Почему МИД Латвии забыл о «жертве путинского режима» Надежде Савченко

В пятницу у посольства России в Латвии прошел пикет в защиту кинорежиссера Олега Сенцова. Житель Крыма отбывает 20—летний срок лишения свободы за попытку террористического акта. Он не признает себя виновным, 14 мая начал бессрочную голодовку. Акции в защиту Сенцова проводятся по всему миру.

 

Я не буду вдаваться в обсуждение вопроса, планировал террористические акты Сенцов или он стал жертвой оговора со стороны реальных преступников, но его наказание выглядит чрезмерно жестоким. Даже по версии обвинения, злоумышленники планировали совершить свои действия ночью, чтобы те не привели к человеческим жертвам. А Сенцову дали такой же срок, как убийце Бориса Немцова Зауру Дадаеву. И в чем была необходимость этапировать южанина для отбытия наказания за полярный круг в Лабытнанги?

Тем не менее весьма сомнительно, что пикет приведет к реальному улучшению положения заключенного. И участники протестной акции сами в этом в значительной степени виноваты. Тут уместно вспомнить о другой «жертве путинского режима» — Надежде Савченко.

Судьбы этих людей во многом схожи. Савченко получила даже 22 года при не слишком убедительных доказательствах преступления, она тоже отрицала вину, устраивала голодовки, за нее тоже митинговали у российских представительств в разных странах. Тогда Москва пошла на уступки, Надежда была помилована, триумфально вернулась на Украину, заняла место в парламенте...

Сегодня она снова в тюрьме — и какое совпадение с делом Сенцова! — по обвинению в подготовке террористического акта. Савченко снова объявила голодовку, но на этот раз почему—то мировая общественность к ее делу совершенно равнодушна, хотя политическая подоплека расправы достаточно очевидна: Савченко стала ожесточенным критиком украинских властей.

Причины такой непоследовательности «правозащитников» вполне прозрачны. Мы имеем дело с людьми, которые способны протестовать только в одном месте — около российского посольства. Я читал обсуждения в социальных сетях, кто собирается прийти, — и в большинстве это были эмигранты из России разных лет. От Юты Стрике, которая за три десятка лет жизни в Латвии стала полноценной латышкой и говорит по—русски с акцентом, до вполне свежих, но, вероятно, собирающихся пройти тот же путь.

Именно поэтому подобные акции в защиту Сенцова совершенно контрпродуктивны. Я вовсе не исключаю, что его судьба будет смягчена, и приветствовал бы такое развитие событий. Но это не может быть сделано под давлением людей, иррационально ненавидящих Россию, что бы в ней ни происходило, и равнодушных к нарушению прав человека в других местах.

Правозащита — дело святое, но участие в нем накладывает серьезные обязательства. В первую очередь протестовать надо против безобразий у себя дома, а потом уже — за границей. У нас в Латвии тоже есть человек, которого посадили за его убеждения, так постарайтесь для начала добиться освобождения хотя бы Александра Гапоненко!

Правозащитники доказали за последние десятилетия, что могут многого добиться. Но только если они действительно защищают права человека, а не участвуют в дискредитации одного государства. Поэтому в пятницу у российского посольства не было ни одного настоящего правозащитника.

Александр ГИЛЬМАН.