Пусть будет мир, но меч – на всякий случай
Кирсан Илюмжинов: «За предложением компромисса часто скрывается ловушка, позволяющая недобросовестному партнеру получить больше, чем вы согласны потерять»
За века развития цивилизации человечество изобрело множество инструментов решения противоречий, начиная с каменного топора и заканчивая пируэтами изящной дипломатии. Фокус в том, что за все это время так и не был найден универсальный способ, гарантирующий сторонам равно приемлемый результат. Так и компромисс – лишь один из вариантов, годный к применению только в свое время и в нужном месте.
В том, что худой мир лучше доброй ссоры, люди убедились достаточно давно. Не все ж горшки бить, надо когда-то и хозяйством заняться. А в таком деле сподручней хоть бы и не вместе, да без открытой свары.
Только вот понять-то это просто, сделать нелегко. Немало еще утекло воды – и крови! – пока люди научились худо-бедно договариваться друг с другом. Наверное, непросто было поначалу уступать партнеру или, того хуже, противнику, чтобы получить такие же уступки взамен. Однако же научились! И со времен древних римлян, собственно, и подаривших миру слово «compromissum», этот способ занял почетное место в нашем арсенале решения споров.
Шахматы, игра, как никакая иная отражающая нашу жизнь, тоже признают компромисс – ничью – вполне достойным завершением партии. Ситуации на доске складываются разные, и порой разумнее завершить партию по согласованию с противником, заработав лишь одно очко, чем развивать опасную стратегию, рискуя получить шах и мат.
А уж политика и бизнес едва ли не полностью построены на искусстве компромисса. Объяснение тут простое: обе эти сферы деятельности строятся на сплошных противоречиях и конфликтах, и без умения лавировать между различными интересами и целями тут просто не обойтись.
И у меня, как у любого политика и бизнесмена, за спиной длинная цепочка компромиссов. Наверное, со стороны не всегда понятных и не всеми одобряемых. Но без них порой просто никак. Как часто бывает: вот человек, не очень приятный тебе самому и, возможно, осуждаемый другими, – но он хороший организатор, и дело без него сдвинуть крайне трудно. Отказываться от сотрудничества и тем самым, вероятно, похоронить перспективный проект? Или рискнуть – точно зная, что какая-то часть твоих денег осядет в его кармане?
В таких случаях не раз и не два почешешь в затылке, взвешивая все «за» и «против». Но если решение принято – как тут дать задний ход? Приходится порой даже принимать на себя летящие в твоего партнера или подчиненного шишки, а то и камни.
История учит нас, что люди, органически не способные к компромиссу, как правило, проигрывают. Взять хотя бы того же шахматного гения Бобби Фишера. Среди его чудачеств бескомпромиссность была едва ли не самым тяжелым. Он был человеком, которого ни словом, ни колом нельзя было свернуть с раз принятой точки зрения. Если же это вдруг удавалось, он становился столь же ярым адептом новой концепции.
О Фишере ходит байка, что после того, как ФИДЕ решило не фиксировать ничьи раньше пятнадцатого хода, на ближайшем турнире он предложил сопернику ничью уже на тринадцатом ходу. Партнер с радостью согласился, но вмешался судья, напомнивший, что правила этого не позволяют. Однако Фишер напрочь отказался продолжать партию.
Дело кончилось тем, что шахматист вдрызг разругался с ФИДЕ и в 1975 году, когда он выдвинул совершенно неприемлемые условия для матча с Анатолием Карповым, федерация лишила его чемпионского титула.
Что ФИДЕ! Фишер разругался с собственной страной, едва не схлопотал большой тюремный срок, а в итоге был лишен гражданства США и закончил свои дни практически в изгнании. Тем не менее, это не мешает нам вспоминать его как яркую личность и гениального шахматиста.
Но почему же именно бескомпромиссность в перечне человеческих свойств имеет, скорее, положительный оттенок? Раз уж без уступок в жизни не обойтись, а упорная настойчивость на своем ничего, кроме бед, не сулит?
