«Они же дети» прикончат Россию
Мрачные выводы из Псебая и БерёзовскогоФрансиско Гойя. Сатурн, пожирающий своего сына. 1819-1823
Нам мало было расстрелов и резни в школах. Мало было Псебая, где зверски убили и изнасиловали многодетную мать. Мало было издевательств над инвалидом в Сергиевом Посаде. Мало было ещё сотни подобных случаев. И вот мы получили городок Берёзовский рядом с Екатеринбургом, где всё — абсолютно всё! — случилось совсем жутко. Так, что ни одна извращённая фантазия не придумает. Реальность страшнее вымысла.
Группа подростков, встретив инвалида, пригласила его выпить пива. Тот согласился, потому что у него не было друзей, а тут — общение. Подростки привели его в заросли лебеды («дикая серебристая лебеда, предвестница запустенья и голода», как писал Бунин), раздели, сняли крестик, а после стали унижать — мочиться на него, прижигать сигаретами, избивать. Но и этого им показалось мало. Одна деталь: один из выродков прыгал на голове инвалида так, что у него выпали глаза. А 13-летняя девица снимала всё происходящее на телефон. После с гордостью выложила видео в социальные сети.
Жутко? Да, все ходят и кричат, что жутко, какой, мол, кошмар! Разве такое бывает? Но бывает. И очень часто. И знаете, что самое жуткое в этой истории? То, что она обыденна. Вот что чудовищно. Нечто подобное было недавно и в крымском посёлке Гвардейское. Много где было.
Потому хватит блеять о том, что с нашей молодёжью многое не так. Хватит ныть об испортившихся нравах. Хватит фальшивить о молодёжной политике. Признайте очевидное: мы потеряли наших детей, наших подростков, и многие из них превратились в выродков. И в том — немало нашей вины. Одна из причин — нежелание видеть проблему.Кадр из к/ф «Пацаны». Реж. Динара Асанова. 1983. СССР
Я закончил свой роман «Книга Греха» в 2011 году. Семь лет назад. И всё происходящее — от «Синего кита» до вот таких издевательств — там описано. Я пророк? Вряд ли. Я просто видел то, что нам предстоит. Видел очевидное. И правильно Сергей Шаргунов написал на обложке: «Не говорите потом, что вы ничего не знали».
Но вы говорите до сих пор. Делаете вид, что ничего не происходит. Но поставьте себя на место матери этого инвалида. Что она чувствует? Что чувствует муж женщины, убитой в Псебае? Что чувствуют пять её детей? Они должны утешиться вашими «так получилось»? Или утереться лицемерными обещаниями власти?
Стаи выродков рыщут по русской земле — и они могут только убивать, жечь и издеваться. От сожжённой церкви в Кондопоге до убийства инвалида в Березовском — это звенья одной цепи. Сколько вы ни списывайте на «так получилось», а вообще всё у нас хорошо.
Но я никогда не приму того, что ублюдок прыгает на голове человека так, что у него вываливаются глаза, а мразь снимает это на видео. Я никогда не приму того, что ублюдки потрошат женщину палкой. Но ещё больше я не приму того, что всё это покрывается.
Что было в Псебае? Молчание, пока не поднялось народное возмущение. Что было в Берёзовском? Молчание. Менты — иначе их не назовёшь — покрывали садистов-выродков. Покрывали с молчаливого согласия властей. И почему — почему?! — нужно собирать сто тысяч подписей, чтобы ублюдков наказали? Почему надо организовывать народные протесты? А знаете, как поступают с людьми, которые требуют справедливого наказания? Их вызывают на «профилактические беседы», запугивают. Ну как же ещё? Ведь властям нужна отчётность, позитивная картинка. Это что вообще — искривлённое зеркало российского бытия? Признайте: эта система прогнила насквозь, и она всех заражает гнилью.
Хватит мямлить «они же дети». Это не дети. Это не люди вообще. Человек, который прыгает на голове другого — не человек. Он бешеная собака, которая заслуживает только одного: её надо пристрелить. А если у вас нет смертной казни, тогда вы должны отправить его на пожизненное заключение, на рудники. Потому что перевоспитать вы его не сумеете. Вы уже не смогли его воспитать.
Давайте признаем, наконец, очевидное: есть поколение выродков. Под поколением тут я понимаю мировоззренческую группу. И у них есть только два царя — бабло и жестокость. Одно связано с другим — это сатанинский симбиоз, по которому живут наши дети. Им никого не жалко. Вам жалко их?Кадр из к/ф «Класс». Реж. Ильмар Рааг. 2007. Эстония
Когда в парке два ублюдка обливают девочку, мать встаёт на защиту одного из них. Точно так же родители защищали своих выродков в Псебае. И в Берёзовском — та же картина. Но если кто-то с этими ублюдками, то он сам один из них. Потому что им нет места в доме. Им в принципе нет места на этой земле. Как и тем, кто покрывал их в полиции.
Можно попытаться замолчать. Опять замолчать и скрыть. Можно делать вид, что всё нормально. Но гнойники уже на теле — они прорываются. Если мы не в состоянии излечить их, то нужно оперировать.
Потому что такая система создавалась десятилетиями. Сначала мы переняли чужую матрицу с культом успеха, кровавым естественным отбором и либерально-рыночной моралью. Потом уничтожили систему образования и нивелировали понятия авторитета. Учитель превратился в посмешище. Родители стали атавизмом — и занялись собственными делами. Дети, как в «Повелители мух», остались один на один со своей жестокостью. Они больны, они неуверенны — они сбиваются в стаи, чтобы выжить через лишение жизни другого.Кадр из к/ф «Зло». Реж. Микаэль Хофстрём. 2003. Швеция
И есть ещё одно. Да, подобные выродки были всегда. Я в детстве тоже встречал тех, кто издевался над кошками, да и над детьми тоже. И вы их встречали. Но они считались отверженными, выродками. Теперь таких стало множество. И они гордятся своими поступками. Поэтому выкладывают всё в социальные сети. Это больше не преступление — это акт идентификации себя.
В 1982 году Кроненберг снял «Видеодром», пророческий фильм. Было это 36 лет назад. Видеодром — это трансляция сексуальных пыток и убийств, происходящих по-настоящему. То, что называют снафф. Видеодром меняет и тело, и сознание — от него начинаются галлюцинации и появляется опухоль в мозге.
Так вот, наши дети целыми днями смотрят видеодром: от детского контента до роликов в социальных сетях. Там — насилие, секс и убийства. Они привыкают к этому. Они начинают убивать сами. У них опухоль мозга. А родители, подсознательно, как минимум, понимающие, что в этом есть их вина, становятся соучастниками преступлений. Для тех, кто не понял Кроненберга, Ханеке углубил тему в «Видео Бенни». Мальчик смотрит на убийство свиньи — мальчик убивает сам. «Что будем делать с трупом?» — говорят родители.Кадр из к/ф «Видеодром». Реж. Дэвид Кроненберг. 1983. Канада
Видео Берёзовского, видео Сергиева Посада — всё на видео. Система, в которой мы существуем, превратилась в видеодром. Мало убийств? Мало издевательств? Будут ещё. Очень скоро будут. И очень много. Если система будет бояться себя самой, если её рабы станут молчать, когда будет твориться подобное.
Мы имеем дело не с частными случаями. Мы стоим не просто на краю пропасти — мы уже в ней. И это главный вызов за всю нашу историю. Нас прикончат не американские интервенты, а наши же дети. Они сожгут наши церкви, выпотрошат наших матерей и убьют наших детей. Они больше ничего не умеют.
Те, кто совершил подобное, должны быть наказаны — и наказаны показательно, самым строгим и жутким образом. Хватит либеральных свобод — пришло время инквизиции для таких выродков. Они должны страдать. Потому что если не пострадают, то будет дан сигнал другим. Как наказали садистов из Сергиева Посада, забивших инвалида до полусмерти? Да никак толком. И вот мы получили смерть инвалида в Берёзовском. Опять засекретим? Или наконец-таки проявим волю?
Но это частность. А глобально необходимо перекраивать всю систему. Отрезать поражённые участки, гасить метастазы. Это колоссальная работа, возможно, даже неподъёмная, но она необходима — и в воспитании, и в контроле спецслужб, и в медиапространстве, и, прежде всего, в образовании. Если спустим на тормозах, если не предпримем кардинальных мер, то мы проиграем. Если уже не проиграли.
Антоний Великий говорил: «Наступят последние времена, когда девять больных придут к одному здоровому и скажут: ты болен, потому что ты не такой, как мы». Да, они пришли, они уже здесь, эти больные. Станет ли сопротивляться здоровый? Или на его голове уже прыгают так, что он ничего не видит?
Платон Беседин