Зачем смотреть в прошлое? Историк - об уроках Кавказской войны
Жернова империй
Федор Пономарев, «АиФ-Юг»: Виталий Вячеславович, Кавказская война закончилась более полутора веков назад. Как сейчас её оценивают историки? Получается у них не впадать в крайности?
Виталий Бондарь: Учёные тоже люди, и спорить без уклонов в ту или иную сторону не у всех выходит. Немногие способны полностью отречься от пристрастий: национальных, политических, религиозных и смотреть только на факты. Любая война - это жертвы. И даже спустя такое количество лет, она вызывает множество эмоций. Оставаться беспристрастным очень тяжело - даже по прошествии полутора веков у историков есть разногласия во взгляде на само событие, на его периодизацию, на этапы, даже на наименование.
- И о чём же до сих пор спорят учёные?
- Спорят о том, какая это была война. Не гражданская, и не интервенция, и не такая, в которой есть линия фронта и две силы, нет, противоборствующих сторон было много. За время конфликта разные стороны были и захватчиками, и обороняющимися. Итоги понятны - практически для всех горских народов Северного Кавказа, в особенности для адыгского суперэтноса, вайнахов, народов Дагестана, последствия были очень тяжёлыми и в плане численности населения, и в плане национальной культуры. Но мы говорим о завершающем этапе Кавказской войны - после Адрианопольского мирного договора Российская и Османская империи пришли к соглашению, что вся территория от Кубани до берега Чёрного моря принадлежит России. Тогда Россия начала планомерное завоевание исторических земель горцев Северо-Западного Кавказа. У Исхака Машбаша есть роман с говорящим названием «Жернова» - черкесский народ оказался размолот двумя жерновами - Российской и Османской империями.
Зачем подтасовывать факты
- Что, на ваш взгляд, самое болезненное в этих спорах об итогах Кавказской войны? О чём сложнее всего договориться?
- Самое болезненное всегда - это вопросы интерпретации. Я не говорю о крайних случаях, когда люди подтасовывают факты, подбирают их под свою заранее сложившуюся концепцию или вовсе пытаются спорить убеждениями - это уже за рамками нормальной дискуссии. Да, это была жестокая война, никто не считался с интересами горцев, но и государственной политики их уничтожения не было. У переселившихся на Кубань черноморских казаков и вовсе поначалу складывались нормальные отношения с адыгскими племенами. Серьёзно испортились они после Бзиюкской битвы - победу «аристократической» стороне принесла приглашённая казачья артиллерия. Позже адыгские племенные союзы договорились между собой, но факт решающего участия черноморцев не забыли. К началу XIX века уже были массовые факты набегов горцев на Черноморскую кордонную линию. Казаки к такому положению дел поначалу не были готовы. Численность их на кордонных линиях, в Черноморском и Линейном войсках была невелика, зачастую они не могли оказать достойного отпора. Допустим, горцы совершили набег - казаки не могли ответить сразу, поскольку вторжение на левобережные территории по факту были нарушением границы Османской империи, подданными которой адыги были формально - себя они таковыми не считали. И пока получали высочайшее (от императора!) разрешение, готовили «репрессалию» - карательную экспедицию, нападавшие уходили далеко. Понадобилось несколько десятилетий, чтобы наладить систему быстрого возмездия за набеги. И нужно сказать, что это возмездие не всегда было адекватным - могли выжечь целый аул. Но это в 30-40-х годах.
На начальном этапе войны агрессорами - посредством набегов - выступали горцы. Когда же Турция уступила левобережные территории, всё поменялось - тут уже нужно говорить о захватнической войне со стороны Российской империи, тогда и заработали те самые «жернова».
- Генерал Николай Раевский в письме сравнивал действия армии на Кавказе с жестоким покорением испанцами индейцев. Жестокость - отличительный признак того времени?
- Вы считаете, в наше время войны менее жестокие? Нет, просто современные сражения стали более техногенными. Рукопашная схватка - редкость, и даже обычный общевойсковой бой ведётся на других расстояниях. Человек, который стреляет из «Града», не смотрит в глаза противнику, не знает, скольких он уничтожил.
Но если говорить о Кавказской войне, то она, конечно, была и долгой, и жестокой, и кровопролитной. С огромными жертвами с обеих сторон, причём и русский солдат, и обер-офицер зачастую были в ней разменной монетой. Такое отношение отдельных представителей командования к большим потерям вообще свойственно русской армии - подобное происходило и ранее, и позднее. Это моё глубокое убеждение.
Я бы отметил ещё одну отличительную черту Кавказской войны, известную из источников и художественной литературы, - множественные факты благородного, рыцарского отношения непримиримых противников друг к другу. Это большая отдельная тема.
Не впадать в крайности
- Прошло уже полтора века, а споры не стихают. Почему?
- Понятие национально-исторической обиды имеет право на существование. Мне кажется, стоит на государственном уровне признавать очевидные вещи. Например, что нельзя оправдывать никакими государственными интересами насильственное завоевание территории, что репрессии 30-х годов XX века - это позор национальной истории.
Никакими достижениями - государственным строительством, экономическим взлётом - нельзя оправдать массовое уничтожение людей. Во время Кавказской войны среди военачальников и политических деятелей были и сторонники мирного решения вопроса, которые не форсировали военные события, искали точки соприкосновения. И это приносило добрые плоды. Например, Григорий Антонович Рашпиль - великий во многом человек - понимал, что одними военными мерами можно вы-звать лишь озлобление. Если цепляться за крайности, то мы никогда не придём к согласию. Сейчас нужно говорить о том, что была такая жестокая война, что она не должна никогда повториться. Мы сегодня - соотечественники, граждане одного государства, и те события не должны влиять на нынешние отношения между людьми. Для этого на государственном уровне необходимо уйти от «триумфальности» в освещении истории завоевания Кавказа, признать, что Кавказская война не была однозначной, раскрашенной в чёрно-белые цвета.
- Общество не может прийти к консенсусу по поводу Кавказской войны, неудивительно, что тема Гражданской вызывает куда большие споры - времени прошло намного меньше. И всё-таки можно ли как-то договориться, примирить противников?
- Со времён Гражданской войны прошло всего три поколения - это очень мало. Война у нас до сих пор в голове, все помнят, кто был белым, кто красным. Во многих семьях - и те, и другие. Это наша рана, и, если мы будем её всё время бередить, она продолжит кровоточить. Если же признаем, что это была страшная страница нашей общей истории, то сможем примириться. Нельзя, на мой взгляд, спекулировать на истории, использовать её для достижения каких-то политических или других целей. А таких спекуляций сейчас, увы, очень много. Государству не нужно бояться признавать какие-то «неприятные» исторические факты. Важно знать и не скрывать свой «исторический анамнез». Я уверен, что правдивость, смелый взгляд в прошлое - основа здоровой национальной гордости.