Папина точка на карте: для католиков и для туристов
Визит папы римского в Ригу и Аглону вызвал предсказуемый интерес не только к самому понтифику, но и к месту его постоянного проживания. Спешим удовлетворить ваше любопытство.
Римнаш
То, что Латвия маленькая страна — непатриотичное заблуждение. С точки зрения относительной статистики, Латвия — скорее большая. На шкале, где с одного конца будет наиболее населенное государство планеты, Китай, а с другого — наименее населенное, Ватикан, наша страна окажется куда ближе к Китаю с его миллиардом четырьмястами миллионами. Мы меньше Поднебесной в 700 раз, зато больше Ватикана аж в 2000. И это только по населению — по площади разница в нашу пользу в 146 793 раза!
Конечно, такие подсчеты легко объявить жульническими. Государственность Ватикана кажется курьезом — особенно туристам, бывавшим там и видевшим, что страна более—менее исчерпывается собором, парком и музеем. Что это за держава, в которой живет народу, как в двух с половиной пурвциемских девятиэтажках (1000 человек по состоянию на 2017 г.)? Которая занимает несколько кварталов в большом городе (0,44 кв. км — примерно одна трехтысячная территории Рима)?
Но и эти рассуждения — не совсем правда. Дело не в формальном статусе самого милитаризированного государства в мире (sic!): по данным на 2005—й, из 557 граждан Ватикана 101 состоял на действительной военной службе в Швейцарской гвардии, что в процентном отношении в три с лишним раза больше, чем у обладателя второго места по милитаризации, Северной Кореи. Но это—то как раз из разряда курьезов. Наличие у Ватикана вооруженных (даже с огнестрельным оружием!) сил, полиции («Корпус жандармерии»), банка (официально — «Институт религиозных дел») создает скорее ощущение кукольного домика.
Но вот показатель посерьезней. Сколько народу на планете знает, как зовут главу пусть даже не Латвии, а бескрайней, занимающей целый континент Австралии? Тогда как имя главы крошечного Ватикана знает весь католический мир — миллиард с четвертью на пяти материках. Да и не только он, конечно. В списке самых влиятельных лиц мира от Forbes нынешний папа римский Франциск в этом году — на шестом месте, а несколько лет назад был на четвертом: непосредственно за президентом США.
Примечательно: в 2018—м Франциск, глава одной из самых старых организаций на планете (католической церкви), оплота традиционных ценностей, в рейтинге влиятельности оказался между двумя китами устремленной в будущее IT—индустрии — Джеффом Безосом и Биллом Гейтсом. Все трое — не политики, во всяком случае, в привычном понимании: не главы великих держав и главнокомандующие громадными вооруженными силами.
В историю вошел глумливый вопрос генералиссимуса Сталина: сколько, мол, дивизий у папы римского? (По легенде, папа Пий XI, узнав про него, сказал: «Передайте сыну моему Иосифу, что с моими дивизиями он встретится на небесах».) Но ныне исторический наследник генералиссимуса по признаваемой степени могущества не так уж сильно превосходит папу (у Путина в последние годы то первое, то второе места в «Форбсе»). Даже без учета небесных дивизий.
Корни парадокса на поверхности: самый влиятельный в мире религиозный деятель одновременно возглавляет микроскопическое государство, не канувшее в Лету, строго говоря, лишь по доброй воле итальянский властей. В 1929 году не особенно добрый Бенито Муссолини заключил, тем не менее, со Святым Престолом Латеранские соглашения — они улаживали старые финансовые споры и предоставляли Престолу формальную государственность в пределах одного—единственного Ватиканского холма. К тому моменту статус пап как светских глав суверенной страны был фикцией уже почти 60 лет — с 1870—го, когда войска объединителя Италии короля Виктора Эммануила II заняли Рим. Это означало возникновение знакомой нам Италии с ее нынешней столицей и окончательное прекращение существования Папской области — полноценного государства с более чем тысячелетней историей.
Когда—то папы контролировали немалую территорию в центре Апеннинского полуострова, простиравшуюся от моря до моря — от Тирренского до Адриатического. В середине 19 века на ней жило больше трех миллионов человек — больше, чем в нынешней Латвии, и много больше, чем в тогдашних Лифляндии и Курляндии. Но Папская область — реликт средневековой геополитики, когда территории нарезались по принципу феодального сюзеренитета, а не по национальности и языку жителей, — была насильственно включена в объединенную Италию, и папы остались «королями без королевства». В римском Квиринальском дворце, где до того жили понтифики, поселился король Виктор Эммануил II.
