Крымский режиссер Сенцов, осужденный на 20 лет по обвинению в терроризме, уже больше трех недель держит голодовку, требуя освободить не себя, а других украинских политзаключенных. Российский режиссер Серебренников сидит под домашним арестом по делу «Седьмой студии». На бессмысленную жестокость государственной машины по отношению к обоим невозможно закрыть глаза. «Кинотавр» же выбрал относительно безопасную тактику. Один глаз прикрыт, другой мигает — зачем выбирать неловкое молчание или страстную фронду, если сложившиеся обстоятельства позволяют выбрать и то, и другое? Цой скорее жив . Эта двойственность нашла свое отражение и в фестивальной программе. Фильмы на одни и те же темы причудливо рифмуются и «зеркалят» друг друга. Открылся «Кинотавр» картиной все того же Кирилла Серебренникова «Лето» — она уже 7 июня выйдет в широкий прокат. Черно-белая история о том, как юный Виктор Цой встретил лидера группы «Зоопарк» Майка Науменко и пережил платонический роман с его женой Натальей, наверняка вызовет глупые претензии в «искажении» и «непохожести». Да, Рома Зверь — не Науменко, божественно красивый кореец Тео Ю — не Цой, а игровое кино не копирует реальность, но всегда творит какую-то другую ее версию, пропущенную через сердце и душу авторов. . Кадр из фильма «Лето». Источник: kinotavr.ru.... Серебренников видит в своих героях не будущих идолов русского рока и не борцов с системой, а художников, разными путями двигающихся к творческому абсолюту. Майк собирает пластинки, прилежно записывает в тетрадочку тексты песен Лу Рида и Дэвида Боуи и потом, отталкиваясь от этого богатого материала, создает что-то свое. Цой, подобно пушкинскому Моцарту, набрасывает хит за полчаса, без всяких видимых усилий. Между ними нет соперничества ни за музыку, ни за женщину. В этом фильме вообще все друг с другом бесконечно нежны, начиная от режиссера и сценаристов и заканчивая второстепенными персонажами — даже теми, которые олицетворяют органы власти и цензуру. Отсутствие центрального сюжетного конфликта порождает желание его додумать, сочинить что-то про 80-е и «мы ждем перемен». Но не получается. «Лето» — мюзикл, в котором музыкальные номера нанизаны на ниточку всепоглощающей любви, теплоты и ностальгии. Обезоруживающий прием, заставляющий забыть о сценарных прорехах и главной претензии, предъявляемой каждому фильму Серебренникова: формального, театрального здесь снова больше, чем образного, кинематографического. Но что поделать: российские режиссеры так часто бывают жестоки к зрителю, что когда они наконец-то выходят к нему с объятиями, их сразу хочется обнять в ответ. Парой к «Лету» на «Кинотавре» стал дебют Михаила Кукушкина «Дар» — комедия о рабочем, который накануне пенсии открывает в себе талант писать гениальные портреты не рукой, а совсем другим органом. Стоит только герою выйти зимой во двор по малой нужде, как тут же на снежном полотне рождается очередной шедевр. Дело происходит в маленьком провинциальном городке, поэтому даровитым земляком быстро начинают интересоваться местные власти. Но художник уже успевает осознать себя таковым, а потому прогибаться под начальство не желает. . Кадр из фильма «Дар». Источник: kinotavr.ru.... Необычный фильм, снятый без государственного финансирования, легко поднимает штангу, на одном конце которой — вечная проблема искусства и его принятия широкой аудиторией, а на другом — вечная тема об отношениях творца и власти. Правда, штанга эта так и зависает в воздухе, потому что поставить ее на место авторы картины то ли от робости, то ли от нехватки опыта не решаются. Гибридность — как и было сказано. Трудное детство. «Мира» документалиста Дениса Шабаева была одной из самых ожидаемых фестивальных премьер — во многом потому, что действие ее происходит в самопровозглашенной Луганской народной республике. Главный герой фильма, словак Мирослав, живет в Англии, но тоскует по временам «железного занавеса», пророчит Евросоюзу крах и по вечерам беседует по скайпу с красавицей из ЛНР, которая выманивает у него деньги. Под Новый год Мира едет в гости к любимой, но быстро выясняет, что он у нее не единственный интернет-жених. Тогда он находит себе другое занятие: начинает восстанавливать памятник Ленину с многозначительной дырой в сердце. . Кадр из фильма «Мира». Источник: kinotavr.ru.... Это не совсем игровое и не совсем документальное кино. Реальные персонажи действуют в предложенных режиссером обстоятельствах, но их реакции абсолютно естественны: здесь никто ничего не играет. С такой формой талантливый Шабаев, один из лучших учеников Марины Разбежкиной, работает впервые, и нельзя сказать, что все получилось. Игровой составляющей не хватает четко выстроенной драматургии, а документальной — естественности. Однако ухвачено главное: «Мира» рисует застывший наподобие ленинских памятников «русский мир», живущий даже не в прошлом, а каком-то мутном сером безвременье. Ближе к финалу в кадре зачитывают оставленное в одном из монументов послание советских шахтеров своим потомкам из будущего. Разница между светлыми мечтами и темным настоящим не требует никаких дополнительных комментариев. Советский миф притягателен, но нежизнеспособен — на этих руинах уже ничего и никогда не вырастет. Совсем другой подход к той же теме демонстрируют «Временные трудности» Михаила Расходникова. Иван Охлобыстин играет сурового пролетария с провинциального сталелитейного завода, а Риналь Мухаметов — его сына с ДЦП. Отец жестокими методами внушает мальчику, что тот не инвалид и ничуть не хуже других. Ребенка, который толком не может ходить, заставляют самостоятельно выносить мусор, завязывать шнурки, поднимать с пола упавшую за обедом ложку и в одиночестве ползать по тайге. . Кадр из фильма «Временные трудности». Источник: kinotavr.ru.... Для самых недогадливых кадры детских мучений чередуются с кадрами производственной заводской хроники: сталь все закаляется и закаляется, и не видно этому конца. Все прочие атрибуты советского мифа тоже на месте: лагерь «Артек», красные галстуки, песня «Крылатые качели» и почему-то Владимир Высоцкий. Из робкого забитого мальчика герой, прошедший через горнило суровой отцовской «любви», превращается в успешного бизнес-консультанта. Фильм, прикрываясь сильными чувствами (которые отец так ни разу и не выражает вербально), аккуратно вкладывает зрителю в голову мысль о том, что нет ничего естественнее и действеннее тирании и унижений. Большой батя лучше знает. Большой батя следит за тобой. Большой батя любит тебя. На том стоял и дальше будет стоять в застывшей вечности так называемый «русский мир».
