Надоело писать одно и то же, как будто поешь песню акына. Но, похоже, мы живем в классическом учебнике по экономике для детского сада. Один мальчик купил мороженое и съел, а другой мальчик купил два яблока и перепродал. Какой из мальчиков милей рыночной экономике? Вот как все происходит… Постельцинская власть с самого начала была озабочена лояльностью политического класса. С этой целью она напихала в представительные органы, назовем их мягко - лоялистов, готовых кричать ура и пресмыкаться за зарплату. Что получилось? Фактически она ликвидировала представительную власть и образовала управленческое сословие. (Говорят, то же самое произошло в Венеции в 1286 году, и из бурно развивающейся торговой республики та сначала превратилась в государство с застойной аристократической бюрократией, а потом и в… музей.) И первое, что они сделали (не сразу, правда, а в несколько этапов) — это откатили от либеральных завоеваний августа 1991 года и уничтожили привлекательность России для внешних инвестиций. То есть съели все мороженое. Понятно, что инвестиции обычно идут туда, где есть политические и экономические свободы, где есть товарная деятельность, а где маразм, тотальный административный контроль, коленопреткновение, криминальный беспредел, еще хуже, если пытки — не идут. Трудовая активность населения замерла. Возникло множество дыр в бюджете и в обязательствах государства перед людьми. Чтобы их закрывать, лоялисты — они же способны только на «лоялистские» решения — стали повышать налоги и сборы. Выросло недовольство, и призрак Майдана пошел ходить по России. Опять же, реагируя на призрак, лоялисты стали придумывать охранительные законы, впали в шпиономанию, мыслепреследование, подслушивание и записывание, еще больше снизив страновую привлекательность. Народ, особенно профессиональный, особенно либеральный, потянулся к выходу. Тут и развилка возникла. То ли «да пусть они катятся, обойдемся». То ли «фиг вам, закроем границы». Стали, однако, делать и то, и другое одновременно. Кто был сильно мотивирован катиться, покатился. Остальным перекрыли кислород. Последствия? Увеличилась концентрация лоялистов на кв. км. Чтобы спасти рубль, ограничили хождение валюты, покоцали обменники. Контрсанкции (слава Богу, враги ввели нам санкции!) сделали валюту достаточного бессмысленной как меновую стоимость внутри страны. Непрерывно идет работа, чтобы сделать ее бессмысленной и как средство накопления, процентов по валютным вкладам не платят, как будто это какие-то деньги второго сорта. Частные банки нервно посыпались. Снова актуализировалась классическая страшилка: вот поменяем один к одному, то-то вы запоете! Рубль несколько замер, хотя и в неприглядной позиции, а народ продолжил тянуться к выходу. Тогда возникла идея — сбора за выход. Хочешь наружу, от нас отдохнуть, посмотреть на нормальных людей? А заплати-ка все штрафы, которые мы наложили, долги за коммуналку с 1917 года, за нашу реновацию и даже за наши произвольные антитеррористические операции, которые мы проведем, если что, по месту жительства. Наше государство — это же ведь такая фирма по оказанию навязанных платных услуг. Чихнет — и вы платите. Последнее, чем закошмарили, решили отобрать оплаченные года у стареющих, изношенных людей. О последнем скажем особо: ничего себе — 8 и 5 лет, целую жизнь! Вычли как бы период Великой отечественной войны! Два периода Великой отечественной войны для женщин! Это, конечно, был шок! Отобрать спасательный круг — все равно что реально убить миллионы «лишних людей», выживающих в пикирующей экономике. Но чудо, президент не сказал последнее слово. И потому есть слабая надежда, что он может вдруг решить кинуть свои группы поддержки ради устойчивости личной автархии. Впрочем, надежда эта слабая, автархия — хорошо, но кидать своих ему тоже опасно. Да и не остановить торнадо, засасывающее в черную дыру. Вот уже и в референдуме отказали по причине того, что граждане якобы не обладают специальными познаниями насчет того, как над ними собираются издеваться. И ведь истинная правда, нет у нас таких специальных знаний. Раньше хоть были книги вроде «Технологии власти» Авторханова, а теперь даже и непонятно, к какой области знаний обратиться. Может, «Товарно-денежные отношения при феодальном способе производства»? Тут важно особо подчеркнуть: проблема не в том, что что-то отобрали, ухудшили, как любят интерпретировать коммунисты. Условия могут меняться. А в том, что ничего не предложили взамен, не возникла общественная польза. Да и нет никакой надобности в рекрутировании стариков. Чтобы они вытеснили с рабочих мест молодых? При этом дорога в дыру оформляется бодрыми речами лоялистов. Понравились две. Одна опубликована бюллетенем Фонда Карнеги за подписями Ивана Любимова и Владимира Назарова. «Что не так с аргументами противников пенсионной реформы». Владимир Назаров такой молоденький, в очечках, а уже Директор Научно-исследовательского финансового института Министерства финансов России. А Любимов из института Гайдара. Гайдар, наверно, в гробу перевернулся. Юмор заключается в том, что они — Назаров и Любимов — делают вид, что борются с какими-то аргументами противников. А аргументы-то, на самом деле, не очень-то здесь и важны. Действительно, если вас раздевают в темном переулке, то глупо изобретать аргументы, почему раздевать недопустимо. А раздевающему — глупо эти аргументы ждать. Просто кое-кому из нас не нравится, когда жулики раздевают его в темном переулке и называют это реформой, такие мы странные. Тем не менее, Любимову и Назарову весьма обстоятельно отвечает профессор миланской бизнес-школы Максим Миронов. И начинается разговор сколь обстоятельный, столь и бессмысленный. Вторая прекрасная статья похожего на Ким Чен Ына мальчика — Андрея Исаева. Статья называется «Новый общественный договор». Исаев, видимо, вообразил, что он — креатор общественного договора, а общественный договор заключается исключительно внутри него. Это даже не раздвоение личности, а какое-то размножение личности. Но Исаеву не привыкать, потому что он одновременно состоит и в руководстве антинародной партии, и в руководстве относительно народного профсоюза, а значит, ведет постоянный спор с собой. «Сегодня мы оказались перед выбором, — пишет Исаев. — Либо в течение нескольких лет пенсии будут индексироваться на уровень инфляции, затем для предотвращения их снижения придется использовать средства Фонда национального благосостояния и другие резервы, а после их исчерпания всем женщинам с 55 лет и мужчинам с 60 лет будет выплачиваться маленькое пособие по возрасту в одинаковом размере, но на него невозможно будет прожить, поэтому гражданам придется или накапливать, или рассчитывать на своих детей, или работать до гробовой доски. Либо можно заключить новый общественный договор по пенсионному обеспечению и признать юридически, что верхняя планка возраста трудоспособности в нашей стране так же, как и во всем мире, повысилась». Исчерпание всего — точно подмечено. Либо «работать до гробовой доски», либо «до гробовой доски работать» — опции в этих условиях общественного договора, по версии Исаева. По версии не справляющегося со своей работой управленческого класса. И что делать с такой властью, освоившей технологию хронического надувательства, не очень понятно. Были в истории подобные цивилизации, например, майя, но давно, и они погибли. Оригинал здесь
