Дмитрий Лихачёв: «Каждый день – подарок Бога»
Партия заключенных, в которой был Д.С.Лихачев, прибыла на Соловецкий остров в октябре 1928 года.
Свидания с родными на Соловках обычно разрешались два раза в год. Поздней осенью 1929 года к Дмитрию Лихачеву на свидание (во второй раз) прибыли его родители — Сергей Михайлович и Вера Семеновна. В дни, отведенные для свидания, заключенный мог жить не в роте, а, например, в комнате какого-либо вольнонаемного охранника, снятой приехавшими на свидание. На Острове была даже «фотография», где с разрешения лагерного начальства можно было сфотографироваться с посещавшими.
Периодически в лагере проводились «плановые» аресты и расстрелы. Цель их, видимо, была двоякой: во-первых, чтобы держать всех заключенных в страхе, а во-вторых, чтобы освобождать место для новых партий «врагов народа». Расстреливали мнимых «повстанцев» и просто строптивых заключенных, расстреливали часто по ложным доносам и выдуманным обвинениям. «Расстрелянных без постановлений списывали как умерших от болезней».
Как раз во время приезда родителей Д.С. Лихачева пошла волна арестов и расстрелов. Под конец их пребывания на Острове к Дмитрию Сергеевичу вечером пришли из роты и сказали: «За тобой приходили!». «Все было ясно: меня приходили арестовывать, — вспоминает Д.С. Лихачев. — Я сказал родителям, что меня вызывают на срочную работу, и ушел: первая мысль была — пусть арестовывают не при родителях».
Затем он пошел к одному из заключенных — Александру Ивановичу Мельникову, жившему над 6-й ротой у Филипповской церкви, и получил от него строгое внушение: «Если за вами пришли, нечего подводить других. За вами могут следить». И вот дальнейшее описание этого страшного дня в жизни Дмитрия Сергеевича: «Выйдя во двор, я решил не возвращаться к родителям, пошел на дровяной двор и запихнулся между поленницами. Дрова были длинные — для монастырских печей. Я сидел там, пока не повалила толпа на работу, и тогда вылез, никого не удивив. Что я натерпелся там, слыша выстрелы расстрелов и глядя на звезды неба (больше ничего я не видел всю ночь)!
С этой страшной ночи во мне произошел переворот. Не скажу, что все наступило сразу. Переворот совершился в течение ближайших суток и укреплялся все больше. Ночь была только толчком.
Я понял следующее: каждый день — подарок Бога. Мне нужно жить насущным днем, быть довольным тем, что я живу еще лишний день. И быть благодарным за каждый день. Поэтому не надо бояться ничего на свете. И еще — так как расстрел и в этот раз производился для острастки, то как я потом узнал: было расстреляно какое-то ровное число: не то триста, не то четыреста человек, вместе с последовавшим вскоре. Ясно, что вместо меня был „взят“ кто-то другой. И жить надо мне за двоих. Чтобы перед тем, которого взяли за меня, не было стыдно! Что-то было во мне и оставалось в дальнейшем, что упорно не нравилось „начальству“. Сперва я валил все на свою студенческую фуражку, но я продолжал ее упорно носить до Белбалтлага. Не „свой“, „классово чуждый“ — это ясно. К родителям я уже в тот день вернулся спокойный. Вскоре поступило распоряжение прекратить свидания заключенных с родными».
Так Дмитрий Сергеевич научился воспринимать каждый день своей жизни как новый дар Божий. Отсюда его удивительно бережное отношение ко времени, к своим обязанностям, к окружающим людям. Поэтому, описывая свою поездку на Соловки в 1966 году, академик Дмитрий Сергеевич Лихачев написал: «Пребывание на Соловках было для меня самым значительным периодом жизни». Недаром Соловки он воспринял не как лагерь, а как святое место.
На фото: Д.С. Лихачев с родителями. 1929 г.
http://izbrannoe.com/news/lyudi/dmitriy-likhachyev-kazhdyy-d...