Анатолий Скальный: Родченков очень умный. Он не похож на сумасшедшего
Бывший консультант Марии Шараповой профессор Анатолий Скальный в эксклюзивном интервью «Советскому спорту» рассказал о состоянии спортивной медицины в стране, работе со звездными клиентами, российских футболистах, допинговых скандалах, знакомстве с Григорием Родченковым и многом другом.
«НЕДОВЕРИЯ К МОИМ МЕТОДИКАМ НЕТ»
- С какими спортсменами вы работаете?
- Перед недавним чемпионатом мира ко мне приходили два дзюдоиста – Асхаб Костоев и Муса Могушков. Достаточно титулованные борцы, побеждавшие на чемпионатах России и международных соревнованиях. А вообще, начинали мы работать в спорте с пловцами. Это было еще в начале 90-х годов. Нас тогда привлекали к подготовке спортсменов к Олимпиаде в Атланте.
Наша система сработала отлично. Когда мы компенсировали дефицит каких-то веществ в организме спортсмена, результаты росли. Тогда в команде были великие чемпионы: Александр Попов, Алексей Акатьев.
- Кто был вашим первым клиентом?
- Алексей Акатьев – многократный чемпион мира и Европы в плавании на открытой воде. Ко мне его привел тренер Сергей Кустов. Тогда мы грамотно подобрали ему программу и смогли компенсировать его дефициты. После этого он стал лучше спать, восстанавливаться после тренировок, выиграл почти все ведущие мировые соревнования, поступил в МИРЭА и успешно закончил этот институт.
Собственно, через него к нам обратился главный врач сборной России по плаванию. Мы провели анализ состояния наших пловцов в тренировочном и соревновательном периодах, чтобы понять, какие показатели проседают у каждого из них – у кого-то магний, у кого-то кальций, у кого-то селен. А любой дефицит влияет на уровень функциональных резервов – из-за этого спортсмены не могут быстро восстанавливаться и показывать высокие результаты на соревнованиях.
Мы первыми персонализировали этот процесс. Раньше врачи в спорте давали всем под копирку одни и те же витамины. Но этим можно скорее навредить. Мы же для каждого составляли индивидуальную программу. Это все описано в моей диссертации.
- В чем состоит ваша методика?
- Мы определяем содержание химических элементов в волосах. Почему так? Потому что по волосам есть возможность определить хронический дефицит. То есть мы получаем результат анализа за длительный промежуток времени, а не в конкретный момент. Моментальный дефицит, который, например, возник после тренировки, можно определить с помощью анализов мочи и крови. Так что, один метод другой не заменяет. Просто нужно понимать, что ты хочешь выяснить и на что ты хочешь повлиять.
Эта методика усовершенствовалась годами. С главным специалистом по спортивной медицине в департаменте Москвы Зурабом Орджоникидзе мы провели массу совместных исследований и написали несколько книг.
- Чувствовали со стороны тех же пловцов перед Атлантой недоверие к вашим методам?
- Ничего такого не было. Они знали, что эти методики используются на Западе.
- Что было дальше?
- Я начал работать в футболе. Провел восемь лет (с 2000 по 2008 гг.) в центре спортивной медицины на Земляном Валу, помогая создавать программы для футболистов. Мы обследовали всех игроков Высшей лиги, собрали уникальный материал. На его основе я выпустил книгу, в которой описал, какие типовые отклонения бывают у футболистов, играющих в разных амплуа.
Тогда же мы начали внедрять в клубы персонализированный подход к коррекции спортсменов. И те команды, которые следовали нашим рекомендациям, сосредоточившись на доведении баланса в организмах своих игроков до совершенства, либо выигрывали чемпионат, либо показывали очень хороший результат, даже имея средний состав.
«АРШАВИНУ МНОГО ЧЕГО НЕ ХВАТАЛО»
- Приходилось сталкиваться с ситуациями, когда организм футболиста был очень сильно запущен с медицинской точки зрения?