Да просто за предложением компромисса часто скрывается ловушка, позволяющая недобросовестному партнеру получить больше, чем вы согласны потерять. За примерами далеко ходить не надо.
На исходе истории СССР страна, еще обладавшая бесспорным весом на мировой арене, участвовала в переговорах об объединении Германии. Наше тогдашнее руководство, уже понимавшее, что страны соцлагеря в упряжке не удержать, настаивало лишь на одном: даже когда Германия станет единой, войска НАТО должны остаться на своих местах. И вроде бы такие гарантии первый и единственный президент СССР Михаил Горбачев даже получил. Результат мы сегодня можем увидеть на любой военно-политической карте.
Слабым утешением для нас может служить лишь то, что наши партнеры тоже проходили через подобный конфуз. Мюнхенское соглашение 1939 года, нацеленное на «умиротворение Германии», предполагало обеспечить безопасность Англии и Франции за счет предательства Чехии. Но все обернулось так, что Уинстон Черчилль смог сформулировать свой знаменитый афоризм: «Кто выбирает между войной и позором, получит и позор, и войну».
Очевидно, западные страны вынесли нужный им урок из этой истории. Интересно, случайно ли именно на Западе, а точнее, в Гарвардской юридической школе родилась стратегия ведения переговоров, именуемая на английский манер «win-win», то есть «победа-победа»?
С виду она, как и многие другие идеи, пришедшие к нам с Запада, выглядит благородной и пушистой. Из названия ясно, что стратегия предполагает отсутствие проигравших, обе стороны победители. Ее пропагандисты любят приводить такой пример: представьте, что вы решили открыть кафе в новом районе. И тут же у вас объявляется соперник, надумавший то же самое. Он приходит к вам и предлагает договориться: чтобы не конкурировать, не лишаться прибыли понапрасну, вы будете торговать бургерами и куриными крылышками, а он займется фруктовыми салатиками и соком-фреш.
Неплохо? Вы, возможно, даже потираете руки: мясные продукты сулят больший доход, ваш конкурент просчитался на старте. Но предположите, что он заранее провел исследование и выяснил, что – так уж вышло – район заселен сплошь вегетарианцами. Пока вы спохватитесь, пока перестроите кухню, вас просто оставят без рынка.
Поэтому, сталкиваясь со стратегией «win-win», мой вам совет: проверьте, не снимают ли с вас последнюю рубашку.
Но это, конечно, шутка. Суровая же действительность заключается в том, что, соглашаясь на компромисс, вы всегда должны точно знать, где находитесь в настоящий момент и до какой черты готовы уступить. Однако и в этом случае необходимо помнить, что компромисс – только инструмент стратегии. И применять его следует только тогда, когда это действительно необходимо. Более того, зачастую компромисс – это худшее из того, что вы можете сделать. Убеждался в этом не раз.
Правда в том, что ни один компромисс не решает вызвавшее его противоречие полностью. Вы просто откладываете необходимость каких-то более жестких действий. Иногда проходит достаточно долгий срок, и эта необходимость сходит на нет. Но иногда она встает перед вами вплотную.
Из своей долгой и довольно активной карьеры я сделал и такой вывод: даже если вы когда-то пошли на компромисс, уступили в чем-то, это вовсе не значит, что статус-кво зафиксирован навечно. Многое зависит от поведения партнера – или соперника. Тут статус может меняться моментально.
Есть вещи, которые просто нельзя прощать. Есть принципы, за которые отступать нельзя. Нельзя прощать подлость и предательство. Опасно поощрять мерзавцев, прикрывающихся твоим именем.
Никакие договоренности не могут послужить защитой для тех, кто недобросовестно пользуется ими. Важно помнить, что компромисс не единственный инструмент решения противоречий. Меч тоже никуда не делся. Важно, чтобы он всегда был под рукой.