Крымский альпинист: Вершины покоряются тактикой мелких шагов
Накануне праздника ForPost пообщался с крымским альпинистом Михаилом Шабановым и попытался понять, почему люди «заражаются» вершинами, как покоряют самих себя и зачем возвращаются в горы снова и снова.
С Михаилом встречаемся в небольшом кафе возле железнодорожного вокзала Симферополя. Место символичное — на перекрёстке дорог: через пару дней после этого разговора мой собеседник отправился в девятый раз покорять вершину Эльбруса — горы-пятитысячника (высота более 5000 метров), самой высокой вершины России и Европы.
— Почему ходите на Эльбрус уже в девятый раз, чем он манит?
— Мне вообще горы нравятся, любые. Лучше, конечно, те, на которых ещё не бывал, но Эльбрус каждый раз открывается с новой точки зрения, в первую очередь за счёт подвижки ледников — видно, как ледники ползут, уменьшаются в размерах, тают. Когда-нибудь Эльбрус может вообще избавиться от ледников. Пока что ледники есть.
Чем ещё привлекает? Пожалуй, местным колоритом. И отдельно — гастрономией. Из-под земли прямо булькает вкусная минералка — это есть в Приэльбрусье. Да и с голоду там умереть невозможно, как минимум, можно ягод нарвать — и уже сыт. Продукты там намного дешевле наших. А мёд просто замечательный.
— На каком уровне там заканчивается цивилизация?
— Самое высокое место, где ещё живут люди, — именно из населённых пунктов, а не турбаз — это, пожалуй, посёлок Терскол. Он находится на высоте около 2000 метров над уровнем моря. Чуть ниже находится посёлок Эльбрус — 1800 метров над уровнем моря.
А из самых высокогорных, пожалуй, село Тменикау — оно находится в Северной Осетии — Алании. Это уже далековато от Эльбруса, ближе к другому пятитысячнику — Казбеку. Находится оно на высоте тоже около 2000 метров, но по сравнению с посёлком Терскол оно буквально вымирает: три двора, несколько коз, коров — и всё. Туда люди ездят только чтобы посмотреть, что это село существует ещё.
— Как часто бываете на Эльбрусе?
— Стабильно два раза в год. Сезон открывается обычно в конце июня, если снега было немного, и заканчивается в первой половине сентября. За это время я успеваю осуществить два восхождения. Можно и больше, но я, честно говоря, стараюсь каждый раз придумывать новые маршруты; ходить по одному и тому же — неинтересно. Тем более до сих пор горы остаются хобби — я бы не сказал, что это основной способ заработка. Хотя хобби может при желании приносить прибыль, если устроиться гидом в коммерческую фирму.
— Как проходили первые восхождения?
— Второе было достаточно сложным — это был траверс с восточного направления на южное. Сейчас всё гораздо проще: прошло время, был сделан не один поход. И вот этот поход, который будет сейчас, — это девятое наше восхождение на Эльбрус.
— Наше — это чьё?
— Группы. Дело в том, что некоторые люди из состава группы уже пойдут в третий или в четвёртый раз. Непонятно, почему их так манит гора, но им действительно хочется ещё и ещё раз подниматься. Видимо, это сродни какому-то наркотику.
— Но, кроме постоянных участников, есть же и те, кто идёт, допустим, в первый раз. С чего начинается восхождение?
— С понимания того, что любое восхождение — это в первую очередь преодоление самого себя Очень большую роль играет психологическая нагрузка. Я в основном набираю в группу психологически совместимых людей, в возрасте примерно от 25 до 50 лет. Младше 25 участвуют ограниченно — в первую очередь это связано с тем, что им присущ юношеский максимализм и напор. Это хорошие качества, но Эльбрус — гора, которая требует усидчивости и терпения.
— Усидчивости?
— Трудно высидеть в палатке три дня, когда льёт дождь. Молодёжь начинает сходить с ума и через какое-то время говорит: всё, идём в дождь. По итогам такого прохода по дождю ничего хорошего не бывает: люди простужаются, болеют и восхождения им тогда точно не видать. На такой вещи часто играют коммерческие гиды.