Святой престол перебрался на Ватиканский холм и отказался признавать Итальянское королевство. Формально он оставался субъектом международного права, но фактически контролировал только полквадратных километра. Италия, не желавшая репрессировать духовного главу всего католического мира (к которому принадлежала и принадлежит сама), предлагала Престолу почетный символический статус. Но папы, как современное украинское руководство в крымском вопросе, надолго заняли принципиальную позицию: упирали на международное право, идти на компромиссы с «государством—агрессором» решительно отказывались и с территориальной аннексией, состоявшейся и необратимой, на словах не мирились.
Волынка под названием «Римский вопрос» тянулась 59 лет (на заметку современным крымчанам) и закончилась при Муссолини: Святой Престол наконец признал право Италии на территории когдатошней Папской области, Италия признала суверенитет Престола над его холмом (тогда впервые слово «Ватикан» прозвучало как название государства) и заплатило приличную финансовую компенсацию.
Словом, самое маленькое из ныне существующих государств — такой же рудимент феодальной раздробленности, как и вся прочая европейская труппа лиллипутов: Монако, Сан—Марино, Лихтенштейн и т. д., включая какой—нибудь гордый остров Сарк, до недавнего времени управлявшийся собственным сеньором, единственным на острове обладателем бесценной привилегии разводить голубей и не кастрировать собак. С одним существенным отличием: всем остальным княжествам, великим герцогствам и конфедерациям (даже не совсем карликовой Швейцарии) большие европейские братья позволили сохранить декоративный или реальный суверенитет ради решения собственных деликатных вопросов: финансовых и дипломатических. Это — маленькие ничейные площадки для переговоров и хранения неучтенных капиталов. Офшоры, большие магазины такс—фри, казино. (С безналоговыми чужими деньгами, впрочем, в последнее время у них все больше проблем: большие братья сделались прижимисты.)
А Ватикан — заповедник, где живет в неприкосновенности древний международный институт: Католическая церковь. Кстати, институты церкви и администрация заповедника («Государства Города Ватикан», согласно официальному названию) — не одно и то же: у первых официальный язык латынь, у второй — итальянский.
Холма палата
Ватиканский холм не входит в хрестоматийные римские семь: в античные времена он находился за пределами города. Впрочем, перечень этот для современного плотно застроенного города — вообще изрядная условность, в чем убеждается любой турист. Пересеченность столичной местности наглядна только когда находишься на видовых точках. Над форумом напротив Колизея (это Капитолийский холм, давший название американскому парламенту). Над развалинами дворца Августов (Палатинский холм, которому большинство европейских языков обязаны самим словом «дворец» — включая русский с его «палатой»). Наверху Испанской лестницы (холм Пинчо, тоже не входящий в «большую семерку»). У огромного Квиринальского дворца (самый высокий в городе Квиринальской холм), в котором вот уже почти 450 лет живут главы стран со столицей в Риме.
Сейчас здешний обитатель — итальянский президент, который, как в Латвии или Германии, фигура скорее символическая. А пока страна называлась Папской областью, во дворце квартировали властители настоящие, самодержавные — понтифики. Григорий XIII и построил Palazzo del Quirinale в 1573 году как свою летнюю резиденцию. Этому папе обязан не только глава здешнего государства — жилплощадью, но и все мы — календарем: что зовется григорианским в честь введшего его понтифика (хотя разработал календарь священник и астроном Христофор Клавиус).
В 1861 году столицей Италии, объединенной Гарибальди и Виктором Эммануилом II, был объявлен Рим. Правда, объявивший это парламент сидел в Турине. Большая часть страны была уже завоевана гарибальдийцами, а от Папской области, защищаемой интернациональными бригадами папских зуавов (формировали их союзные папе Пию IX французы — и назывались они как французский колониальный спецназ), остался лишь Рим с ближайшими окрестностями. Но в городе находились французские части, и два похода на Рим, предпринятые Гарибальди в 1862—м и 1867—м, провалились.
Однако Италия была не единственной страной, объединению которой французский император Наполеон III пытался в то время помешать. Его конфликт с Отто фон Бисмарком привел в 1870 году к франко—прусской войне. Французы отозвали свой гарнизон из Рима на прусский фронт, итальянская общественность стала требовать от властей занять город — но те поначалу мялись, не желая провоцировать союзного папе Наполеона: а ну как он разгромит пруссаков и переключится на Италию? Но в сентябре 1870—го французы потерпели под Седаном сокрушительное поражение, а Наполеон III, мечтавший стяжать славу своего дяди Наполеона I, бесславно угодил в плен — бояться стало нечего.
