Памяти Николая Караченцова. Конец прекрасной эпохи
Смерть Николая Караченцова подвела жирную черту под эпохой больших, универсальных актеров, под славной историей театра Ленком: увы, нет больше Олега Янковского, Александра Абдулова, Евгения Леонова, Татьяны Пельтцер, Леонида Броневого… Театр, конечно, жив, и там бывают и еще будут удачные постановки, но это уже другой театр.
Помню, как в мое детство ворвался Ленком. Они приехали в наш южный город на гастроли — невероятно популярные, любимые, молодые, энергичные. Абдулов носил тогда длиные высветленные локоны — бессменный худрук Ленкома Марк Захаров ставил тогда фильм «Убить дракона», и Александр Гаврилович, игравший рыцаря Ланселотта, и в жизни, и на сцене пребывал «в образе». Караченцов же, или «Урий» из хита моего детства «Приключений Электроника» в закулисье ходил в адидасовской футболке, в джинсах, кроссовках — и местные модники умирали от восхищения и зависти, на дворе была эра дефицита.
А потом было еще два ошеломительных впечатления — «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и «Юнона и Авось». Ты не понимал некоторых «загогулин» сюжета, да что там — часть монологов казалась бессмыслицей, но страсть и энергия, буквально сочившиеся со сцены, транслируемые конкретно Николаем Караченцовым, отпечатались в подростковом сознании…
Прошли годы — и журналистская деятельность счастливо столкнула почти с каждым из участников тех выдающихся постановок.
С Николаем Петровичем история вышла особенно забавная.
2004-й год, он жутко востребованный — киносъемки, спектакли, творческие встречи, записи песен… А на носу еще и 60-летие. Нашей газете необходимо было интервью. Николай Петрович все не мог найти окно в своем бешеном графике, но и не отказывал, деликатничал или жалел беднягу-журналиста? Договорились встретиться на каком-то сборном концерте, пришел с супругой за пару часов до своего номера. Общались сидя в уголке в фойе, народный артист, лауреат Госпремии — и чуть ли не на жердочке — потому что дал слово… И ведь хорошая беседа вышла, и смеха много было, и слезы проступали на лице брутального мужчины, когда заговорил о маме. Она, известный балейтмейстер, видела в сыне будущего танцовщика. Фигура, стать, физические данные — все предполагало балетную карьеру. Но Николай решил иначе, поступил в Школу-студию МХАТ. Стать, прыгучесть, абсолютное владение телом, музыкальный слух и способность к танцам — все это в работе пригодилось, когда делал сам, без каскадеров, трюки, когда бил степ, когда пел. Мама в итоге смирилась и даже иногда хвалила. До самого ее ухода он чувствовал себя мальчишкой и ежедневно ей звонил. Говорят, за несколько дней до своей смерти Николай Петрович во сне все время ее звал, очнувшись, спрашивал о маме. Теперь они встретились, будет, о чем поговорить.
О чем он ей расскажет? О той страшной ночи, когда разбился? О том, что чувствовал все эти 13 лет после катастрофы?
Тогда, в той нашей беседе, почему-то речь зашла об автомобилях. Он говорил, что обожает машины, но очень аккуратно водит и останавливается на красный свет даже ночью на безлюдной трассе. Знал ли он, предчувствовал, что буквально через пару месяцев автомобль переедет его судьбу, обречет его — энергичного, вечно спешащего, на целых 13 лет инвалидного существования!
Во время нашего интервью он часто обращался к сидящей рядом жене и называл ее исключительно «девонькой», она его — Колясиком. Это было так странно: взрослые люди — и такие нежности. На вопрос, о чем мечтаете, Людмила Поргина тогда тоже ответила странно: «Я так мечтаю о «маленьком Колясике». Конечно, имела в виду еще одного, после Петеньки, будущего внука, непременно похожего на деда, носящего его имя — и чтобы можно было с ним носиться, ухаживать, кормить...
Судьба подарила паре… двух внучек, но вот уж поистине злая шутка — «маленького Колясика» Людмила получила в виде больного мужа. Таких странных совпадений в их судьбе будет еще много: ровно через 12 лет после первой аварии, они попадут во вторую, а умрет Николай Петрович за день до своего дня рождения, к которому вся семья тщательно готовилась...
Мне известно мнение некоторых людей о поведении Людмилы Поргиной.Смотрела и ставшую скандальной программу Юлии Меньшовой, в которой телеведущая отчитывала супругу актера за «пиар», за то, что она таскает больного человека по тусовкам, пользуясь его беспомощностью, тем, что он не может возразить...
Я вот что думаю: 13 лет ухаживать за тяжело больным человеком, тягать его на себе, жить месяцами в больницах, выполнять разные гигиенические процедуры, не высыпаться — охотников на такой пиар найдется мало.
Помню, 80-летие театра Ленком, это было через два года после автокатастрофы. Людмила Поргина привела Каранцева на праздничный вечер. Он был одет по последней моде — и это было так тонко, так пронзительно, жена, помня о страсти супруга к стильным вещам, подобрала ему, тяжело больному (а тогда казалось, умирающему), бесподобный гардероб. Зал встал, когда они вошли. Николай Петрович расплакался. Кто-то отводил глаза, кто-то плакал вместе с парой.
К сожалению, многие из нас не умеют воспринимать жизнь такой, какая она есть, сторонятся детей-даунов, калек, считают, что они должны сидеть дома и не шокировать своим видом здоровых людей. Для них, «здоровых» инфантилов, жизнь — это вечный праздник, поэтому они не навещают больных, не являются на похороны. Не хотят тревожить себя «негативом», считают, что он заразен. Бог им судья.
Мое глубокое убеждение — 13 лет жизни Николаю Караченцову подарила его «девонька», которая возила его по врачам в разные страны, выводила в свет, да, дергала, но не давала тихо умирать. Эти 13 лет — героическое служение.
Сейчас, когда мы прощаемся с Актером, началась новая волна ненависти. Уму не постижимо (и это к сожалению, тенденция наших дней), как и в случае с Иосифом Кобзоном, находятся люди, которые не скрывают своего ликования по поводу трагедии: мол, так семейству Караченцовых и надо, они, мол, «крымнаш», поделом...
Что тут можно сказать? Если для вас роли в фильмах и спектаклях «Старший сын», «Юнона и Авось», «Белые Росы», «Приключения Шерлока Холмса», «Собака на сене“, «Приключения Электроника», песни «Кленовый лист“, „Что тебе подарить“, „Как молоды мы были“, картины с участием Бельмондо, голосом которого в нашем прокате всегда был Караченцов, если все это ничем не отзывается, не входит в вашу культурную ДНК, мне вас жаль.
А за Николая Петровича сейчас переживать уже не надо. Всей своей жизнью, всей своей борьбой за нее, своим творчеством он обрек себя на светлую и очень долгую память.
Илона Егиазарова
читать далее...
коментировать