«Мы имеем дело с настоящими фанатами, готовыми убивать»: Лужков Путину — о необходимости штурма Театрального центра на Дубровке

25 октября, на третий день спецоперации на Дубровке, спецслужбы перехватили телефонный разговор одного из террористов с кем-то за рубежом. «Завтра начинается работа, — сказал террорист, — будем расстреливать самых сочных в первую очередь». Завтра!

В это время в Кремле президент Путин встретился с Примаковым и Лужковым. «Мы без прикрас обрисовали ситуацию: что мы имеем дело не с наркоманами, не с обкуренными, а с настоящими фанатами, готовыми убивать и быть убитыми,

 — вспоминал Лужков. — Все свидетельствовало о том, что их обещание на следующее утро начать расстреливать заложников — не пустая угроза, что они действительно могут на это пойти».

Именно тогда руководство страны стало перед окончательным выбором: или идти на штурм здания — но тогда погибнут люди, или идти на уступки террористам — и тогда, может быть, заложники уцелеют, но впоследствии погибнет в сотни, если не в тысячи раз больше людей. Руководство страны просто не могло выбрать ничего иного, кроме штурма.

Но перед штурмом надо было отвлечь террористов, уверить их в том, что страна капитулировала и согласна выполнить все их требования. «Я сказал Владимиру Владимировичу, что важно определиться с представителем президента». Представителем был назначен полпред по Южному федеральному округу Виктор Казанцев.

Казанцев связался с террористами и заявил, что переговоры начнутся завтра, в десять утра. Террористы поверили в этот звонок; это было то, чего они так долго ждали. Как было не поверить? К тому же весь день и пресса, и близкие заложников, и даже оперативный штаб постоянно шли на уступки террористам, и, наверное, смотря ту злополучную «Свободу слова», они действительно уверились в том, что противник психологически сломан, что они победили.

В 17.26 и 23.14 лидер террористов Бараев позвонил Яндарбиеву в Катар.

 Экс-президент Ичкерии советовал Бараеву быть осторожным, готовым, действовать обдуманно и согласованно; не доверять лицам, приходившим на переговоры; говорил, что они изучают их, заносят рации, что их (террористов) разговоры записываются.

Раньше существовала договоренность, что Яндарбиев направит в захваченный ДК иностранных журналистов, но теперь о журналистах речь уже не шла: Яндарбиев объяснял Бараеву линию поведения.

— Я все делаю с ведома Шамиля, — сказал Бараев.

Яндарбиев мягко поправил его:

— Если вас спросят в отношении главного, то скажите, что у нас он занимается политикой, а вы все согласовываете с военным меджлисом.

— Я не знаю, Аслан Масхадов в курсе этой операции или нет, — согласился Бараев (знать-то он, конечно, знал). — Но когда проводилась подготовка к этой операции, то Аслан, Шамиль там присутствовали… Шамиль выполнял указания Аслана. Эта операция была сверхзасекречена чисто Шамилем. А исполнители — там были выбраны те люди, которые не думают о возвращении домой. Они готовы погибнуть. В течение двух месяцев мы проводили набор, выбирали людей, которые готовы погибнуть. Потом их вывезли, каждому объяснили, подготовили. Я точно не знаю; Аслан в курсе или нет. Но если Шамиль его подчиненный, лично с ведома Шамиля… Шамиль сказал: «Аллах акбар! Идите!» После этого мы пошли сюда.

Оперативный штаб тем временем готовился к штурму. Генерал Владимир Васильев в прямом эфире одного из федеральных каналов заявил о том, что прямая трансляция СМИ происходящего у захваченного здания может быть прекращена. «Не должно быть прямой трансляции с объекта, на котором находятся террористы, — сказал он, — тем более, из оперативного штаба. Мы сейчас в штабе намерены предпринять ряд шагов, и надеемся на понимание. Мы готовы работать, передавать информацию, но транслировать с места событий, в том числе действия спецслужб и правоохранительных органов, — неграмотно, непрофессионально».

В 6 часу утра 26 октября начался штурм.

Источник: Дюков А. Р.  Заложники на Дубровке, или Секретные операции западных спецслужб / Александр Дюков. — М.: Эксмо: Алгоритм, 2009