— На отсутствии терпения?
— И на погодных условиях. Они же деньги уже получили внизу за восхождение. Берут группу, заводят — «рвёмся на гору» — и через какое-то время люди просто изматываются и им на гору уже лезть не хочется, либо из-за здоровья, либо в силу психологических причин: когда два-три дня спишь в мокром спальнике, все вещи сырые, рюкзак стал тяжелее на несколько килограммов из-за дождя, то уже всё, в горы не хочется. Люди хотят поскорее домой.
— Но, наверное, триумф на вершине стоит сырого спальника и тяжёлого рюкзака?
— Многие забывают вот о чём: там, на горе, когда они поднимутся, их не ждёт сладкий чай, тёплая постель. Напротив, будет всё холоднее, ветер сильнее. Кроме того, нужно рассчитывать силы не только на то, чтобы подняться в гору, но и чтобы спуститься.
— То есть и на обратном пути не расслабишься?
— Знаете о самом горячем историческом споре, связанном с альпинизмом? Когда первая группа поднималась на Эверест — это были Ирвин и Мэллори, которые совершали восхождение в 30-х годах, — они вроде как поднялись на Эверест, но погибли на обратном пути. В 1999 году нашли тело Мэллори и сделали такой вывод, потому что у него, например, не было найдено при себе флага Британской империи и фотографии любимой жены. Именно их он надеялся оставить на вершине. Это породило, конечно, новую череду вопросов о том, были ли они на вершине или нет. Так вот, возвращаясь к Эльбрусу, я считаю, что полноценное восхождение — это не когда человек достиг какой-то вершины, но погиб на обратном пути, а когда он выжил и благополучно вернулся вниз.
— А Эльбрус часто забирает жизни?
— За то время, пока мы были на Эльбрусе, было по крайней мере две смерти. Точно известно, что погиб украинский альпинист, потом где-то с юга от горы погиб белорус, и потом, по-моему, пострадали от камнепада москвичи. Насколько их травмы оказались фатальными, мне неизвестно. В то же время я знаю о нескольких случаях, когда были проведены спасательные работы и когда люди угодили в больницу с отёками лёгких, потому что недостаточно акклиматизировались. Надо подходить к горе подготовленным, без эйфории, не рваться туда.
— А как готовиться?
— Самое простое — бегать. Но вообще любой физически здоровый человек без вредных привычек, без проблем с сердцем, суставами может подняться на эту гору. Три года назад я водил одного офисного клерка на Эльбрус с севера — у него был избыточный вес и ещё много чего — и он тем не менее поднялся, хотя никакого спортивного прошлого, если не считать шахмат, у него не было. У него остались самые положительные впечатления: он сбросил вес, взялся за себя, и сейчас покоряет вершины, но уже другие и не с нами. Ему всё-таки больше подходит вариант с большим комфортом, и он путешествует там, где предлагают ночёвку в базах, где подвозят на специальных гусеничных вездеходах поближе к вершине, — и тем не менее он ходит. Уже побывал в Бразилии, в Африке, в Средней Азии. То есть человек заразился этим делом — приятно, что так вышло.
— Многие «заражаются»?
— По статистике — почти все. Но главное, чтобы человек не возгордился. Побывал на Эльбрусе — это хорошо. Но Эльбрус — это не одна вершина, таких вершин много. На Эльбрус у нас уже просто протоптана дорога, мы знаем, как с этой горой общаться, когда от неё ждать погодных сюрпризов.
— Часто сюрпризы бывают?
— Три-четыре дня — хорошая погода, три-четыре дня — плохая. Эта цикличность постоянная. И стабильно со второй половины дня, примерно с двух часов, погода портится: либо ветер усиливается, либо находят тучи и начинается дождь. Поэтому очень простая рекомендация — вставать рано утром, идти быстро, доходить до места ночёвки в обед или ближе к нему, ставить лагерь и уже потом осматриваться, что делать дальше.
