Выдернутые из мирной жизни. Забудутся ли афганские «жернова»
День ВДВ прошел без эксцессов. Фонтаны целы, головы ныряльщиков - тоже. Эта странная традиция купаться в фонтане все еще шокирует мирных горожан. О том, что пришлось пережить воевавшим десантникам, они знают разве что из художественных фильмов, да из газетных статей. А десантники помнят. Может, поэтому и позволяют себе лишнего, потому что не заживает эта рана. И, наверное, никогда не заживет
Тяжкие думы
За время службы в Афганистане нашему земляку Николаю Зюлькину пришлось провожать «в отпуск бессрочный порванных в клочья» троих земляков: «Двое были из нашей 103-й воздушно-десантной дивизии. Изувеченное душманами тело Анатолия Парваткина нашли в старом заброшенном колодце, - хмурится мой собеседник. - А разведгруппа, в составе которой был Коля Князькин, попала в засаду, и дело дошло до рукопашной. В ход пошло все: ножи, саперные лопатки, кулаки и даже зубы. Он, парень далеко не крепкого на вид телосложения, первым же ударом ножа завалил «духа». Затем поспешил на помощь командиру, схватившемуся сразу с тремя моджахедами. Уложил еще одного бородатого, а следом и третьего. Но когда бросился догонять своих прорывающихся товарищей, пуля попала ему в голову. А Саша Лукин подорвался на мине».
Тогда в начале 1980-х, солдаты саперного батальона по воле командиров обмывали и обряжали в кабульском морге своих погибших товарищей. Восемнадцатилетние мальчишки, глядя на изуродованных таких же, как они парней, думали об одном - если смерть, то лучше сразу, без мучений, без изуверских пыток религиозных фанатиков...
Как в «Девятой роте»
В армию Николая Зюлькина призвали осенью 1979 года с третьего курса строительного института. Едва прошел курс молодого бойца и принял присягу, как среди солдат поползли слухи, будто их скоро перебросят то ли на Кубу, то ли в Никарагуа. В общем-то, бойцы были готовы отправиться хоть к черту на рога, лишь бы побыстрее закончились ежедневные многочасовые изнурительные занятия. Но только в декабре десантники узнали - наши вошли в Афганистан.
«Примерно тогда же нас - около четырех сотен молодых солдат - перевели в отдельный полевой лагерь и объявили, что будут готовить к службе в ДРА, - вспоминает Николай. - А нам это в радость было - романтика! Правда, ее немного поубавилось с началом тренировок. Бегали, лазили, ползали по окрестным сопкам до седьмого пота, до дрожи в коленях, но за это отдельное спасибо отцам-командирам: в дальнейшем эти навыки многим спасли жизнь!
На огромном «Антее» нашу ораву 15 мая 1980 года перебросили в Кабул. Фильм «Девятая рота» помните? Один в один - на аэродроме стрельба, крики, мат, кто-то куда-то мчится, и, кажется, до нас никому нет дела. Голова кругом. Но уже вскоре офицер из саперного батальона увез нас в расположение. И так же, как в вышеназванном фильме, «старики» в армейской палатке, едва завидев нас, выдали: «Ну, попали вы, салабоны. Вешайтесь, вам каюк!»
Всем амба!
Первый боевой выход долго ждать не пришлось. Колонна почти из сотни машин с полевыми кухнями, танками и «градами» втянулась в горное ущелье. Нитка (так окрестили колонну солдаты) двигалась вперед, что называется, в час по чайной ложке - впереди дорогу обследовали саперы. Когда миновали мост, самое опасное на этом отрезке место и саперы запрыгнули в свою БМДэшку, грянул взрыв.
«Очнулся я в считанные секунды. Автомата в руках нет, нашарил его в кромешной тьме, - вновь переживает те события наш земляк. - Слышу, командир орет: «Все из машины, сейчас рванет!» У нас-то внутри и мины, и взрывчатка, да еще боекомплект. Я наружу. Гляжу, взводный из люка за шиворот тащит рядового Краснощекова. Едва они отбежали - новый взрыв. Оглушило так, что слышать перестал. И только словно в замедленном кино - в мою сторону летят два тяжеленных катка от БМД. Хорошо, что плюхнулись рядом, а так бы мне точно крышка. Сначала я не понял, что за песчаные фонтанчики возле меня пляшут. А потом дошло: это же по мне «духи» длинными очередями шпарят! Тут и слух вернулся. Залег за валуном, гранаты рядом положил на всякий случай. Ну, думаю, живым я вам не дамся. Вот такой он был, первый бой».
