Маркетинг духа. Сектовед Александр Дворкин –о БАДах и нерелигиозных культах
Меняются вывески и форматы, вербовщики используют всё новые технологии обработки неокрепших умов, а сектой зачастую может оказаться организация, внешне не имеющая никакого отношения к религии.
О том, что происходит сегодня на поле борьбы с деструктивными культами и течениями, ставящими своей целью присвоить не только имущество и кошельки своих адептов, но и их свободную волю – разговор с известным российским сектоведом Александром Дворкиным, побывавшем накануне в Туле с лекциями.
С улицы – в соцсети
Дмитрий Борисов, «АиФ в Туле»: Александр Леонидович, что можно сказать о современных тенденциях относительно сект?
Александр Дворкин: - Активный рост их, который имел место в 90-е, прекратился. Общее число организаций остаётся примерно тем же. Но это не значит, что люди в секты не попадают. Приток равен оттоку. Тех, кого переработали, пережевали, и полностью выпотрошили, оказываются не нужными. Соответственно, возникла необходимость в вербовке других людей. Этот печальный баланс, увы, сохраняется. Но не всегда. Например, после запрета «Свидетелей Иеговы» в Российской Федерации в организации начался массовый отток. Немалая часть иеговистов не была готова к полуподпольному образу жизни. У другой части, лишившейся контроля со стороны своего руководства, появилось свободное время и, соответственно, возможность подумать о жизни и о том, что с ней происходит. И люди выходят из секты.
Важный момент: мы привыкли воспринимать сектантов как уличных вербовщиков – но большая их часть сегодня работает через социальные сети. А это можно делать практически из любой точки мира.
Другая современная тенденция – популяризация неоязычества. Это проблема достаточно серьёзная – не только церковная, но и касающаяся всех граждан. Неоязыческие группы часто заявляют о своём «патриотизме», особенной «русскости», государственнической позиции. На деле же эти организации зачастую контролируются людьми, далёкими от вышеназванных принципов. И проживающими за пределами России. «Сектантский вопрос» был всегда политизирован, но сегодня этот момент усиливается.
Достаточно бурно развиваются и псевдоправославные секты. Один из недавних примеров – деятельность запрещённого в служении протоиерея Владимира Головина из города Болгар в Татарстане.
Ассортимент на любой «тонкий вкус»
- Люди привыкли воспринимать секты, как нечто обязательно религиозное. А ведь это не так?
- Да, современные тоталитарные секты могут быть вовсе не религиозными организациями. И само определение сектантской деятельности не содержит в себе обязательного признака религиозности. Тоталитарная секта – это особого рода авторитарная организация, смысл существования которой – власть и деньги для руководства секты и его ближайшего окружения. Для таких организаций характерно: абсолютизация лидера и/или организации, вербовка при помощи обмана, манипуляции сознанием своих адептов, их эксплуатация. Примеры: всевозможные психокульты, тренинги личностного роста, курсы повышения внутреннего потенциала, организации многоуровнего маркетинга (продажа косметики, БАДов). Они могут размывать границы, называя себя «сетевиками», что неправильно, поскольку сетевая торговля – это, скажем, продажа товара через каталог. В этом случае можно говорить о соотношении цены и качества, хороший это товар или нет, честно или не очень работают продавцы – но это не будет иметь отношения к сектам, если отсутствуют критерии, которые я назвал ранее.
- Как человеку при поиске работы не попасть в такую нерелигиозную секту? По каким признакам её можно узнать?
- Если при устройстве на работу предлагают заплатить какую-то сумма, скажем, за обучение, курсы или тренинги – советую разворачиваться и уходить. Работа – это когда вы продаёте своё время, знания и умения. А если работодатель хочет, чтобы заплатили вы – это как минимум странно.
Другой вариант: вам предлагают на свои средства приобрести первую партию товара, который вы будете распространять, якобы получая огромную выручку. В данном случае также можно заподозрить попытки сектантского манипулирования.
- Что говорит нам на этот счёт российское законодательство?
- Государство всегда обращало внимание на эту проблему, но пока мы находимся на стадии «нащупывания» путей её решения. Я состою в рабочей группе по разработке антисектантского законодательства в Госдуме РФ. Работает большая команда юристов. Всё не так просто. От ограничений, которые можно было бы ввести на законодательном уровне, не должны пострадать законопослушные традиционные организации. Незаконопослушные же, напротив, будут искать способ их обойти. Как провести эту грань – пока непонятно. Существующее законодательство определённым образом может осложнить жизнь сектантам – но так, чтобы взять и всех запретить, такого не получится...
Кто в группе риска?
- Меняется ли на протяжении десятилетий целевая аудитория деструктивных организаций?
- Принципиальных изменений нет. Основная группа риска – люди в состоянии стресса, когда человек становится более внушаемым. Несмотря на то, что сектантская деятельность из уличного формата перекочевала в соцсети, методы работы остались традиционными: войти в доверие, заболтать, спровоцировать сильную эмоцию, взять на контроль, манипулировать...
- Какие из действующих сегодня в России сект самые опасные?
- Самая опасная секта – та, в которую попали ваши близкие. Другого ответа я дать не могу. Уровень информированности современного человека в целом вырос. Сложнее обмануть. Но и технологии заманивания совершенствуются.
У каждой секты свои приманки. Одни работают с одним типом личности, другие – с другим, третьи – с третьим. У каждого своя, как вы выразились, своя «целевая аудитория»...