Кто не скачет - тот ...
http://publ.lib.ru/ARCHIVES/K/KARRASKO_Rolando/_Karrasko_R..html
начиная со страницы 27.
«И вдруг - огромное скопление людей, шум, гул голосов, движение. Со стороны проспекта Аламеда подъезжаем к стадиону «Чили». Подступы к нему запружены машинами и людьми. Множество солдат в форме пехоты, авиации и флота. Много карабинеров. Но огромное большинство -- арестованные.
Выстроенные длинными, тесными рядами, они подпрыгивают на месте. Вся узкая улица перед воротами стадиона и проспект Аламеда на несколько прилегающих к стадиону кварталов как бы расчерчены пульсирующими линиями. Выходим из микроавтобусов с чувством облегчения оттого, что мы оказались на стадионе «Чили», а не в мрачной тиши министерства обороны. Однако ложь тех, кто отправлял нас из «Буйна», окажется меньшим злом по сравнению с тем, что нас ожидает.
Едва выйдя из автобуса, мы включаемся в ритм «танца» остальных заключённых. Прыгать надо непрерывно, с руками на затылке. Таков приказ. Подскакивая, мы медленно продвигаемся к главному входу стадиона, подгоняемые охраной, образующей жёсткий барьер между прыгающими в разных направлениях рядами. Наш ряд вьётся среди колышущегося моря голов, то появляющихся, то исчезающих за штыками. Мы тяжело дышим. Все, кроме военных, радующихся придуманному спектаклю. С крыш домов исчезают последние лучи солнца. Наш «танец» продолжается в наступивших сумерках.
-- Тот, кто не скачет, -- тот «мумия», не так ли? -- выкрикивает офицер.
Злобная издёвка военщины. На уличных митингах в зимние месяцы, во время избирательной кампании 1970 года, молодёжь, чтобы согреться, начинала прыгать, весело скандируя: «Тот, кто не скачет, -- тот «мумия»!
Это праздничное настроение передавалось всем участникам митинга. Кончалось тем, что руководители на трибуне тоже начинали подпрыгивать. На митинге, состоявшемся на Национальном стадионе 4 ноября 1970 года в день вступления Альенде на пост президента, собравшиеся с энтузиазмом приняли вызов молодёжи, и подпрыгивать стали все: в проходах и на трибунах, на футбольном поле и беговых дорожках.
На протяжении нескольких минут весь стадион повторял этот клич, подпрыгивая, в такт словам взмахивая сплетёнными руками. Это было проявлением живительного молодого задора и решимости подняться над закоснелыми условностями тех, кто потерпел крах на выборах. Предстояло сломить экономическое могущество «мумий» с помощью народных организаций, бурно растущих по всей стране. Это было оптимистическое начало процесса объединения идеалов. Теперь он грубо приостановлен.
Чей извращённый ум породил это надругательство? Как гармонирует это психологическое дополнение с тотальной войной против своего народа! Невелика слава армии, занявшей открытый город. А когда армия оккупирует города своей страны, которые беззащитны потому, что именно ей полагается их защищать, это уже не война, это - варварство и подлость. Как относятся стратеги переворота к делу рук своих? Скорее всего находят, что это великолепно. Так восхищается недоумок, созерцая заблёванную им собственную постель.
Когда какой-либо ряд выдыхается, следуют удары прикладом в спину. Тот, кто не скачет... Волнующаяся масса голов по-прежнему движется в однообразном ритме: прыжки вперёд, прыжки назад. Тот, кто не скачет... Стемнело. Дыхание становится прерывистым. Тело покрывается липким потом. Лязганье металла и скрип ремней. Дети в школьной форме -- в колоннах пленных. Юноши в военной форме - в колоннах тюремщиков. Золото погон. Под ногами -- растоптанные книги»