Певица Мариам Мерабова: «Я сбросила 67 кг и теперь поддерживаю форму»
«Супчик нужен обязательно»
Ольга Шаблинская, «АиФ.Здоровье»: Мариам, у вас две дочери и сын. Неужели наличие трёх детей не мешало карьере, гастролям?
– Нет. Когда я вижу, что девочки молодые не хотят рожать – якобы это скажется на карьере, понимаю, что они попали в капкан. Сколько вокруг женщин, которые упустили момент и остались уже во взрослом возрасте одинокими. Я всё-таки кавказская, наверное, женщина. А может, просто нормальная традиционная. Для меня состоять в семье намного важнее, чем тешить эго на сцене.
Это правда. Если мне Господь скажет: заткнулась и села дома, так надо, я заткнусь и сяду дома, ничего страшного со мной не будет. Я не болею болезнью «хочу быть знаменитой».
– Как традиционная женщина неужели сами и готовите, и убираете?
– Готовлю и убираю. Вчера в ночи, например, срочно делала первое. Потому что знала, что сегодня буду целый день на съёмках. Надо, чтобы у семьи был и супчик. Первое нужно обязательно: суп согревает, еда правильной температуры поступает в желудок.
– Давайте поподробнее о рационе. Какие супчики готовит Мерабова?
– Овощные. С некоторых пор я слежу за рационом. После того как сделала операцию – у меня была продольная резекция желудка – и пришла в более-менее нормальную форму, естественно, я контролирую то, что мы едим, как мы едим. Мы вообще не употребляем жареного. Не запиваем еду водой. Этого нельзя делать ни в коем случае! Что ещё... Поменьше хлеба, мучное у нас практически исключено. Разве что можно до 12 часов дня бутербродик.
– И с чем любите бутербродик?
– А я люблю со всем – с маслом, с рыбкой. Но до 12, это важно!
– Вы сказали про операцию. Страшно было ложиться на операционный стол?
– Нет, не страшно. Страшно было остаться в том состоянии, в котором я уже была. Мне удаляли желчный пузырь и одновременно сделали резекцию.
– Всё было сделано, чтобы сбросить тяготящий вас вес?
– Нет, чтобы вообще вернуться к нормальному существованию, потому что была уже реальная угроза жизни. У меня был очень серьёзный гормональный сбой. И чтобы возродить, перезапустить организм, надо было уже дать ему серьёзную встряску – по типу такой операции. Потому что послеоперационный период подразумевает определённый режим, за время которого организм начинает перестраиваться. Так и произошло. И это здорово.
– Сколько же вы килограммов сбросили в итоге?
– На данный момент – 67 кг. Считай, это вес одного человека! Но в моей ситуации не просто сделал операцию – и гуляй, Вася! Дальше надо уже поддерживать форму, следить за питанием, не расширять желудок и заниматься спортом, нужно поддерживать тело в тонусе, чтобы оно не обвисло после похудения.
– И каким спортом вы занимаетесь?
– У меня только один тренажёр – эллипс. Хожу на него, чтобы не убить суставы. Но занимаюсь помногу.
«Голос – это энергия»
– Мариам, у вас невероятно чувственный голос, здорово отражающий натуру. Но у всего есть обратная сторона медали. Женщины, а особенно артистки, подвержены переменам настроения.
– Да, бедный мой Армен Мерабов! Муж перемены моего настроения испытывает на себе постоянно. Я очень эмоциональна и иногда несдержанна. Но всегда попрошу прощения, если я обидела. Искренне попрошу!
Самое страшное время для меня – это утро, вот в чём ужас! Лучше меня не трогать. А если меня дёргать прямо с утра, то всё, начинаю нервничать. Мне надо, проснувшись, уединиться с кофе на полчасика, чтобы меня не беспокоили. Не важно, по каким вопросам, домашние ли это дела или рабочие. Важно просто меня не трогать. (Смеется.) Вот просто нет меня и всё! Тогда я вхожу в жизнь, и всё нормально.
– А как себя ведёт ваш голос в зависимости от жизненной ситуации? Елена Образцова рассказывала: когда она влюбилась в дирижёра Альгиса Жюрайтиса, ей пришлось разводиться с первым мужем. И она практически потеряла голос.
– Абсолютно права Елена Образцова. Голос живой и абсолютно напрямую связан с твоим эмоциональным состоянием. Не секрет, что в стрессах он пропадает, может вообще исчезнуть на нервной почве. Потому что уходит энергия жизненная, а голос – это энергия. И, наоборот, когда ты любишь, у тебя появляется больше энергии на то, чтобы озвучить всё, что ты видишь, что ты любишь.
Для меня волнение – враг мой. Я ненавижу конкурсы, ненавижу соревнования, в жизни в них не участвовала. Кроме двух авантюрных моментов – шоу «Голос» и сейчас «Три аккорда». Но именно потому, что я не люблю соревнования, я уважаю всех коллег на конкурсах и радуюсь за их успехи.
Что касается волнения на сцене... Мы всегда вместе с моим супругом. Когда мы вместе, у нас возникает магия, мы очень любим друг друга не только в жизни, но и в творчестве. Питаемся друг другом. Все знают это и поэтому всем нравится на нас смотреть и нас слушать.
Скоро мы выступим на необычной площадке. Это сцена на воде в «Зелёном театре» ВДНХ. Будет и авторская музыка, и переложение известных советских песен в джазовой трактовке. Но джаз будет именно на русском языке. Русский изумительно звучит. Его просто нельзя корёжить. Для меня советские песни – это наш золотой фонд. Так же, как есть и в Америке золотой фонд джаза. Наш золотой фонд последнее время называли нафталином. Но это неправильно, песни писали великие композиторы и поэты-песенники, создавшие полнейшую гармонию мелодии и фонетики. Некоторые такие шедевры исполним в джазовой обработке. Мы не первые, это делали до нас великие люди. Например, Людмила Марковна Гурченко в «Трио» Михаила Окунева.
«Третьего ребёнка я родила после 40»
– Совместная работа мужа и жены – это плюс, тыл прикрыт. С другой стороны, могут возникнуть споры...
– Конечно, бывают стычки какие-то. Мы можем вдрызг поссориться, но сцена мирит. И с концерта мы уже едем обратно, снова за ручку держась и целуясь, всё прекрасно. Сцена действительно всё лечит.
– Мама вы какая?
– Вообще-то строгая. Строже, чем Армен, скажем так, он детей балует. Старшей Ирме 23, средней Софье 11, младшему Георгию сейчас исполнится 5.
– Последнего ребёнка вы родили, получается, в том возрасте, про который советские врачи говорили «старородящая».
– Старородящими у них считались женщины в 25. Я родила после 40. Может, это поздно, если бы Жорик был первым ребёнком. Но Георгий был уже третий, так что нормально.
– Не страшно было на третьи роды решиться?
– Страшно. Но я была уверена в нормальном исходе. Если Бог дал ребёнка, значит, всё будет хорошо.