Строительство украинской политической нации губит Украину

Премьер-министр Украины Владимир Гройсман на полях 11-го Ежегодного молодёжного форума образовательных программ в Киеве заявил, что построение сильного многонационального и мультикультурного государства должно стать национальной идеей Украины. При этом никто из присутствующих не заметил, что слова премьера в корне расходятся с идеологией украинской государственности.

Украинские политики неоднократно заявляли, будто их страна находится на завершающем этапе строительства политической нации и что эта  нация является крепким фундаментом современной украинской государственности. Однако в 2016 г. Центром Разумкова было проведено социологическое исследование, которое заставляет усомниться в вышеуказанных бравурных заявлениях.

Политическая нация – это когда жители страны разных национальностей идентифицируют себя не по этнической, а по политической принадлежности. Конституция страны гласит: украинский народ – это граждане Украины всех национальностей. И использует понятие «украинской нации» как синоним понятия «украинский народ», а украинский народ отождествляет с народом Украины, что некорректно с культурно-этнической точки зрения, но вполне в духе теории построения политической нации.

Там же, в Конституции, указано, что правительство заботится об укреплении гражданского согласия на земле Украины, хотя заранее было понятно, что при построении политической нации гражданское согласие как раз падет первой жертвой. Для политической нации паспорт значит больше, чем народность.  В украинском варианте это когда все как один – крымский татарин, бессарабский болгарин, одесский еврей, буковинский румын, закарпатский венгр, мариупольский грек – называют себя украинцами, потому что они граждане Украины.

Результаты исследования показали, что до завершения формирования политической нации здесь ещё далеко. В иерархии ценностей современного населения Украины идентификация себя как гражданина этой страны занимает всего лишь пятую позицию, а идентификация себя как украинца по национальности – шестую. Причём национальность играет более важную роль для жителей Западной Украины (34%) и наименьшую – для жителей восточной её части (всего 10%).

Если же речь о иерархических ценностях за пределами семьи и работы, то большинство жителей Украины идентифицируют себя как её граждане (58%). При этом на востоке страны региональная идентичность более популярна, чем в других регионах (38% против 30%).

Эти данные говорят о том, что до единодушия относительно восприятия украинской национальности и государственности среди населения ещё далеко. Отсутствует и общее восприятие этих категорий украинскими регионами. На западе будущее страны и её граждан видят не совсем так, как на востоке. Всего 37% украинских граждан видят будущее своей страны как европейской державы, и большинство таких – на западе.

Нет единого ответа на вопрос, какой должна быть украинская политическая нация? Будет ли это плавильный котёл, где всех скопом запишут в украинцы, или это будет мирное содружество представителей разных национальностей с возможностью для каждой развивать свою культуру?  

Первое означает подавление этнического многообразия и насильственное введение культурного и языкового однообразия; второе – отказ от националистической идеологии, при которой немыслим межнациональный мир. Как примирить эти две позиции, если первую поддерживает 36% граждан, а вторую – 41%, т.е. почти поровну?

Отказ от национализма равносилен отказу от текущего формата украинской государственности, и Киев пойти на это не способен. Помноженный на русофобию украинский национализм – это один из немногих ресурсов, которым режим Порошенко успешно торгует с Западом. Не будет национализма, не будет и Порошенко как президента. Вашингтон тут же будет искать ему замену на более русофобского «гаранта».

И, наконец, изюминка на торте: в 2013 г. 61% жителей Украины считали россиян братским народом, в 2016 г. – 51%. То есть, несмотря на три года выдуманной Киевом «российской агрессии», количество тех, кто видит в россиянах братьев, уменьшилось всего на 10%.

Понятие политической нации появилось в Европе в XVIII в., закрепилось в XIX в. и противопоставлялось монархической власти как власть гражданского общества. В понятии политической нации заложена конфликтность, оно противоположно понятию этнической и культурной многосложности, неслучайно Европа конца XVIII – начала XIX вв. была театром многочисленных войн.  

Провозглашая лозунги о необходимости быть передовой европейской страной, Украина берёт на вооружение идеологию 200-летней давности. Выбиться с такой идеологией в передовики невозможно.

Но другую идеологию Киеву не позволят иметь спонсоры украинской самостийности – Вашингтон и Брюссель. Им Украина нужна только как политическая нация, сплоченная русофобией. Западу выгодно не замечать перерождение украинского национализма в украинскую версию неонацизма (культ ОУН-УПА и дивизии СС «Галичина»), т.к. более жестокого противника этнического и культурного многообразия, чем неонацизм, найти трудно. Неонацизм должен придать украинской политической нации соответствующие идеологические очертания, главным из которых будет русоненавистничество и готовность жертвовать жизнями сограждан ради торжества идеи украинской политической нации.

Но на ненависти к соседям крепкую нацию не построить, а проблема украинской политической нации в том, что по законам националистического жанра она должна ненавидеть всех и всегда – венгров, поляков, русских, белорусов, приднестровцев. Ко всем без исключения соседям у украинских националистов-неонацистов есть территориальные претензии.

Киев отказывается понимать, что его проблемы с национальными меньшинствами вызваны как раз потугами сколотить политическую нацию наперекор политической реальности и с пренебрежением к этническому многообразию. Украинские венгр и болгарин, если хотят оставаться венгром и болгарином, превращаются для фанатиков украинской политической нации во врагов, которые своей этнической пестротой портят чёрно-серую картину этнического однообразия, намалёванную воображением украинских политических нациков.

Украине самой историей дано быть многонациональной страной. Сохраниться в своих границах она могла тоже только как многонациональная. У украинских властей был шанс вести родословную постсоветской Украины не от национал-террористических движений первой трети XX в. (ОУН-УПА), к тому же приправляя это «блюдо» идеологией политической нации XIX в., а от более древних времён – Киевской Руси. Но такая Украина не могла бы стать русофобской, т.к. это было бы противоречием само по себе, да и о поддержке Вашингтона и Брюсселя тогда не стоило и мечтать.

И повели украинские власти народ и страну путём, о котором малороссийский философ Григорий Сковорода сказал ещё в XVIII в.: «Русь нерусская видится мне диковинкой, как если бы родился человек с рыбьим хвостом или собачьей головой».