Монолог Светланы Алексиевич «Мы с нашим культом силы — варвары»
— Вчера узнала о присуждении мне премии Анны Политковской. Это было совершенно неожиданно. И после того — все время думаю об Анне.
Я думала и думаю: Анна — единственный человек, который остался чистым. Единственный человек, избежавший компромисса. Резкий, прямой. Словно свыше благословленный своей непримиримостью. И особым сиянием этой непримиримости.
А мы все — стали соучастниками того, что происходит в стране. Утром пьем кофе, заглядываем в компьютер: сколько там дней голодает Сенцов? Свыше ста тридцати? А-а-а…
Я встречалась с Анной раза три. Особенно запомнилась одна встреча, в Осло. Мы обе читали там лекции. Пошли пить кофе, долго разговаривали вдвоем. Конечно: это был обожженный нерв. Она без конца говорила о Чечне, о войне.
И возле нее было всегда отчасти стыдно. Да, быть собой — было стыдно. Потому что она дошла до конца. А мы нет. Она не позволяла себе никакого отступления.
Я говорила Анне: я не смогла бы сейчас поехать в Чечню. И работать так, как она. У меня кончился внутренний запас защиты от зла. От созерцания зла. Внутренний запас того, что позволяет свидетелю горя такого накала остаться нераздавленным. Я не выдержала бы ее опыта.
А Анна… сколько раз она ездила на войну? В лагеря беженцев? Входила с грузом воды в захваченный зал «Норд-Оста». Помните? Ей разрешили принести заложникам воду. Сколько у нее было таких бесстрашных стояний перед лицом зла и перед лицом горя? Десятки.
Но хорошо помню и ее слова: людей на стороне добра всегда больше, чем тех, кто служит злу. И именно из Чечни, из прифронтовой полосы Анна Политковская это знание вынесла.
Она говорила: люди на стороне добра вели ее по войне. Спасали. Помогали. И кто-то из них платил за это жизнью.
Я не хочу громких сравнений. Но по темпераменту текста, по бескомпромиссности Анна ведь была — Короленко наших дней. Помните? Он так часто в текстах срывается на крик! От бессилия. От накала гнева. Благородного гнева.
Но в его России еще можно было кричать. И люди — слышали. Слышат ли сейчас?
Когда бываю в школах, у меня все чаще после разговоров остается чувство: школа сегодня ограничивает опыт детей военным опытом.
Опыт святого, высокого, данный детям, — это война. Что очень опасно. Здесь заложена мина внутри: мысль о том, что мир насилия легитимен. Что сильные люди лучше слабых.
А я все время пишу о другом: о слабых. О выживании души. Не о том, как победить в войне: о том, как остаться на войне человеком.
На Украине я не была в зонах боевых действий. Но много разговаривала с беженцами из этих зон. И видела те же глаза женщин и детей, столкнувшихся впрямую со злом. С очень большим злом. Те же глаза, что у женщин и детей, переживших когда-то мировую войну.
И новейшие ликования сделали танк лучше американского, подводную лодку страшнее американской! — они не о технических приоритетах говорят. О технических приоритетах судить не могу. А вот о моральном содержании этих победных криков… Мы их считаем патриотизмом.
А это не патриотизм. Это варварство. Я думаю, что мы, с нашим культом силы, — варвары.
После Чернобыля мы все, весь мир, вплотную подошли к мысли: как опасно не любить! Даже не человека не любить, а жучка, паучка. Леса и грунтовые воды. Все, что мы так безжалостно насилуем ради прогресса. Природа в ответ на нашу нелюбовь взрывается яростью и бунтом.
Ее, природы, бунт может стать самым опасным из всех бунтов униженных и угнетенных, какие мир видел прежде. Природа кричит без звука, как опасно не любить! Мы не слышим.
Сейчас особенно возобновился культ грубого насилия. И мы с таким удовольствием вернулись в мир насилия! Еще раз: мы его заложники. И это очень пугает. Смотрите, с какой охотой судьи судят сегодня за репост, за шут знает что. И самое страшное, что люди в огромном «зале суда» (а сегодня он расширен до пределов всего мира — информация несется по миру мгновенно) слышат это «ликование судей». Удовольствие судить. И люди это впитывают.
Да, они не могут убивать сегодня невинных. По крайней мере — в нашей части света. По крайней мере — пока. Но отправлять в тюрьму по надуманным абсолютно обвинениям — могут.
Я думаю: мы все, люди нашей цивилизации, нашей «одной шестой» — заложники культуры войны. До сих пор. И может быть сегодня даже больше, чем были ими в конце XX века.
Записала
Елена Дьякова,
«Новая»
https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/10/05/78086-my-s-nashim-kultom-sily-varvary