Злые Дети и враги России
Главная трагедия противников России в том, что они не понимают, с кем имеют дело. Де-факто их борьба, кого ни возьми, от реликтов национальной идеи лимитрофов до местечковых копеечных рублиштейнов, — это донкихотство, лишенное флера рыцарства. Их Дульсинея — Ангела Меркель, строящая свой газовый Рейх в угоду крупному бизнесу. Их враги — СССР и «Новый СССР», которого нет и не будет. Но кому же они противостоят? Кого так яростно избивают тоннами своих коротких и длинных текстов? С кем спорят в стихах, песнях, фильмах, спектаклях, статьях, интервью? Кого стремятся унизить и дегуманизировать, иногда, как им кажется, остроумно, но чаще — опускаясь до площадной брани и трамвайного хамства? Их противники — Злые Дети.
Наш либеральный кластер не щадя живота своего сражается с ними, с поколением 1975-1985, начавшим входить во взрослую жизнь в годы развала СССР. В то время они были детьми, и у них украли всё. А вот почему Дети стали злыми — это вопрос. И тема.
Они росли в семьях мастеров, инженеров, водителей, достойных тружеников, уважаемых специалистов. Они шли к своей первой личной победе, смене октябрятского значка на галстук пионера, и эту победу у них отняли. Украли, если быть точнее. Осознать, почему им так и не присудили награду, если игра велась по правилам, было невозможно. И дети обиделись.
/Ремарка — либералы с речениями о тоталитарной заточке мыслей идут в сад. Октябренок-третьеклашка сажающий цветы или собирающий макулатуру, лучше третьеклассника, гоняющего в Варфейсе в клане, где та же пионерская иерархия, но вместо цветочков — виртуальные убийства по паре сотен за день./
А дальше над детьми, читавшими правильные книжки, история надругалась еще более жестоко. «Трогательная любовь девственников» с прогулками за ручку под звездами, робкие асексуальные ухаживания тонких мальчиков за воздушными феями превратились в банальности, в которых не по годам поддатый тонкий мальчик поддатую воздушную фею в крапиве за сараем ставил раком.
/Ремарка — да, все Прогулки Под Луной по мере взросления приводят в крапиву за сарай. Но тут важен процесс, а не результат./
А Обиженные Дети знали, что так быть не должно. Ну почему нет этих вот прогулок, обещанных мамой и папой? А их украли. Как украли первую победу и порядок жизни.
И Дети стали Злыми.
Понтовитые носили и крутили «бабочки», крутые щелкали выкидухами, простые таскали кастеты, «дужки» и папин ремень с заточенной звездатой бляхой. Но опасные знали, что железки ни к чему, потому что отягчающих не нужно. А убить, если что, или покалечить, можно и голыми руками, и подручным кирпичом. В конечном итоге носители бабочек сдохли от винта, носители выкидух убыли совсем или под присмотр УФСИН. Простые пришлифовали пряжки по прямому назначению. А опасные… Опасные остались выживать в разрушенной стране.
Злые Дети. Они замерзали в квартирах, где батареи лопались, а стекла зарастали инеем изнутри. Они получали пять кило пломбира «папиной зарплаты» на месяц вместо еды. Им поменяли романтику юности на войну фавел и собачьи бои молодежных банд. В шестнадцать лет они стали дикими охотниками джунглей без жалости, совести и сомнений посреди умирающих городов и поселков. И они чувствовали, не осознавая, ЧТО у них украли, и что УКРАЛИ.
Двадцать миллионов беспринципных ублюдков, у которых украли все хорошее, создали для себя свой Закон и свою Веру: вычищенное, смазанное, заточенное, обихоженное железо не подводит. Остальное — ритуалы.
Злые Дети хреначили, как турбина ГЭС, отжимая в переходах, таская мешки, охраняя кафешки или помогая людям решать вопросы, чтобы отправить ту, с которой трахаешься, на Крылья. А потом по радио узнавали про теракт и ощущали болезненное, неведомое до этого сжатие мышечного мешка за рёбрами, которое люди обычно называют любовью — что если Она погибла при взрыве?… Нет. Не может быть. Нет-нет-нет. Не может этого быть. Иначе же как. Как же иначе. Не ОНА. Никак. Нет.
Но найдя Её через день на лавочке у подъезда, на зависть тому Туррету с его синдромом злые дети выражали мнение о «Крыльях», музыке и прочем творчестве плотным потоком мата. И первый раз в жизни после нежных ласк просто засыпали рядом с любимым человеком без всяких пошлых поползновений. После этого первого личного взрослого переживания они были готовы мотать кишки на вертел любому террористу, засунув ему распечатанный гуманизм в трёхтомном изложении во все отверстия.
Дети выросли, сейчас им 35-40 лет. Те, кто выжил, теперь основа государства. Манагер с двумя образованиями и кузнец, они узнают друг друга сразу по взгляду, по лицу, по речи, не нуждаясь в тайных масонских знаках. Их двадцать миллионов, и не Путин правит ими. Они задают требования к тому, насколько он будет Путиным, а Путин лишь отрицает излишне суровое и соответствует остальному, потому что двадцать миллионов своепринципных ублюдков доверились ему. И против них, если что, не бросить спецназ. Они и есть спецназ. Не направить Армию или МВД, они и есть Армия или МВД.