В следующий раз по-настоящему страшно Николаю стало во время Панджшерской операции. Засевший на горных уступах противник открыл по шурави (советским солдатам) шквальный огонь. Николай, глядевший в триплекс, хорошо помнит, как быстро приближались к их боевой машине разрывы. По обшивке вовсю тарабанили пули.
«Не стоять, мех (механик-водитель), не стоять, иначе мы - мишень!» - лупил кулаком по плечу оторопевшего солдата командир взвода. Насмерть перепуганный паренек вдавил в пол педаль газа, и машина юзом поползла в сторону ущелья. «Мы падаем, падаем!» - орал кто-то рядом с нашим земляком. Да и сам он чувствовал, как проваливается в пустоту. В мозгу в это время билась только одна мысль: «Всем нам амба!»
«Очухался я оттого, что на меня упал пулемет, - продолжает мой собеседник. - Тишина стояла гробовая. Лежу на спине. Все вверх ногами. И вдруг слышу, кто-то бормочет: «Я живой, живой, живой». Потом и остальные начали потихонечку шевелиться. Вы не поверите, но кроме ушибов, а мы дважды перевернулись в воздухе, прежде чем многотонная махина рухнула вниз на подбитый ранее бензовоз, мы отделались лишь шоком».
Когда с помощью двух танков БМДешку вытащили на тросах, и пришла пора двигаться дальше, никто не хотел в нее садиться. В чрево живучей техники комбату пришлось загонять своих бойцов отборным матом и нешуточными пинками.
А в декабре 1981-го Николаю Зюлькину и его товарищам целую неделю пришлось дежурить по ночам на господствующей высоте. Ждали «духовский» караван. И вот в одну из ночей ребята увидели, что по соседнему склону с гор с фонариками спускаются вооруженные люди. Огоньков насчитали больше семидесяти. Сообщили по рации своим. Но, видимо, и бородатые засекли шурави. Скрытно они подобрались к высотке, и, если бы не заранее выставленные мины, парням пришлось бы совсем туго. Но все равно бой продолжался до утра.
«Втихую пацаны уже начали оставлять для себя по одному патрону, чтобы не попасть в плен, - сжимает кулаки Николай Григорьевич. - Когда душманы внезапно прекратили атаку, боеприпасов у нас оставалось минут на десять хорошего боя. Уже потом мы узнали, что их разведдозор засек движение наших. Поэтому они и попробовали скрыться. Не вышло. Получается, не зря мы караулили их семь ночей кряду».
Домой!
Домой пензяк улетал на Ту-154. Но сначала был Витебск - военный городок, ставший уже родным для 103-й Гвардейской воздушно-десантной дивизии, где с демделями провели серьезную беседу. Замполит рассказал солдатам, что их предшественники, вернувшиеся из Афгана, буквально опьянели от свободы и, после того как в городе им в ресторане сделали замечание, разгромили заведение общепита в считанные минуты. Здорово досталось и подоспевшему к месту событий патрульному наряду милиции. Заодно накостыляли и таксистам, предложившим за трояк (три рубля в те времена были серьезными деньгами) домчать солдат до железнодорожного вокзала. Поэтому Николая с товарищами продержали в части до последнего и привезли на вокзал только за пять минут до отправления поезда. Что делать, из песни слова не выкинешь...
«Иду через лесок, подхожу ко двору и вижу, как отец убирает снег, - вспоминает Николай. - А стоял он спиной ко мне. Вот я уже рядом, тихонько трогаю его за плечо: «Здорово, батя». Он поворачивается, пару секунд молчит, а затем произносит всего одно слово: «Живой». И по щеке катится слеза».
Ныне Николай Зюлькин - кавалер медалей «За боевые заслуги», «От благодарного афганского народа» и знака «Воин-интернационалист», пенсионер МВД, один из руководителей центра, который готовит частных охранников.