Иностранец Василий Фёдоров

«Почему бы тебе не написать колонку к Дню славянской письменности и культуры?» — вдруг спросил меня ветеран журналистики Ринат Файзрахманов. Меня сразу впечатлил тот факт, что о славянской письменности и культуре заботится татарин, так что я не стал отлынивать и написал.

Вообще, праздники, насаждаемые (или хотя бы поддерживаемые) сверху, не всегда бывают популярны у народа. Это, на мой взгляд, как раз такой случай. Народ, поди, смотрит и думает: ну да, есть у нас азбука, есть литература, культура опять же какая-никакая имеется. Это все хорошо. Ну и чего? Чего от нас требуется?

Да ничего не требуется, обыватель. Живи и радуйся, книжки читай.

Это ведь как вообще все завертелось… Жили во времена Византийской империи в Солониках два брата: Константин (теперь — святой Кирилл) и Михаил (ныне — святой Мефодий). Кирилл сразу пошел по духовной стезе, Михаил сначала суетился, делал военно-административную карьеру, а потом постригся в монахи. Братья, между прочим, выполняли ответственные международные поручения самого императора. И неплохо изъяснялись не только на греческом, но и на славянском, поскольку жили бок о бок с болгарами.

В то время распространение религиозных взглядов было в гораздо большей степени государственным делом, нежели сейчас (особенно в условиях острой конкуренции между Римом и Константинополем). И письменность братья славянам дали не развлечения ради, а чтобы читали правильные книги: с греческого на болгарский перевели Евангелие, Апостол, Псалтырь и Октоих. То есть болгарская (славянская) азбука — кириллица — появилась как инструмент, необходимый для распространения христианства, официальной религии Византийской империи.

Вплоть до XIX века никто не праздновал обретение славянами письменности. Начали болгары, у которых идея удачно совпала с национально-освободительным движением и избавлением от турецкого гнета, а уж от болгар и мы переняли.

Азбука, по которой в России сейчас обучают дошкольников, от старославянской кириллицы отличается примерно так, как автомобиль от гужевой повозки. Современное письмо проще и удобнее. Кстати, спасибо за современную гражданскую азбуку надо сказать императору Петру Первому и большевикам. Петр из трудночитаемой церковной азбуки сделал удобный для массового книгопечатания гражданский алфавит (до петровской реформы русская устная речь очень сильно отличалась от письменной: это были, по сути, два разных языка), а большевики еще более упростили алфавит и даже победили безграмотность.

Сегодня некоторые «книжные люди» (особенно старшее поколение, выросшее на русской классической литературе) обеспокоены будущим славянской письменности и культуры: не многовато ли в современном письме ненужных заимствований из английского языка? Отчего везде в Уфе — к месту и не к месту — латинский алфавит? Дескать, молодежь и так книг не читает, а тут еще учат всякой чепухе. Положим, есть объективные причины для распространения иностранных языков в быту (например, английский неизбежно связан с компьютерной грамотностью, использованием компьютерных программ), но есть и субъективные. Особенно нелепым обезьянничаньем выглядит, когда уфимские предприниматели не переводят свои вывески на английский язык, а пишут русское слово буквами английского алфавита. Kak budto anglichanin ih poimet!

Что ж, явления сии не новы. У Гоголя Чичикову в губернском городе тоже встречались «почти смытые дождем вывески с кренделями и сапогами, кое-где с нарисованными синими брюками и подписью какого-то Аршавского портного; где магазин с картузами, фуражками и надписью «Иностранец Василий Федоров». А у Льва Толстого в первой редакции «Войны и мира» некоторые главы печатались вовсе по-французски, без намека на перевод: в ту пору дворяне читали преимущественно на французском, прочие же сословия книг читали прискорбно мало.

Так что, silence, messieurs! Славянская письменность (и культура) и не такое переварит.