— Что делают люди в этих перерывах — в ожидании ночёвки или в плохую погоду да ещё и три-четыре дня? Мне кажется, если это время не заполнить, то можно полезть на стенку.
— Обычно я рекомендую взять книжку потолще и читать. Некоторые люди, я заметил, занимаются творчеством — начинают писать стихи или даже рисовать. Одна девушка вернулась из похода и написала небольшое эссе, приложила фотографии — получилось очень даже неплохо. Особенно, если учесть, что Эльбрус её «вырвал» из бездны отчаяния: у неё была личная трагедия — скончался муж. А поход на Эльбрус столкнул её с мёртвой точки и снова подарил вдохновение. Я надеюсь, она и в будущем нас удивит.
— То есть не зря пару лет назад в моду вернулись фильмы о преодолении себя через преодоление вершин или пустынь или других объектов дикой природы?
— Люди излечиваются таким образом. Это формат трудотерапии. У Теодора Драйзера в книге «Гений» описано, как один художник излечился от творческого застоя исключительно тем, что устроился на работу на лесозаготовки. Так же и с горами.
— Вот, кстати, если судить о таких походах по фильмам: много ли в реальной жизни таких, которые отваживаются покорять горы в одиночку?
— Хватает. Но лично я противник хождения по горам в одиночку, да и по лесам тоже. Во-первых, потому что если человек один потеряется, никто не сообщит, где он находится. Все пострадавшие, упавшие с обрывов, пропавшие без вести — это всё любители соло-походов.
Единственный способ уберечь себя и других — ходить группой. Альпинизм — групповой спорт, не одиночный. Кроме того, преодоление, например, трещин на ледниках тоже требует группового хождения. Люди ходят в связках: подходят, один человек прыгает, если срывается — связка его держит. А в одиночном походе упал — всё. Тебя никто не найдёт. Да и глубину таких трещин никто не мерил, там может быть как пять метров, так и пятьдесят и больше. Исключения бывают, но редко.
— Но бывают?
— Известен исторический пример Джо Симпсона. Этот альпинист упал в трещину, и его товарищи подумали, что он погиб и оставили его. А он выжил и со сломанными ногами через несколько дней выполз из трещины и приполз обратно в лагерь. Всё это время он пил только воду, которую собирал с помощью коврика для сна — топил на нём снег в жаркое время и пил. Так хотел жить, что хватило сил доползти до цивилизации.
— То есть без силы воли в горах делать нечего.
— Всегда важна выдержка. Тише едешь — дальше будешь. Нахрапом горы брать не нужно: удался кусочек хорошей погоды — надо переместить немного выше лагерь. Здесь справедлива шутка о том, что если не можете двигаться к вершине, ползите или просто ложитесь в направлении к вершине. Вершины покоряются тактикой мелких шагов. Так был покорён Эверест: создавалась сеть базовых лагерей, между которыми передавалось снаряжение, всё ближе и ближе к вершине. И потом в какой-то момент из последнего лагеря последние 200-300 метров люди буквально доползают до вершины, посещают и спускаются вниз.
— Что ещё важно в горах?
— Индивидуализма быть не может вообще, до абсурдного. Чтобы вы понимали: если ты взял с собой семечки и точишь их тайком в палатке, то, во-первых, это видно и слышно, потому что в горах стоит невозможная тишина, запах, звук — всё обостряется. Во-вторых, если человек не делится, то к нему сразу не будет доверия и в других ситуациях. В общем, так делать нельзя.
— То есть, если берёшь что-то, бери на всех?
— В общем, да. Помните, как в «Бригаде»: «Всё, что мы делаем, мы делаем вместе, а за то, что сделали, отвечаем тоже вместе»? Вот так и у нас. В людях приходится воспитывать корпоративный дух, для гор это бесценно. Дальше — взаимовыручка: надо, например, отбирать у кого-то из девушек лишний килограмм. Пусть он сильно не поможет — главное, психологически будет легче: тебе помогают, тебя не бросят. Ну и главное, наверное, то, что люди не должны замыкаться в себе, должны обо всём говорить. И все разборки должны проходить по возможности сразу. После похода разбрасывать негатив, или, как говорит один мой знакомый спасатель, «кидать нечистоты на вентилятор» — недопустимо.