- Да, нам доводилось регулярно выявлять спортсменов, которые находились в зоне риска. Однажды мы обследовали Константина Еременко, и я был в шоке! У него был грубейший дефицит селена! Из-за этого развивается дистрофия мышц – в первую очередь, миокарда, что может привести к инфаркту или вызвать синдром внезапной смерти.
Я тогда сказал: «Как он вообще может играть? Ему надо срочно заканчивать!». Мне говорили: «Да вы что? Это наш лучший игрок, сборная и клуб на нем держатся». Через несколько месяцев он закончил с футболом и ушел из жизни в достаточно раннем возрасте.
Похожая история была с футболистом Александром Ширко. У него тоже был дефицит селена, из-за чего его постоянно мучили микронадрывы мышц. Мы ему помогли. После этого он сказал фразу, которую я запомнил: «Если бы я узнал раньше, что за 180 рублей у меня была возможность все это исправить, то мог бы играть гораздо дольше».
- Я правильно понимаю, что спортсмены попадают к вам по рекомендации своих врачей?
- Мы стремимся к этому, но три четверти находят нас сами. Футболистов и хоккеистов к нам направляют врачи. Кстати, наибольший интерес к нашим услугам проявляют иностранцы. Они куда более бережно относятся к своему здоровью, чем наши. В «Спартаке» нулевым самым здоровым был македонец Игор Митрески.
Иногда спортсмены к нам приходят по рекомендации личных тренеров и даже спонсоров. Особенно это касается молодых перспективных теннисистов, на которых делается ставка. Футболисты, хоккеисты, теннисисты, борцы – они составляют наш основной контингент.
- Вы сказали, что Митрески был самым здоровым в «Спартаке». А что с нашими футболистами?
- Моя философия состоит в том, что спортсмена нужно закладывать изначально. Я не согласен с некоторыми методами тренировок – с перегрузкой детей в предпубертате. За рубежом нет таких бешеных нагрузок. Детям позволяют формироваться постепенно как атлетам.
А когда мы смотрели Билялетдинова, Аршавина… Ну как они могут отбегать 90 минут в хорошем темпе? У них просто не было функционала, чтобы выдерживать нагрузки. Они ж должны бегать на каком-то топливе.
Моя философия вообще состоит в том, чтобы наблюдать спортсменов с детских лет. Например, известную гольфистку Марию Верченову я веду буквально с десяти лет. Мы помогали ей правильно пройти этап взросления, чтобы лучше сформироваться как спортсменке.
- Чего не хватало Аршавину?
- Да много чего не хватало. Как, например, человек с дефицитом железа может играть в футбол? Ему ж кислорода не хватает, когда он долго бегает.
- Что вы в таких случаях делаете?
- Прописываем препараты, которые помогают восполнить дефициты тех или иных веществ в организме. Наша цель – восстановить баланс, а в некоторых случаях и усилить некоторые функции.
Вот недавно у меня были спортсмен с дефицитом аргинина и цитруллина, что проявляется в слабой работе капилляров, медленном кровенаполнении органов. Для этих случаев есть «Вазотон» и «Стимол» - стимул-препараты, которые повышают выносливость. Но не у всех. Лучше всего он работает в тех случаях, когда в организме есть дефицит.
А вообще, многие «секреты» нашей кухни я описал в недавно вышедшей книге «Микроэлементы и спорт».
- Но здесь возникает вопрос допинга.
- Совершенно верно. Знаете, почему кобальт внесли в список запрещенных препаратов? Потому что он повышает уровень эритропоэтина. Но, подождите, а как тогда быть, если у человека дефицит кобальта в организме?
- Надо получать терапевтическое исключение.
- Да! И я всем спортсменам говорю, чтобы они не боялись этого. А врачи сборных зачастую просто не хотят заморачиваться.
- Спортивная медицина в нашей стране…
- Слабая. Очень слабая. Я, порой, просто поражаюсь невежеству наших спортивных врачей. И это не голословное заявление. Я же все вижу по спортсменам. Ко мне иногда приходят клиенты, которые заработали болячку на ровном месте.
