«В России Бога иначе чувствуют». Митрополит Меркурий о вере и жизни монаха
Встреча корреспондента «АиФ на Дону» с архиереем Русской Православной Церкви митрополитом Ростовским и Новочеркасским Меркурием проходила в его рабочем кабинете.
Современная офисная мебель, на столе - документы, зажжённая лампадка, рядом - панагия (круглая икона, обычно носимая на груди, часть архиерейского облачения – ред.).
Вопросов было много: о воспитании детей, вере и о жизненном пути самого Владыки. А судьба у него интересная, хотя как раз о себе митрополит говорил неохотно, мол, прочитаете биографию.
Целитель души и тела
Юлия Морозова, «АиФ на Дону»: Что побудило Вас встать на монашеский путь, да ещё в столь молодом возрасте?
Митрополит Меркурий: Я рос в обычной рабочей семье на Псковщине. Мечтал стать священником, врачом или учителем. Как-то, в восьмилетнем возрасте, в храме я вдруг почувствовал присутствие Бога. Он будто коснулся моего сердца. Я испытал счастье, понимая, что он рядом со мной, что он видит, слышит меня, разговаривает со мной.
В этот момент в храме мне стало так хорошо, что я не мог представить лучшего места на земле. Из церкви я вышел другим человеком. Этот день помню до сих пор в мельчайших подробностях, и тогда испытанное чувство сохранилось во мне до сих пор.
В 80-е годы посвятить себя Церкви, поступить в духовную семинарию было не так просто, тем более мне, мальчику из маленького провинциального городка. По благословлению одной прозорливой старицы я подал документы в педиатрический медицинский вуз. Врач и священство – это очень близкие по смыслу служения. Мне было интересно учиться и работать.
В 24 года я принял постриг в монашество. А через год отправился служить священником Никольского храма в Калининград. Да, мои представления о монашестве были совсем другие: я мечтал о тишине кельи, об аскезе, длинных богослужениях, молитвах, о беседах со старцами. И уж менее всего думал о архиерейской кафедре, административной власти, о заграничных командировках. Но получилось всё наоборот. Однако я нисколько не разочарован, что стал монахом. Если бы имел семью, то не смог бы отдавать всё своё время служению Церкви.
- Получается, что в Калининграде вы оказались в 90-е «лихие» годы. Да и сам край тогда считался одним из криминальных. Шли ли люди в храм в это неспокойное время?
- Калининградский регион был тогда самым атеистическим наряду с Сахалином. Мы часто вспоминаем, как наш нынешний патриарх приехал туда архиепископом. Вышел на перрон вокзала, а люди стали подходить к нему и дёргать за бороду, мол, не приклеена ли: «Правда, настоящий священник?»
Первый приход организовали в маленькой комнатке частного дома. Потом власти выделили место с полуразрушенным фундаментом немецкой кирхи. Первый секретарь обкома тогда усмехался: «40 лет приход просили, ещё 40 лет будете его восстанавливать». Но верующие справились за полгода.
А потом началось восстановление приходов в других городах Калининградской области. Может быть, большое количество вновь отстроенных храмов стало залогом того, что этот регион остался в составе страны. Ведь там были довольно сильные сепаратистские настроения. Наверное, можно бросить свои коровники, школы и поля, но люди никогда не оставляют свои национальные святыни.
- А отличаются ли прихожане калининградские и ростовские?
- Люди, живущие на северо-западе страны, трудно поддаются убеждениям. Им надо привести железобетонные аргументы, но уж если они во что-то поверили, то это до конца жизни. Южане другие: мгновенно вспыхнули, а назавтра забыли. Приходится их постоянно подогревать. Надо учитывать взрывоопасную смесь разных кровей и наций, плюс многовековая казачья вольница.
Клуб по интересам?
- Вы были управляющим Патриаршими приходами в США. Не хотели ехать в далёкую и чужую страну?
- У монаха не может быть «хочу». Вчера мне принесли заявление: «Прошу перевести меня на другое место... по собственному желанию». Я написал: «Нет ничего более вредоносного в духовной жизни, чем собственное желание, оставайтесь трудиться на своем месте».
На самом деле командировка в Штаты была для меня ссылкой по послушанию. Мне не хватало там российской ментальности, нашей широты души, простора. Хотя страна-то большая. В Америке мне и воздух был не тот, и звёзды не так светили. Я русофил. Больше всего скучал по аромату травы. Знаете, как у нас в поле за день нагревается трава, а к вечеру остывает. И весь этот запах переливными отголосками остаётся, и ты его вдыхаешь... Там нет такого.
