«Не могу поверить, что человек с такой сытой жизнью повесился сам»: идет суд по делу о гибели рядового Коржича
Вторую неделю Минский областной суд в здании суда Московского района рассматривает громкое дело о гибели рядового Александра Коржича. В доведении до самоубийства обвиняют трех сержантов - Евгения Барановского, Егора Скуратовича и Антона Вяжевича - им от 20 до 23 лет. Всего потерпевших по делу 56 - среди них и 22 солдата-срочника, которые каждый день приезжают на заседания.
Первой показания давала мама солдата, Светлана Коржич, затем начались допросы солдат, которые тоже пострадали от дедовщины. Они рассказывают, что за пользование телефоном платили сержантам взятки - от 30 рублей, многим за разрешение сходить в магазин приходилось покупать командирам еду и сигареты. А еще говорят о подъемах по приказу сержантов после отбоя, отжиманиях в противогазах и побоях.
«Барановский волновался за Коржича: звонил его маме и сестре, просил выслать таблетки»
В среду, 15 августа продолжают допрашивать потерпевших. У рядового Сергея Шилко с Коржичем были хорошие отношения, они достаточно плотно общались.
- Он был неконфликтный человек, никуда не ввязывался. Не хотел на себя ответственность брать, ему проще было отойти в сторону. Он рассказывал, что до призыва жил небедно, деньги у него водились. Хвастался, что помог маме ремонт в квартире сделать. Собирался купить дорогую машину, когда вернется домой. К службе в армии он был не подготовлен: как физически, так и морально. Ему всегда было проще откупиться, чем что-то сделать самому. Была отлаженная практика: он что-то покупал Барановскому, а тот взамен ему делал поблажки. Коржич никогда себя никак не проявлял, прятался за спины других, чтобы на него не падало внимание сержантов.
Александр Коржич жаловался Сергею на самочувствие, говорил, что у него болит сердце, а от таблеток, которые ему дают, становится плохо. Поначалу Сергей думал, что Коржич симулирует. Потом у солдата возникли другие мысли: о том, что Коржич сам себя убедил в том, что у него болит сердце.
- Мы сходили с ним в медпункт, и я своими глазами видел, что ему дали две таблетки обычной валерьянки. Он настаивал, что ему от валерьянки плохо, я ему говорил, что этого не может быть, - продолжает Сергей Шилко.
После выписки из медпункта Коржич стал другим человеком, ушел в себя. Веселый общительный парень, каким Саша был в начале службы, вдруг стал молчаливым, мог просто сидеть и смотреть в стену.
- Был период в два-три дня, когда Коржич выписался из медпункта и его еще не забрали в медроту. Тогда я его видел в последний раз, он говорил: «Я здесь сдохну, меня не хотят лечить. Меня эта армия доконает, нужно отсюда уезжать». Знаю, что Барановский за него волновался: звонил его родителям, двоюродной сестре, просил, чтобы выслали таблетки.
По словам Сергея, Коржич любил себя и щепетильно относился к своему здоровью.
- Если у него мозолька выскочила - сразу бежал покупать новые берцы. У него всегда была самая большая аптечка , в тумбочке стояла косметика. Это человек, который все время говорил, что не хочет умирать. Не могу поверить, что человек с такой сытой жизнью пошел и повесился. Не верю, что он сделал это сам.
Солдат рассказывает про случаи дедовщины, останавливается на эпизоде с отжиманиями в противогазах - говорит, что это была дисциплинарная мера. По-другому объяснять сержанты не умели.
- Сержанты нас спрашивали чуть ли не на каждом построении, как мы хотим жить - по уставщине или по дедовщине. И в основном мы жили по дедовщине. Потому что когда мы жили по уставу, в туалет можно было ходить два раза в день, курить запрещалось, в магазин нельзя было ходить.
При этом Сергей настаивает, что жаловаться было бесполезно: офицеры поддерживали те меры наказания, которые применяли сержанты.
- Когда я пытался как-то вмешиваться, повышать голос - это сразу пресекалось. Если не на уровне сержантов, то на уровне офицеров. Как-то я сходил купил себе пачку вафель в личное время. Меня увидел сержант Вяжевич - возник конфликт, дошло практически до драки. Вяжевич нажаловался другим сержантам. После этого прапорщик Вирбал при всех объявил мне строгий выговор. Я стал возмущаться - за что? Я только сходил в свое личное время в магазин. Тогда он объявил мне 5 нарядов вне очереди.
Напомним, 21-летнего солдата-срочника из Пинска нашли повешенным в подвале воинской части в Печах 3 октября 2017 года. В первоначальную версию о суициде, которую рассматривал Следственный комитет, родные не поверили. Мама Александра Коржича настаивала на том, что ее сына убили. Следствие сделало вывод, что 21-летнего парня довели до самоубийства.