- Но если верить тренерским штабам некоторых сборных, уровень медицинского обеспечения растет.
- Мне однажды один наш чиновник сказал такую фразу: «Пожалуйста, никогда не говорите, что вся фарм-программа Марии Шараповой стоит 200-300 долларов в месяц». Ведь больше-то и не нужно. А на медицинское обеспечение сборных выделяются миллионы. Куда они уходят?
«ТО, ЧТО ПРОИЗОШЛО С ШАРАПОВОЙ – БАНАЛЬНЫЙ НЕДОСМОТР»
- Шарапова начали принимать мельдоний по вашей рекомендации?
- Да, я ей назначил мельдоний, потому что увидел у нее изменения на ЭКГ. В ее анализах тоже были изменения негативного характера, которые требовали прикрытия. Мельдоний – это не какое-то чудо-средство, а просто защитник клеток от повреждения. У меня все записи сохранены, я предъявлял их на слушаниях в Спортивном арбитражном суде – два с половиной часа давал показания по скайпу. Когда-нибудь напишу мемуары об этом.
- Как же так получилось, что она принимала этот препарат в запрещенный период?
- Я перестал сотрудничать с Шараповой в 2013-м году. А то, что произошло – это банальный недосмотр. Каждый препарат, который выписывается спортсмену, надо проверять на наличие в списке запрещенных.
Я потому так хорошо и знаю Григория Родченкова. Ведь перед тем, как давать клиенту какие-то препараты, я шел в Елизаветинский переулок, проверять их по спискам WADA, представителем которого Родченков являлся. С ним я и согласовывал списки препаратов и спортпитания. Он подписывал мои назначения как представитель WADA.
- Мельдониевый скандал – спланированная акция против российского спорта?
- Вы знаете, какую информацию я нашел в открытых источниках? Я не понимаю, почему об этом нигде не пишут. По заказу министерства внутренних дел Германии независимая американская некоммерческая организация разрабатывала метод по определению следов мельдония в анализах. И сейчас американцы благодарят немцев за финансовую помощь в разработке методов по выявлению милдроната. Интересно, правда?
А знаете как они сделали вывод, что мельдоний является допингом? На основании тезисов, которые описывали случай с какими-то грузинскими борцами, и письма доктора из Литвы, написавшего, что после приема милдроната спортсмен испытывает какой-то суперподъем.
Знаете, что такое тезисы? Это просто слова, а не научное заключение. Это не серьезная работа. Ими можно ботинки вытереть. Серьезных исследований, подтверждающих, что мельдоний дает спортсменам какие-то преимущества, нет. Следуя этой логике нужно запрещать многие другие препараты: рибоксин, инозин, карнитин. Антиоксиданты надо запрещать – это ж тоже протекторы.
- То есть в этой истории видится чей-то заказ?
- Здесь явно виден чей-то злой умысел. Наша главная ошибка в том, что в свое время не продвинули своего человека в WADA. А такая возможность была – рассматривалась кандидатура Вячеслава Фетисова. Сейчас у нас нет представителя в WADA, поэтому мы получаем соответствующие решения.
Я нашел программную речь главы Всемирного антидопингового агентства Крэйга Риди, в которой он в момент своего назначения говорил, что самый перспективный метод определения допинга – анализ волос. Чем мы и занимаемся. Тогда бы все спортсмены были уравновешены. В волосах можно найти молекулы любого органического вещества.
К слову, глава Независимой общественной антидопинговой комиссии Виталий Смирнов одобрил наши предложения по использованию анализа волос в оценке питания спортсменов и поиска запрещенных препаратов в их организмах. Есть соответствующая резолюция. Но в Олимпийском комитете России (ОКР) все застряло на уровне помощника Александра Жукова.
Если бы эта система была принята, не было бы таких схем приема допинга: мы сейчас спортсмена накормили, потом его промыли, в крови ничего нет, в моче ничего нет. Но в волосах-то есть! И тогда американцы успокоятся. А то они мутят постоянно. Ведь банки, которые они ставят спортсменам, это же кровяной допинг. Фелпс выиграл очередные медали после этих процедур и потом куда-то сразу исчез.