— Кстати о качествах: что лучше для гор — быть бесстрашным или, наоборот, уметь бояться?
— Бояться нужно всегда. Смелые в альпинизме долго не живут. У меня есть друг, прекрасный человек, в отличной физической форме, сделал бы головокружительную карьеру в альпинизме — но, к сожалению, у него нет чувства страха совсем. Он лазает по скалам, прыгает со скалы на скалу через пропасти. Как-то жаловался мне, что слегка не допрыгнул и чуть не съехал вниз, успел перебрать руками и удержаться, но при этом сильно травмировал колено. Вот я его в группу точно не возьму.
Люди должны быть смелыми — но в том смысле, что доверяют руководителю, для этого тоже смелость нужна. Вот если не доверяют, им лучше поискать другого гида и другую группу.
— Это, наверное, самое сложное: доверие ведь годами нарабатывается, попробуй доверься человеку, которого знаешь от силы пару дней.
— Да, сложно завоевать. И очень быстро можно потерять: достаточно одной-двух ошибок на маршруте, чтобы люди перестали тебе доверять.
— Получается не ошибаться?
— Как у всякого человека, у меня тоже случаются ошибки. Но мы стараемся обсуждать такие ситуации, обговаривать, как правильно выйти из ситуации, и принимаем решение. Некоторые ошибки удаётся сгладить — например, когда группа переоценивает свои силы и рвётся сразу на вершину, а потом люди начинают уставать, садиться, думать, правильно ли они сделали. Тут их надо вовремя поддержать: «Ребята, на этой высоте намного тяжелее, чем там, внизу, вы поднялись на неслабую высоту, вон тучи на горизонте, будет непогода». Надо всегда людям давать шаг к отступлению, возможность списать слабость на независящие от них обстоятельства. Когда люди конфликтуют, им иногда важно дать шанс с честью выйти из положения.
— Сделать скидку для самолюбия?
— В общем, да: не «потерпели поражение», а «смирились с обстоятельствами, которые против».
— Ваша самая-самая высота?
— Эльбрус, 5641 метр. Выше пока некуда. Но в этом году в августе я планирую посетить Пик Ленина — это семитысячник, высота, на которой летают самолёты. Всего-то на полтора километра выше уже Эверест. Кто знает, может, когда-то и туда поедем — но только после подготовки. Мы почти три года нарабатывали команду альпинистов-высотников, подбирали талантливых ребят — и в настоящий момент у нас, наверное, лучшая горная команда Крыма, которая может штурмовать такие высоты.
— У команды есть название?
— Тургруппа Шабанова. Фамилия моя — но у каждого свой круг обязанностей. А так просто удобнее — люди уже привыкли к этому названию. Когда всё начиналось, это была группа одного человека. А сейчас нас уже несколько, но поменять название уже трудно, люди знают. С другой стороны, название — главное слабое место, потому что на заре альпинистской карьеры я как начинающий успел понаделать кучу ошибок. Этот груз до сих пор тянется, хотя уже лет семь прошло. Иду уже девятый раз — а до сих пор всё равно вспоминают старые грешки.
— А кому из нас не вспоминают? Главное — смотреть вперёд. Так что удачи на подъёме.
А накануне выхода этого интервью утром мне позвонили с высоты 5641 метра.
— Я на вершине Эльбруса! — восторженно сообщили мне в трубку. Связь при этом — замечательная. Голос Михаила Шабанова перебивают только порывы ветра. — Через пару дней спущусь!
Я поздравила, пожелала успешно спустить вниз. Отметила, что с трудом узнала голос — столько восхищения было в голосе обычно серьёзного «на равнине» альпиниста. Видимо, горы действительно что-то неуловимо меняют внутри человека. Что именно — не поймёшь, пока не поднимешься сам.
Наталия Назарук
Фото предоставлены Михаилом Шабановым