Папские зуавы и швейцарские гвардейцы, которые сейчас забавляют туристов своими карнавальными нарядами (от кутюрье Микеланджело, согласно легенде), тогда действительно воевали, сопротивлялись два дня. Впрочем, реальные потери были: почти семь десятков человек с обеих сторон. Бросив Квиринальский дворец, Пий IX бежал — на два километра восточней, за Тибр. Теперь этим маршрутом идут ежедневно тысячи туристов: мимо фонтана Треви, мимо Пантеона, через пьяцца Навона, к набережной Тибра, чтобы красиво сфотографировать замок Святого Ангела вместе с ведущим к нему одноименным мостом (оба были построены императором Адрианом — причем замок изначально был не фортификационным сооружением, и не музеем, как теперь, а мавзолеем); потом по мосту Виктора Эммануила II через реку, и налево по проложенной Муссолини широкой виа дела Кончилационе — прямо к площади Святого Петра.
Разбитая по проекту Джованни Бернини, «взятая в клещи» симметричными колоннадами площадь — уже территория другого государства: Ватикана. На ней собираются верующие, чтобы послушать, как папа читает молитву «Ангел господень» каждое воскресенье, как выступает с рождественским или пасхальным посланием. В обычных случаях (по воскресеньям, например) смотреть надо — если стоишь лицом к собору — чуть правее, «на два часа»: на окна Апостольского дворца. Предпоследнее от правого края на последнем этаже называют «самым известным окном в мире» — это в нем, в окне своего личного кабинета, появляется понтифик. В случаях же торжественных — для того, чтобы обратиться с посланием Urbi et Orbi, граду и миру, или впервые появляясь после своего избрания — он выходит на балкон над входом в собор Святого Петра.
Апостольский (Папский, Ватиканский) дворец — теперешняя основная резиденция пап. Она же, можно сказать, — первая, изначальная. Во всяком случае, известно, что еще во времена Карла Великого, коронованного в Риме папой Львом III, последний жил во дворце на Ватиканском холме.
Уже в раннем Средневековье главной резиденцией понтификов стал Латеранский дворец в римском районе Монти. Он и сейчас — известная достопримечательность, здесь находится часть исторического музея Ватикана. Правда, теперешнее здание построено лишь в 1586 году по проекту Доменико де Фонтана. Из средневекового же дворца, сгоревшего в начале 14 века, папы переехали далеко — в нынешний французский Авиньон. Святой престол к тому моменту попал под влияние могущественных французских королей, папами в течение нескольких десятков лет избирались уроженцы Окситании (Южной Франции) — и жили они в своих родных краях под королевским присмотром. Период, известный в истории как «авиньонское пленение пап», закончился в 1377 году: вновь избранный понтифик Григорий XI вернулся в Рим, а поскольку сгоревший Латеранский дворец так и лежал в руинах, жить он решил на Ватиканском холме.
После строительства Квиринальского дворца последний ассоциировался в первую очередь со светской властью пап над Папской областью. Когда же власть эта закончилась, понтификам осталась их «религиозная» резиденция рядом с площадью и собором Сан—Пьетро.
Батюшки—святы
В мире всего две такие церкви, на века сделавшиеся образчиком, эталоном, источником вдохновения. Закономерным образом это главные храмы восточной и западной ветвей христианства: Святая София в бывшем Константинополе, определившая облик бесчисленных православных церквей и мусульманских мечетей, и Святой Петр в Риме, чьи черты легко опознаются и в лондонском соборе Святого Павла, и в питерском Исакии. Кстати, тысячелетний с лишним срок, в течение которого София была крупнейшим храмом христианского мира, закончился как раз с постройкой Сан—Пьетро. Впрочем, за полвека до основания последнего — с 1453 года — она, София, стала мечетью. Второй Рим пал, сделавшись столицей мусульманской Турции, тогда как Первый по сей день — оплот западного христианства, главное, наряду с Иерусалимом, место паломничества для католиков.
Этим статусом бывшая столица Римской империи обязана как раз святому Петру, первоверховному апостолу, верней — его мученической смерти в 60—х годах н. э. По преданию, во времена нероновых гонений на христиан Петр был распят на кресте вниз головой. Считают, что произошло это в римском цирке Нерона, находившемся на городской окраине, Ватиканском холме (Гелиопольский обелиск, привезенный из Египта еще Калигулой, его — цирк — и украшал). На месте, почитавшемся как могила апостола, базилика появилась еще при первом христианском императоре, Константине Великом: в 326 году. Церкви сменялись, ветшали, перестраивались — пока в начале 16 века папа Юлий II не постановил возвести здесь величайший храм в истории, что должен был затмить все существовавшие дотоле языческие и христианские образчики. Так и случилось.
Папами (от древнегреческого «паппас», что означает, вы не поверите, «отец») ранние христиане называли всех священников, имевших право благословения — в русском православии они и сегодня «батюшки». Потом слово стали употреблять по отношению к епископам, потом — только к двум из них: римскому и александрийскому. Епископы Рима к 7 веку сделались фактически правителями города, а с 750—х годов, когда король франков Пипин Короткий пожаловал папе Стефану II принадлежавшие ранее Византии земли от Равенны до Анконы, ведет свою историю Папская область.