Мои прихожане? Разные, конечно. Но в Америке приход – это православный клуб по интересам. Когда питейные заведения и клубы ещё не работают. Людям нечем занять себя с утра, кроме как пойти встретиться с друзьями в церкви. И вот такой даме неважно, что на службе происходит. Она в храме для того, чтобы поприсутствовать на трапезе в приходском зале, пообщаться. Не везде, конечно, так. А в России Бога по-другому чувствуют...
- Сейчас во многих семьях говорят: «Не будем крестить малыша, мол, вырастет и сам выберет, кем он хочет быть».
- Ну что ж, некоторые имеют и такую позицию: «Не будем воспитывать своих детей, что вырастет, то вырастет». Потом выросшие чада выгоняют родителей из дому, а те удивляются, как так произошло? Святителю Феофану Затворнику задали вопрос: «Владыко, зачем детей сызмальства учить Богу молиться, у них нет ещё осознания веры. Вера - дар Божий, приходит с годами. Да и то, кому-то даётся, а кому-то нет».
А он им отвечал, что всё это так, но обучая наших маленьких детей молиться, мы прививаем им навыки. Когда они примут дар веры, у них навык уже будет. Сейчас люди сталкиваются с тем, что не умеют ни молиться, ни поститься, ни в церковь ходить, ни читать священное писание. Попробуй, научи этому человека в зрелые годы. К определённому возрасту закладываются конкретные качества, которые потом человек будет развивать: любовь, терпение, трудолюбие, заботу об Отечестве. Этому же учат с самого детства.
Сила духа
- Обряды венчания и крещения совершаются часто, а не дань ли это моде?
- Вот вы приходите и говорите: «Хочу малыша окрестить», а я вам: «Прочитайте Символ веры для начала». Не знаете? А как же вы будете ребёнка учить и духовно воспитывать? Может, сначала поговорим о вере?
Как-то пришла ко мне пара: «Владыко, благословите, хотим венчаться». Я им: «Ребята, подождите! А как вы жить в семье будете, кто такой муж, кто жена. Мы должны об этом поговорить».
К сожалению, об этом не расскажут родители. Вот про первую брачную ночь могут, а про духовную составляющую брака нет.
А между тем семья - это такая скрепа божественная для рождения детей. Вы женитесь не для того, чтобы поехать на Багамы в медовый месяц, а чтобы род продолжить. Вот об этом говорят в церкви. Если бы этим занимались в загсах, то разводов было бы намного меньше.
Сейчас, чтобы повенчаться или окрестить ребёнка нужно пройти процедуру оглашения, это курс бесед о Боге и вере. А по поводу расценок на эти обряды... Если нет денег, то батюшка не откажет. Лишь бы лукавства не было.
Как-то в Америке ко мне обратилась пара: «Повенчайте бесплатно, нет денег совсем». Я согласился. «И хору не можем заплатить», пообещал им, что споёт и хор. Перед венчанием приезжает к храму фургон, рабочие заносят 30 кадок с живыми сакурами, храм засыпается лепестками роз, потом подкатили и невеста с женихом в нарядах «от кутюр».
Я стою в шоке. Обряд провели, но вот я думаю, как они жить будут? В основу своих отношений они положили лукавство. Это какая-то духовная повреждённость.
- Есть статистика, что молодёжи в храмах всё же прибавилось. С чем это связано?
- Обратите внимание на наших спортсменов, «в здоровом теле здоровый дух». Они идут за благословением к Патриарху, совершают молебны. Зачем?
Потому что силы мышц не хватает, нужна сила духа, сила молитвы. Почему многие известные певцы и актёры считают за честь петь в церковном хоре? Потому что там они черпают истоки своей культуры.
Думаю, что всё дело в генетике. Человеку свойственно искать что-то светлое и чистое. Пивнушки и гаджеты этого не дают. В церковь приведёт внутренняя потребность, искание правды и изучение себя и мира вокруг.
- Как вы проводите своё свободное время?
- Машу ему рукой, свободного времени у меня нет. Впрочем, как и отпуска. Вечером читаю, пишу, занимаюсь документами. Но иногда я отключаю телефон, вхожу в свою келью, зажигаю свечку, надеваю монашескую мантию и молюсь в тишине. Вот это самые счастливые мгновения.