЕР, не имеет хороших ответов. Российский режим не готов трансформировать ее в полноценную правящую партию, пускай даже авторитарную. В России формированием политического пространства будет заниматься Кремль, а не партии. Поэтому какой бы ни была реформа ЕР, она при снижении рейтинга Путина не поможет восстановлению авторитета партии власти.
ЕР обречена остаться партией повышения пенсионного возраста, снижения доходов, неопределенного будущего. Голосование за нее будет голосованием за сохранение статус-кво, особенно когда сама власть не способна (и не ставит перед собой такой задачи) формировать образ нового будущего.
То есть вопрос на выборах с участием ЕР будет по существу стоять так: «Хотите сохранения текущего застоя, чтобы было все как есть, не до жиру, быть бы живу – голосуйте за ЕР!»
Да только сохранить это «как есть» уже получится навряд ли. Жизнь на месте не стоит – и если пошли процессы разрушения, сидением на месте их не остановить. И застой легко может превратиться в затишье перед бурей.
Татьяна Становая