Больше тысячи лет главы Католической церкви были еще и светскими монархами, да и сама церковь являлась богатейшим и влиятельнейшим феодалом — а совмещение функций духовного авторитета и крупного администратора обычно плохо сказывается на репутации.
Первая половина X века вошла в историю папства «как эпоха порнократии» («власти шлюх»): тогда семейство Теофилактов, эдакие римские «олигархи», сажало на папский престол и меняло на нем по собственной прихоти родственников, друзей и любовников. Ни Теофилакты (особенно женского пола), ни их ставленники не отличались христианским аскетизмом, понтифики сменялись раз в несколько лет и часто кончали жизнь в тюрьме или гибли от рук убийц. Реноме Святого Престола за эти десятилетия рухнуло так низко, что для его восстановления через некоторое время был создан конклав — орган, выбирающий папу и формируемый только из кардиналов: дабы назначить понтифика не мог абы кто.
И все равно во времена Средневековья и Возрождения папы сплошь и рядом вели себя в соответствии с монархическим статусом и нравами эпохи. Пусть обвинения Александра VI из рода Борджиа в бесчисленных убийствах через отравление и сожительстве с собственной дочерью — в основном «черный пиар» современников из числа политических противников и потомков из числа протестантов и атеистов; но беззастенчивую коррупцию, кумовство, обилие любовниц и внебрачных детей не отрицают даже лояльные к Александру историки.
«Бог дал нам папство — так насладимся же им!» — с такими словами, по легенде, вступил на престол Лев X, сын Лоренцо Медичи. Наслаждался он столь активно, тратясь на балы, охоты и меценатство, что к моменту внезапной смерти понтифика через семь лет казна оказалась пуста. Из—за этого похороны Льва оказались крайне скромными — не в пример его жизни. Притом что этот папа не только тратил, но и пытался зарабатывать. «Христианство — доходная басня», — еще одна знаменитая фраза, приписываемая Льву X, развернувшему масштабную торговлю индульгенциями и кардинальскими должностями. Среди его современников, наблюдавших за нравами и бизнесом Святого Престола с тем же вниманием, с каким ныне Алексей Навальный наблюдает за бизнесом околокремлевских персон, был молодой немецкий монах—идеалист Мартин Лютер.
Скромность украшает понтифика
Святой Престол ответственен за Реформацию в той же мере, в какой за большинство революцией несет ответственность власть. И давая заказы гениям Возрождения, и раздражая своим поведением Лютера, папы спровоцировали те великие революции — религиозную, эстетическую, мировоззренческую, — что в середине прошлого тысячелетия разрушили цивилизацию, породившую институт папства. И создали другую — в которой означенный институт, чтобы сохраниться, должен был измениться очень сильно.
Нынешний папа Франциск заслужил популярность качествами, прямо противоположными тем, что веками ставились в вину понтификам, — он ведет себя с подчеркнутой скромностью и простотой, борется с церковной коррупцией. Еще в бытность свою аргентинским кардиналом Хорхе Марио Бергольо жил в небольшой квартире и, отказавшись от положенного ему по должности лимузина с шофером, ездил по Буэнос—Айресу на автобусе. Будучи избран папой, стал часто пренебрегать знаменитым папамобилем, дабы теснее общаться с паствой. Выбрал тронное имя в честь нищенствовавшего Франциска Ассизского. Разогнал руководство банка Ватикана, уличенное в коррупции.
Впрочем, и все его предшественники демонстрировали способность Святого Престола соответствовать духу демократических политкорректных времен. Со времен Иоанна Павла I (избран папой в 1978—м) понтифики не коронуются тиарами. Иоанн Павел II каялся за преступления крестоносцев и инквизиторов, признал вину Католической церкви в резне Варфоломеевской ночи и в молчании во время Холокоста. Бенедикт XVI стал первым за шестьсот лет папой, отрекшимся от престола — причем, в отличие от своих средневековых предшественников, отрекшимся сугубо добровольно, а не под политическим давлением.
При всем при том даже папы новейшего времени, слывшие реформаторами — Иоанн Павел II, Франциск — так и не смягчили позицию в отношении однополых браков, абортов и эвтаназии, не позволили женщинам служить в церкви (тогда как у протестантов — шведов каких—нибудь — епископами давно становятся открытые лесбиянки), не отменили целибат.
Соответствовать духу бешено меняющегося мира и одновременно воплощать верность традициям, корням и устоям — есть в этой миссии очевидный парадокс. Как и в том, чтобы совмещать духовную власть над изрядной частью мира — со светской: над несколькими кварталами в большом городе.
Алексей ЕВДОКИМОВ.
(Журнал «Телеграф», в сокращении)