Певцы позабытых истин
Что наша жизнь? Игра. А еще сплошные перемены. Хотя, если задуматься, все эти перемены уже были, и не однажды. Будто про нынешнюю Россию написал «На Западном фронте без перемен» Ремарк, чье 110-летие отмечается в эти дни. Да и два других автора подтверждают: не всегда перемены означают движение вперед.
Вильгельм фон Штернбург «Ремарк. Как будто все в последний раз»
«В руках „Триумфальная арка“, / Роман популярный Ремарка...» — строки из середины прошлого века, когда знаменитая книга прогремела и у нас во времена оттепели, через 14 лет после ее выхода в США. Задержка объяснима: в романе действует русский эмигрант-антикоммунист, да и автор буржуазен, не смотрит на все происходящее с позиций классовой борьбы. Запрещен был в СССР и сожженный нацистами роман (такое вот единодушие!) о тех, кто стал «жертвой войны, даже если спасся от снарядов». Книгу «На Западном фронте без перемен» Ремарк написал за шесть недель. А потом, будто подтверждая диагноз, поставленный своему поколению («Война сделала нас никчемными. Мы беглецы. Бежим от самих себя»), Ремарк впадал в депрессию, пил и в конце концов бежал из Германии. Вовремя: его сестру за антигитлеровские высказывания отправили на гильотину.
Он же скитался по миру, пережил мучительную связь с Марлен Дитрих, написал переведенные на все языки книги «Жизнь взаймы», «Черный обелиск», «Время жить и время умирать», «Тени в раю», «Ночь в Лиссабоне». «Уж лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть», — говорит один из его героев. Сам Ремарк умер в 72 года в Швейцарии.
Джон Берджер «Искусство и революция. Эрнст Неизвестный и роль художника в СССР»
Очерк о скульпторе-нонконформисте — седьмая книга британца Джона Берджера (1926-2017) на русском, написанная по итогам поездки в СССР в 1968 году. Убежденный левак не мог не совершить паломничества на родину Октября. Защищая его дух от сталинизма, пришел к восхищению русским авангардом. Неслучаен и выбор в качестве героя Эрнста Неизвестного, чья стычка с Хрущевым на выставке в Манеже в эссе передана в величаво-былинном стиле. Философию и пластику в творчестве скульптора автор связал с военной судьбой лейтенанта Неизвестного, чудом выжившего после страшного ранения. «Он ведет отсчет от смерти, а не наоборот», — пишет британец, не забывая, впрочем, отметить, что работы Эрнста «лет на сорок отстали от своего времени». Несмотря на зачарованность персонажем, Берджер строг и к нему, и к стране с ее архаическим искусством и бельем на веревках во дворах.
Константин Леонтьев Полное собрание сочинений и писем. Том 3
Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891) служил дипломатом на Крите и в Турции. На здании российского генконсульства в Стамбуле висит посвященная ему мемориальная доска. Оставив дипломатическую стезю, взялся за книги, жил на Афоне, а на склоне лет уехал в Оптину пустынь, где постригся в монахи. В этом томе восточные тексты: «Из жизни христиан в Турции», «Пембе», «Сфакиот». Современники о них говорили так: «Прочти — и не нужно в Турцию ехать».
Жизнь на Востоке для автора живописнее европейской, а простой народ — трезвее, опрятнее, нравственнее в семейных отношениях. Леонтьев воспевает этническую самобытность, «цветистый уклад»: «Страдания и радость в этом прекрасном краю казались мне лучше тех страданий и радостей, которыми живут люди среди зловонной роскоши европейских столиц». Бедность здесь не ужасна: горы, хижина, чистый воздух, здоровые, бронзовые дети. А вот высшее общество, сменившее восточные одежды на «европейский сюртук прогресса», — однообразнее и скучнее. Согласитесь, тоже звучит очень современно!