Они уважают Закон. Они знают, как живется там, где Закона нет. Они уважают права других, но настаивают на обязанностях. Они знают, как это важно и чем может кончиться анархия. Они хотят Закон, но готовы к собачьему бою в любой момент, потому что это им знакомо, в это они умеют. Они не ищут чужих званий и титулов. Они в курсе, что ответить за такое можно и куском электрода в печень. Плавали, знают.
Но у российской либеральной интеллигенции есть к ним вполне определенные претензии — отсутствие возвышенности. Злые Дети не понимают «культуры». Нет, вилку в левой и нож в правой они умеют держать. Они умеют носить костюмы и ценят ботинки, доведенные до зеркального блеска. Но в «тонких материях» они варварски примитивны. Злые Дети не любят постмодернистские искусство и кур во влагалище, не ценят балетов, где голые мужчины валяются по сцене, изображая страдания гомосексуалиста. Для них нет авторитетов в современном творческом дискурсе.
Режиссер Сокуров что-то требует у российских властей. Кто вообще такой этот Сокуров? Злые Дети не знают Сокурова и узнавать не собираются. Либералы рвут на себе волосы из-за «падения интеллекта в обществе», но таков трагичный дефект культурного образования Злых Детей. Их культурный код включает Высоцкого, Тарковского, Кончаловского и Завулона с Гесером, а Сокурова исключает.
Любой, кто заявляет Злому Дитя, что крушение СССР было прекрасным событием, подписывается под тем, что является соучастником кражи. И только уважение к Закону не дает Злым нанизать печень твари на электродину. А рублиштейны, ведущие войну с СССР в собственных головах, вызывают злобу на воров и искренне не понимают, почему народ не тот.
Впрочем, знакокачественные братья и небратья тоже не понимают. Вроде расписались в любви, вроде сказали все слова… Где вы были, существа позорные, когда Злые Дети замерзали в кроватях, соскребая надышанное со стекол по утрам, или обмирали при мысли что близкий погиб при теракте? В своих законсервированных обломках СССР дяковали, що не у вас? Да это уже неинтересно. Для Злых вы чужие навсегда, и разговоров с вами больше не будет, поскольку у двух любых Злых Детей будет что вспомнить. С вами вспоминать нечего, вы чуждые абсолютно. Вы — те, кто поимел свой малый гешефт, когда у них всё УКРАЛИ.
Но до либералов и пгогоссийских лимитрофников, кажется, начинает потихоньку доходить, что Злым Детям плевать на их страдания. Чужие просыпаются в холодном поту, осознав, что на ближайшие пятнадцать лет, до полной кадровой ротации, они будут иметь дело именно со Злыми Детьми. А дальше может быть и Иван Топор с профильной кадровой школой.
peremogi
Наш либеральный кластер не щадя живота своего сражается с ними, с поколением 1975-1985, начавшим входить во взрослую жизнь в годы развала СССР. В то время они были детьми, и у них украли всё. А вот почему Дети стали злыми — это вопрос. И тема.
Они росли в семьях мастеров, инженеров, водителей, достойных тружеников, уважаемых специалистов. Они шли к своей первой личной победе, смене октябрятского значка на галстук пионера, и эту победу у них отняли. Украли, если быть точнее. Осознать, почему им так и не присудили награду, если игра велась по правилам, было невозможно. И дети обиделись.
/Ремарка — либералы с речениями о тоталитарной заточке мыслей идут в сад. Октябренок-третьеклашка сажающий цветы или собирающий макулатуру, лучше третьеклассника, гоняющего в Варфейсе в клане, где та же пионерская иерархия, но вместо цветочков — виртуальные убийства по паре сотен за день./
А дальше над детьми, читавшими правильные книжки, история надругалась еще более жестоко. «Трогательная любовь девственников» с прогулками за ручку под звездами, робкие асексуальные ухаживания тонких мальчиков за воздушными феями превратились в банальности, в которых не по годам поддатый тонкий мальчик поддатую воздушную фею в крапиве за сараем ставил раком.
/Ремарка — да, все Прогулки Под Луной по мере взросления приводят в крапиву за сарай. Но тут важен процесс, а не результат./
А Обиженные Дети знали, что так быть не должно. Ну почему нет этих вот прогулок, обещанных мамой и папой? А их украли. Как украли первую победу и порядок жизни.
И Дети стали Злыми.
Понтовитые носили и крутили «бабочки», крутые щелкали выкидухами, простые таскали кастеты, «дужки» и папин ремень с заточенной звездатой бляхой. Но опасные знали, что железки ни к чему, потому что отягчающих не нужно. А убить, если что, или покалечить, можно и голыми руками, и подручным кирпичом. В конечном итоге носители бабочек сдохли от винта, носители выкидух убыли совсем или под присмотр УФСИН. Простые пришлифовали пряжки по прямому назначению. А опасные… Опасные остались выживать в разрушенной стране.
