Про коленки Марины Владимировны и Леспромхоз

Какой был класс точно не помню, первый или второй, мы ехали куда-то всем классом на школьном автобусе.

Куда ехали не помню тоже, зато хорошо помню, что прощёлкал клювом посадку, остался без места, и наша классная, Марина Владимировна, посадила меня к себе на колени.

Ну, это только так говорится "на колени", на самом деле вы же понимаете, это не совсем колени. Сидели когда нибудь на коленях у пышногрудой двадцатипятилетней блондинки, нет? А я сидел.

Сперва не сказать что прям удобно, но потом поёрзаешь-поёрзаешь, и ничего. Тепло, мягко.

 

Мы сидели на ближнем к водителю месте, Марина Владимировна периодически оборачивалась назад, и чтоб я не свалился крепко прижимала меня к тёплому мягкому животу. Ничего так ощущения, знаете ли...

Гм-гм... Простите, отвлёкся. Нахлынули воспоминания. Короче! Едем, и водитель наш, дядя Серёжа, выглянув из-за своей загородки, говорит:
- Вы чего скучные такие? Хоть песню бы спели!
Марине Владимировне эта идея очень понравилась.
- Точно! Дети, давайте споём песню!
И мы запели.

Если кто-то бывал в деревне и слышал как мычит деревенское стадо, тот примерно может представить вокальные ресурсы нашего хора. Не колхозное, я подчеркиваю, а именно деревенское стадо. Потому что в колхозном стаде, там коровы дисциплинированные и спетые. А в деревенском каждая считает себя солисткой, и все мычат кто в лес кто по дрова, перекрикивая друг друга. Таким был и наш хор.

Короче, песня не задались. Мы снова какое-то время ехали в тишине, но дядя Серёжа, неугомонный провокатор, снова выглянул в салон и говорит:
- Ну раз песен не поёте, тогда анекдоты хоть рассказывайте! А то я усну!
- Ой-ой-ой! - сказала Марина Владимировна. - Расскажите скорей дяде Серёже анекдот, а то он заснёт. Знает кто нибудь анекдот?
- Я знаю! - сказала Танечка, которая сидела рядом с нами.
- Очень хорошо! - сказала Марина Владимировна. - Рассказывай!

И Танечка рассказала детский анекдот про колобка. Никто конечно не смеялся, потому что этот анекдот про колобка давным давно все знали назубок. Только Марина Владимировна вяло похлопала, и погладив Танечку по голове сказала.
- Молодец, Танечка! Ну, а кто ещё смелый? Кто ещё расскажет?

Все молчали. То ли смелых не было, то ли анекдотов больше никто не знал. И тут я понял, что вот он и наступил, мой звёздный час. И второго шанса судьба может не предоставить.

Дело в том что по ту пору отец мой работал на леспромхозовской лесопилке, и частенько брал меня с собой. В жарко натопленной дежурке вкусно пахло солярой, дымом папирос, и свежепиленым деревом, за большим столом сидели раскрасневшиеся с мороза мужики, курили, пили крепкий чай, играли в домино, и травили анекдоты.

Поначалу они делали скидку на моё присутствие, и старались пикантные моменты в анекдотах либо обойти, либо рассказать шепотом. Но я тихонько сидел в уголке у печки, строгал ножиком палочку, и постепенно про меня забывали. Тогда и начиналось самое интересное.

Смысл не всех слов до меня доходил, но видя как веселятся взрослые мужики, я запоминал анекдоты просто на автомате, в надежде тоже когда нибудь блеснуть в компании.

И вот такой случай нечаянно представился. Мог ли я его упустить? Конечно мог. Потому что у меня были серьёзные сомнения в уместности тех анекдотов, которые я знал, для данной аудитории.

Но желание славы в конце концов оказалось сильней сомнений. И слегка выпроставшись из-под тёплой груди Марины Владимировны я поднял руку и сказал:

- Я! Я знаю анекдот! Много анекдотов!
- Ой! - сказала удивлённо Марина Владимировна. - Ну так рассказывай скорее!

Я спрыгнул с её коленей, встал лицом к аудитории, и принял надлежащую позу.

- Попали как-то на остров к людоедам русский, немец, и француз. - начал я громко и четко.

Все навострили уши. Марина Владимировна одобрительно заулыбалась своей восхитительной белоснежной улыбкой, а дядя Серёжа выглянул из-за своей перегородки и ободряюще подмигнул. Мол давай, пацан, врежь фольклором по бездорожью!

Ну я и врезал. Уж чего-чего, а рассказывать я всегда умел и любил.

- Попали значит как-то на остров к людоедам русский, немец, и француз. 
И вождь людоедов им и говорит:
- Если кто-то из вас назовёт слово, которое мы не знаем, мы того отпустим. А если знаем, то съедим!
Немец думал-думал, думал-думал, и говорит:
- Мерседес!
Людоеды пошушукались между собой, пошушукались, и говорят:
- Мерседес - это такая самодвижущаяся повозка.
И съели немца.
Француз думал-думал, думал-думал, говорит:
- Одеколон!
Людоеды пошушукались между собой, пошушукались, и говорят: 
- Одеколон - это такая сильно и приятно пахнущая вода!
И съели француза.
Русский подумал-подумал, и говорит: 
- Партком!
Людоеды шушукались-шушукались, шушукались-шушукались, потом приходят к русскому и говорят: 
- Не знаем такого слова! Отпустим, если скажешь, что оно обозначает!
Русский говорит:
- Хорошо! Только дайте мне лодку, я выплыву на середину реки, и оттуда крикну. А то боюсь вы меня обманете и съедите.
Дали людоеды русскому лодку, выгреб он на середину реки, людоеды все столпились на берегу, ждут. И русский им кричит:
- Партком - это такие же папуасы как и вы! Сперва пошушукаются-пошушукаются, а потом обязательно кого нибудь съедят!
И уплыл.

* * *
Когда я закончил, в салоне вместо гомерического хохота повисла нехорошая тишина. Дети скорей всего просто ничего не поняли. Зато Марина Владимировна прекрасно всё поняла. Она захлопала глазами и начала краснеть. Она краснела от кончиков ушей, всё ниже, ниже, и постепенно мне показалось, даже её коленки запылали от возмущения.

- Это где же ты наслушался таких анекдотов?! - спросила она наконец ничего хорошего не предвещавшим тоном.
- В леспромхозе! - честно ответил я.

Марина Владимировна сделала паузу, вероятно соображая, как в таком случае правильнее поступить с точки зрения псевдонауки педагогики, и в этот момент автобус пару раз крепко качнуло. Потом он вдруг пошел накатом, постепенно замедляя ход, выкатился на обочину, и встал.

Из-за перегородки водителя раздался стон. Мы туда заглянули. Дядя Серёжа лежал на руле, и плечи его сотрясались от рыданий.

- Что случилось?! - с тревогой спросила Марина Владимировна
- Ох! - простонал в ответ дядя Серёжа.

Потом он взял себя в руки, утёр рукавом слёзы, и продолжая всхлипывать сказал:

- Всё, Марина Владимировна! Завтра увольняюсь к чертовой матери!
- Это почему это?! - удивлённо спросила Марина Владимировна.
- Ухожу на новую работу!
- Куда?!
- Как куда!? - ответил дядя Серёжа, выжимая сцепление и включая передачу. - В Леспромхоз естественно!