1 Стараюсь не соваться в тёмные подворотни после полуночи...
Я решил ворваться в подворотню сюрпризом. Сюрприз ждал меня – их оказалось трое и совсем не бухих. Даже мой фирменный по яйцам не сработал – я умудрился промахнуться, пребольно лягнув при этом стенку.
Наверно, это к счастью, иначе вообще бы забили нафиг. Остаток драки я просто прыгал там в полной темноте почти на одной ноге, как дополнительный мятежный бабуин среди гамадрилов, давая девчонке удрать, похоже все равно уже без сотового. Потом мне конкретно наваляли.
Я попал в больницу, дивясь тому, сколько сотен повторяющихся болевых ощущений может оказывается доставлять день за днем каждый мимоходом полученный тумак.
И вот в эту тяжелую минуту меня навестила сестра. Она серьезно увлекалась разнообразными учениями, как правильно относиться к жизни, и быстро стала живой рекламой того компота, который творился у нее в голове – постройнела до осиной талии, еще больше похорошела и стала вся тихо сиять изнутри какой-то очень ненавязчивой доброжелательностью.
Свое учение она никогда даже не пыталась мне объяснить – это было все равно что раздолбаю-пятикласснику втирать теорию пузырьковой обратновывернутой Вселенной. Многочасовые физические упражнения, медитации и диеты я заменял пробежками на работу только для того, чтобы экономить время, а не расходовать его на всякую фигню. Вдобавок мне везло в жизни до этого случая. В общем, я был крайне тяжелой аудиторией для любого проповедника. Но когда сестра увидела меня в таком печальном состоянии, она сжалилась и сделала мне короткое внушение просто-таки пинковой мощности – с неожиданным жаром высказала все, что по этому поводу думает.
Уже к концу того дня я понял, что внушение действует. Меня теперь переполняла благодарность судьбе за то, что меня не прибили в течение двух предшествующих десятилетий. Особенно в девяностые, когда я остался жив действительно чудом. И даже эти муд@ки стали вызывать у меня симпатию – в моем организме оказывается 742 кости, селедка бы от зависти сдохла, и ведь ни одну не сломали, кроме носа – при таком количестве пи3дюлей это надо было умудриться или отнестись ко мне очень бережно. Я вспомнил даже, что эти Робин Гуды хреновы, обчищая мои карманы, сразу вернули мне мой страховой полис. Я сказал им тогда — «вам-то он нахрена, а мне теперь понадобится». Все доктора потом, завидев залитый кровью как в ужастике полис, относились ко мне внимательнее. И все-таки моя благодарность к этим гопникам оставалась какой-то натянутой – встреть я кого-нибудь из них без численного перевеса, отвесил бы не задумываясь.
Но в целом сестринская методика действовала. На третий день я почувствовал такой прилив сил, что сбежал из больницы – горели важные бумажки по работе. Шеф воспринял мой приход как восстание из мертвых.
Как водится, слухи о нанесенных мне повреждениях зажили уже своей жизнью. Он был приятно удивлен тем, что я вообще смогу когда-нибудь вернуться к работе, и особенно тем, что всего через неделю, и то так поздно потому, чтобы не пугать коллег своей рожей. Благодаря сестре я почти уже забыл об этом дурацком происшествии и говорил только о деле.
В ответ на прямой сочувственный вопрос шефа я честно перечислил полученные травмы, из которых финансовое значение имели только два вышибленных моста. Их все равно давно пора было менять, просто не было денег. Глядя на мою лиловую физиономию, шеф легко подписал заявку на премию для меня лично, которую он отфутболил неделю назад, и заявку на мою командировку в далекую тропическую страну – эта заявка также была ранее безнадежно пох@рена. Времени до поездки оставался как раз месяц, чтобы поставить мосты и расстаться с синяками.
Я ошеломленно глядел на только что подписанные совершенно непроходные бумажки и начинал догадываться, что попал в нужную тональность.
Помаргивая заплывшим глазом, я пустился в рассказ о тяжелой доле своего подразделения, которому уже два года не повышали зарплату. В результате трем десяткам человек буквально за час до закрытия расчетной ведомости была начислена премия – я не шучу. В общей сложности все эти подарки потянули примерно на миллион рублей больше, чем злосчастная пятисотка, вытащенная гопниками за три дня до этого с моего бездыханного тела.
Ничего, кроме искренней благодарности, я к ним с тех пор не испытываю.
Я знаю, что они восприняли бы это как издевательство.
Но это уже их проблемы : )