Злые Дети. Они замерзали в квартирах, где батареи лопались, а стекла зарастали инеем изнутри. Они получали пять кило пломбира «папиной зарплаты» на месяц вместо еды. Им поменяли романтику юности на войну фавел и собачьи бои молодежных банд. В шестнадцать лет они стали дикими охотниками джунглей без жалости, совести и сомнений посреди умирающих городов и поселков. И они чувствовали, не осознавая, ЧТО у них украли, и что УКРАЛИ.
Двадцать миллионов беспринципных ублюдков, у которых украли все хорошее, создали для себя свой Закон и свою Веру: вычищенное, смазанное, заточенное, обихоженное железо не подводит. Остальное — ритуалы.
Злые Дети хреначили, как турбина ГЭС, отжимая в переходах, таская мешки, охраняя кафешки или помогая людям решать вопросы, чтобы отправить ту, с которой трахаешься, на Крылья. А потом по радио узнавали про теракт и ощущали болезненное, неведомое до этого сжатие мышечного мешка за рёбрами, которое люди обычно называют любовью — что если Она погибла при взрыве?… Нет. Не может быть. Нет-нет-нет. Не может этого быть. Иначе же как. Как же иначе. Не ОНА. Никак. Нет.
Но найдя Её через день на лавочке у подъезда, на зависть тому Туррету с его синдромом злые дети выражали мнение о «Крыльях», музыке и прочем творчестве плотным потоком мата. И первый раз в жизни после нежных ласк просто засыпали рядом с любимым человеком без всяких пошлых поползновений. После этого первого личного взрослого переживания они были готовы мотать кишки на вертел любому террористу, засунув ему распечатанный гуманизм в трёхтомном изложении во все отверстия.
Дети выросли, сейчас им 35-40 лет. Те, кто выжил, теперь основа государства. Манагер с двумя образованиями и кузнец, они узнают друг друга сразу по взгляду, по лицу, по речи, не нуждаясь в тайных масонских знаках. Их двадцать миллионов, и не Путин правит ими. Они задают требования к тому, насколько он будет Путиным, а Путин лишь отрицает излишне суровое и соответствует остальному, потому что двадцать миллионов своепринципных ублюдков доверились ему. И против них, если что, не бросить спецназ. Они и есть спецназ. Не направить Армию или МВД, они и есть Армия или МВД.
Они уважают Закон. Они знают, как живется там, где Закона нет. Они уважают права других, но настаивают на обязанностях. Они знают, как это важно и чем может кончиться анархия. Они хотят Закон, но готовы к собачьему бою в любой момент, потому что это им знакомо, в это они умеют. Они не ищут чужих званий и титулов. Они в курсе, что ответить за такое можно и куском электрода в печень. Плавали, знают.
Но у российской либеральной интеллигенции есть к ним вполне определенные претензии — отсутствие возвышенности. Злые Дети не понимают «культуры». Нет, вилку в левой и нож в правой они умеют держать. Они умеют носить костюмы и ценят ботинки, доведенные до зеркального блеска. Но в «тонких материях» они варварски примитивны. Злые Дети не любят постмодернистские искусство и кур во влагалище, не ценят балетов, где голые мужчины валяются по сцене, изображая страдания гомосексуалиста. Для них нет авторитетов в современном творческом дискурсе.
Режиссер Сокуров что-то требует у российских властей. Кто вообще такой этот Сокуров? Злые Дети не знают Сокурова и узнавать не собираются. Либералы рвут на себе волосы из-за «падения интеллекта в обществе», но таков трагичный дефект культурного образования Злых Детей. Их культурный код включает Высоцкого, Тарковского, Кончаловского и Завулона с Гесером, а Сокурова исключает.
Любой, кто заявляет Злому Дитя, что крушение СССР было прекрасным событием, подписывается под тем, что является соучастником кражи. И только уважение к Закону не дает Злым нанизать печень твари на электродину. А рублиштейны, ведущие войну с СССР в собственных головах, вызывают злобу на воров и искренне не понимают, почему народ не тот.
Впрочем, знакокачественные братья и небратья тоже не понимают. Вроде расписались в любви, вроде сказали все слова… Где вы были, существа позорные, когда Злые Дети замерзали в кроватях, соскребая надышанное со стекол по утрам, или обмирали при мысли что близкий погиб при теракте? В своих законсервированных обломках СССР дяковали, що не у вас? Да это уже неинтересно. Для Злых вы чужие навсегда, и разговоров с вами больше не будет, поскольку у двух любых Злых Детей будет что вспомнить. С вами вспоминать нечего, вы чуждые абсолютно. Вы — те, кто поимел свой малый гешефт, когда у них всё УКРАЛИ.
Но до либералов и пгогоссийских лимитрофников, кажется, начинает потихоньку доходить, что Злым Детям плевать на их страдания. Чужие просыпаются в холодном поту, осознав, что на ближайшие пятнадцать лет, до полной кадровой ротации, они будут иметь дело именно со Злыми Детьми. А дальше может быть и Иван Топор с профильной кадровой школой.
peremogi