Креста на них нет
В Германии, которая отличается доходящей иногда до неприличия толерантностью, недавно случился скандал. Премьер-министр Баварии от консервативной партии ХСС Маркус Седер издал указ, требующий установить христианские кресты на все административные здания региона. Школам, музеям и театрам рекомендовано сделать то же самое. Разумеется, решение вызвало настоящую истерику у левых, либералов и ряда исламских организаций.
Мусульман сегодня в Германии более четырех миллионов — это крупнейшее религиозное меньшинство. В стране нет запрета на традиционные головные уборы для женщин, хотя есть места, где действуют некоторые ограничения. Например, нельзя появляться в хиджабе в залах судебных заседаний и школах. В этом усматривают «дискриминацию», причем те же самые люди, которые уверены в том, что женщинам нельзя появляться в мини-юбке на улицах городов Саудовской Аравии или Катара. Двойные стандарты? Не совсем. Все сложнее.
Идея с крестами сама по себе достаточно провокационная, но направлена она не столько против мусульман, сколько против самой Европы, где главным трендом в течение последнего века была дехристианизация миллионов людей. Тенденция эта прекрасно описана в знаменитой книге Патрика Бьюкенена «Смерть Запада». Основной причиной, по которой Европа в начале XX века оказалась невосприимчива к марксизму, автор считает отчасти сохранившееся в то время христианское самосознание. Поэтому сторонники революционных теорий (например, Антонио Грамши) полагали, что полная победа невозможна без упразднения католицизма.
В некоторых странах идеи Грамши и его последователей одержали верх. Наглядный пример — недавний случай в Испании, где новоназначенный премьер-министр, генсек Социалистической рабочей партии Педро Санчес, отказался клясться на Библии, объяснив, что он атеист. Пришлось его присягу принимать лично королю Испании Филиппу VI. И это в традиционно католической стране.
Дехристианизация Европы, однако, не означает деисламизации Ближнего Востока и Средней Азии. Это Советский Союз пытался передать власть в новых, создаваемых по воле стран первого мира, государствах военным атеистам, Запад — в пику — полагался на религиозных лидеров. Это не двойные стандарты, но политическая логика, которая привела сегодня к кризису внутри самой Европы. В итоге Старый Свет получил на свою голову миллионы иммигрантов иной веры и культуры, но не сумел объяснить им (и собственным гражданам), что влиться в единую семью народов и получать дармовые пособия — не одно и то же.
У теории деисламизации не нашлось своих философов — правые мыслители, консервативные публицисты были задавлены страхом «возрождения фашизма», эта рана в Европе до сих пор кровоточит.
Логично, что именно дехристианизация Запада стала первопричиной большинства межнациональных конфликтов. Ведь общины мусульман существовали в Европе и раньше, но претензий переиначить окружающую реальность «под себя» в чужой стране не выказывали. Теперь другое дело: если европейцам наплевать на собственную веру и культуру, то приезжим позволено все, в том числе демонстративно призывать не соблюдать светские законы в угоду шариату.
Но Старый Свет не сдался на милость победителям, новым варварам. Борьба с переменным успехом продолжается, и сегодня мы видим новый акт противостояния. Возможно, Европе придется вернуться к здравой практике, которую исповедовал еще Чингисхан. Он был известен тем, что проводил своеобразную кадровую политику, продвигая на сколь угодно высокие должности не только талантливых выходцев «из низов», но даже иноплеменников. При этом ему было все равно, какой религии придерживался человек, лишь бы верил хоть в какого-то «бога», перед ликом которого клялся в верности своему повелителю. Не брали в элиту только людей неверующих.
В этом подходе был определенный резон: если нет Бога в душе (или убеждений, ценностей, кодекса чести и т. д.), то человек присваивает себе право определять, что есть добро и зло, допустимое и недопустимое, первичное и вторичное. Давать ему власть — чрезвычайно рискованно.
Баварская идея — тест на убеждения: католик ты или кальвинист. Но христианство — неотъемлемая часть немецкого культурного кода. Или ты тысячу раз атеист, но соглашаешься с этим, или разговаривать с тобой не о чем. В свою очередь Испания — пример с другой стороны баррикад. Мы упремся в идеи полувековой давности и будем неукоснительно и во вред себе им следовать.
Противостояние между тем только начинается, и от его итогов будет зависеть, каким именно мы увидим Старый Свет через 10–15 лет. Хочется верить, что немецкая версия победит.
Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции