Грозди гнева активной мадам
Такие люди есть и их немало — жадно ищущих поводов для недовольства, «распаления» себя, внутреннего вздрючивания. Когда, например, у нас решили обпилить, или, говоря правильно, кронировать тополя, сия активная дама кричала так страшно, будто кронировали или обпиливали ее саму. Хрупкие ветки все равно обрезали, деревья мигом зазеленели еще гуще, но стали аккуратнее и безопаснее, только истерический вой долго звенел в ушах: «Что делаете, гады, это же наша зелень!» А что падали ветви этой «зелени» на головы людей — шло как бы вторым номером.
Но вот началась череда ремонтов в метро. Любой ремонт для души нашей активистки — точно чернозем для картошки. На этой благодатной почве из ничего вырастают диковинные, устрашающего размера плющи ненависти, оплетающие и удушающие все и вся: «Только и знают, что людям жизнь портить, одни неудобства, как теперь жить, нет управы на беспредел». До вызывания духа Сталина дело не доходит, но близится к тому. Всех к стенке, ну или хотя бы к позорному столбу.
Именно с этого надсадного крика и началось мое воскресное утро. «Вы на метро?» — спросила она, будто подкараулив меня у подъезда. Воскресенье же, народ вставать не торопится, а даме явно не спалось. И тут такая удача — слушатель. «На автобус. Доброе утро». «Чего оно доброе-то? С какого ляду? Это вам, как всем дуракам, повезло, что на автобус! Метро-то не работает, знаете?» Я, конечно, как все дураки, испугалась: «Ничего не слышала. Что случилось?» «А то и случилось! Сидят, ничего не знают. Что, что. Закрыли метро, вот что! Всю линию Филевскую! Все, никуда не доехать, о людях не думают...»
После слов про Филевскую линию меня как-то отпустило. Сначала-то нарисовался чистый апокалипсис: метро закрыто, «в такси не содют», город встал, инопланетяне, американцы, китайцы, провокации. Почему-то вспомнилось, как Кот Базилио в гениальном исполнении Ролана Быкова вопил: «Не успеем! Опоздаем! Не посеем! Не пожнем! Что творится — я не знаю!» А тут всего-то Филевская, о временном закрытии которой предупреждали не раз. Линии нужен ремонт.
«Но почему же никуда не доехать? Подождите. Ведь автобусы запустили компенсационные, другая линия есть, синяя...» — попробовала я унять пыл дамы. Решила (и правда глупая), что ей теперь неудобно ездить на работу, и попыталась таким образом «помочь». Лучше бы не пыталась. Из гроздьев гнева, что уже свисали над моей головой, потек липкий яд.
«Причем тут автобусы? Что вы ерунду-то говорите? Мне вообще все равно — есть они или нет, потому что я по этой линии не езжу никуда. Просто зачем закрывать? То тут, то там!»
Еще немного — и она закопала бы меня прямо под кронированными тополями. Я проросла бы под ними плющом, и она поливала бы меня своим ядом, честное слово. Потому что я со своими автобусами тоже стала врагом, не поддержавшим ее идею о мировом заговоре и глобальной травле народа.
А ведь линия эта почти вся открытая. Зимой посыпает ее снегом, летом «умывает», мягко говоря, дождями. И линия не новая, уже пенсионерка по всем статьям. Ей нужно не к инъекциям красоты, а уже к серьезным хирургическим вмешательствам прибегать, чтобы быть в порядке. И ремонт затеяли в срок, не дожидаясь авралов и сбоев. Чего плохого?
Все равно все не так. «А вы бы хотели, чтобы ремонта не было и она просто встала?» — спрашиваю я. Липкий яд вскипает. Ну да, конечно, я понимаю — я вражина, тупая лошадь, из-за таких, как я, вообще все беды, так еще и издеваюсь. «Улыбается она, посмотрите-ка!» Мне кажется, именно это и взбесило ее особенно...
Ну, переживу. Потоки яда вслед не страшнее дождя — стекут в ливневку, куда им деваться. А закрытие линии — это не самая удобная, но необходимая временная мера. Раз, два — все заработает снова, о ремонте и вспоминать мигом перестанут. Но к тому времени, если поискать, обязательно найдутся новые поводы для стравливания яда и подпитки гроздьев гнева. Не сомневаюсь. Главное — не захлебнуться от излишней своей «гражданской активности».