Любовь к смерти: стало известно о жутких увлечениях оппозиционеров

В последнее время внимание общественности привлекли странные склонности мужа Любови Соболь Сергея Мохова к тематике смерти. Недавно журналисты ФАН опубликовали целое расследование, посвященное его деятельности, в котором и рассказано о нездоровых увлечениях супруга кандидата в кандидаты в Мосгордуму. О деятельности Мохова рассказать можно многое. К примеру, он работает сразу на два мафиозных клана, поджавших под себя похоронную сферу Москвы и области. Именно они, вероятнее всего, спонсировали предвыборную кампанию Соболь в обмен на обещание кандидатки вернуть бандитам контроль над Ваганьковским кладбищем. Но бизнес Сергея далеко не так страшен, как его увлечения. В кладбищенской сфере про Мохова ходит множество различных слухов. После его посещений на могилах обнаруживают странные вещи вроде свечей и женских трусов, а сам он с 2012 года ведет портал «Археология русской смерти», выпуская одноименный журнал с 2015-го. К слову, его обложка выглядит вот так. Своих единомышленников он зовёт «некродрочерами». Что звучит еще отвратительнее, чем «некрофилы». Свои склонности Мохов демонстрирует на каждом шагу. Психические отклонения мужчины настолько очевидны, что просто не могут не бросаться в глаза. По словам специалистов, подобные склонности проявляются, в том числе, из-за сильных потрясений в детстве, например, при потере близких. Однако определить, насколько сильно детская травма отразилась на человеческой психике, крайне сложно. Ведь признаки могут начать проявляться очень нескоро. Однако Мохов в одном из своих интервью рассказывал не только о том, как в 10 лет потерял отца, но и о том, как любил в детстве играть с костями. С годами ситуация только усугублялась. Стоит отметить, что само по себе понятие некрофилии подразумевает тягу к теме смерти, похоронной атрибутике, трупному запаху и тому подобному. Но сам Мохов, конечно же, оправдывает свои увлечения сугубо научным интересом. К слову, оппозиционная риторика довольно тесно переплетается с некрофильскими замашками Мохова. К примеру, Сергей Простаков однажды продемонстрировал целое мировоззрение влечения к смерти, рассказывая о том, что «Археология русской смерти» - последнее пристанище для всей «белоленточной движухи» , общая могила, где все будут довольны. Но в окружении Соболь не только муж интересуется мертвечиной. Возможно, это у них «семейное». Брат юристки «ФБК», к примеру, оказался любителем препарировать лягушек. В свободное время, а не на уроках биологии. Да и сам блогер Навальный, начальник Соболь, хоть и не был замечен в подобных склонностях, но, в своё время учился в Йеле. Этот университет знаменит своим тайным студенческим обществом «Череп и кости», отличающимся крайне жестоким обрядом посвящения и атрибутикой в виде черепов, костей, гробов и прочих фетишей некрофилов. Впрочем, и Оксфорд, в котором обучался Мохов, не отстает от жуткого сообщества Йеля. Его старинные клубы известны своими непотребствами. Эротические вечеринки в тайных местах, наркотические марафоны. Ну а обряды посвящения у них не менее извращенные – поедание мертвечины, гомосексуальные акты и совокупление с гробом. В качестве примера можно привести крупный скандал в Великобритании, когда один из богатейших людей Соединенного Королевства Майкл Экшрофт поведал мерзкую историю. На одной из вечеринок Общества Пирса Гавестона будущий премьер-министр Дэвид Кэмерон положил пенис в рот сервированной свиной голове. История вполне может оказаться правдой, ведь Пирс Гав славится своими бесстыдными оргиями и срамными ритуалами, а приглашение в коммуну желают получить каждый студент. Увлечения либеральной тусовки заходят все дальше и дальше. И если раньше можно было говорить о склонностях оппозиции к наркотикам и нетрадиционной сексуальной ориентации, то теперь, похоже, в этот список придется добавить и некрофилию.