- С Шараповой вы работали с 2005 года.
- Да, она пришла ко мне, когда ей было 19 лет. После победы на Уимблдоне.
- Вам было комфортно с ней работать, когда она уже стала суперзвездой?
- Вы знаете, я работаю серьезно, поэтому могу поспорить с кем угодно: мамой, папой, тренером. Мария и ее штаб меня очень хорошо слушали. С ее тренером Томасом Хогстедтом мы вообще подружились. У нас было плодотворное сотрудничество, потому что они видели результат. В те моменты, когда мы вели Шарапову, она играла ровно, и это было самым главным.
Конечно, ее иногда раздражало то, что я звоню, контролирую. Ведь каждый день я ей расписывал, что нужно делать с утра и до вечера – когда есть, когда отдыхать. Вывести человека на пик формы к сложному турниру вроде «Ролан Гарроса», на котором матчи постоянно переносятся, это очень сложный и тонкий процесс. Ведь здесь очень важно восстановление, своевременная углеводная нагрузка и т.д.
То, что наша система работает, подтверждалось на практике неоднократно. После окончания договора с Шараповой, моими клиентами были многие российские теннисистки. В том числе Светлана Кузнецова, которая буквально через три недели после заключения договора с нами выиграла турнир в Вашингтоне, впервые за четыре года! Потом она закрепила успехи и постепенно вернулась в топ-10.
- Почему вы решили прекратить сотрудничество с Шараповой?
- Во-первых, я устал. Но не буду прибедняться, в конце концов, я заработал хорошие деньги. Во-вторых, мы добились всего, к чему стремились. Была задача выиграть все четыре турнира «Большого шлема». Шарапова их выиграла. Но простое человеческое общение мы не прекращаем по сей день.
«АНАБОЛИКИ И АЛКОГОЛЬ ПОМОГАЮТ БЕЖАТЬ БЫСТРЕЕ? ГЛУПОСТЬ!»
- Вы сказали, что хорошо знаете Григория Родченкова. Что это за человек?
- Я с ним пересекался по разным вопросам. Он же химик, а я преподавал на кафедре токсикологической химии в Первом меде. И мои студенты уходили к нему работать в лабораторию. Многие до сих пор там работают. У нас даже с ним был разговор, что я буду руководителем его докторской диссертации.
Григорий Родченков – это спортсмен, легкоатлет, по жизни очень шустрый. К нему постоянно ломилась куча людей. Могли у него быть там какие-то дела? Наверное, да. Я не знаю этого. Приходил к нему в основном по поводу препаратов для Шараповой. И когда я к нему приезжал, то всегда приносил банку хорошего кофе. Он очень много его пил.
- Кто-то считает его гением, а некоторые – шарлатаном.
- Родченков очень умный и толковый специалист. Его же иностранцы к нам прислали. Он работал в Канаде. Я бы, конечно, его не демонизировал. Но не понимаю одного: почему Родченкова не уволили после истории с уголовным преследованием его сестры? Если у нас так много крутых специалистов, зачем оставлять человека с подмоченной репутацией?
- Родченков не производил на вас впечатление сумасшедшего?
- Нет, конечно. Но надо понимать, что среди людей, работающих в мире спорта, полно акцентуированных личностей. Если бы кто-то не был психопатом, то у кого-то дочка не стала бы чемпионкой.
- Вы верите в то, что можно принять три таблетки анаболиков, запить их дорогим алкоголем и побежать быстрее?
- Нет, конечно, это глупость!
- Тогда откуда взялись разговоры про «Дюшес»?
- Без понятия.
- Вы верите в существование государственной системы поддержки допинга в России?
- Я верю в то, что в нашем спорте есть люди, которые готовы на все, чтобы угодить начальству, но не в государственную систему. Но при этом я знаю, как крупные чиновники умеют принуждать.
- То есть это все исключительно инициативы конкретных людей?
- Ну, конечно. Домашнюю Олимпиаду надо выиграть, как-то проявить себя!