Альтернативы вложениям в американские ценные бумаги на сегодня нет. Такую позицию на встрече с депутатами Госдумы высказал бывший министр финансов РФ Алексей Кудрин, рекомендованный недавно на пост председателя Счетной палаты.

Разговор в парламенте состоялся по инициативе представителей фракции «Единая Россия», которые, собственно, и предложили Кудрину занять место главного ревизора страны, ставшее вакантным после того как его покинула приглашенная в новое правительство Татьяна Голикова.

На этой встрече, как рассказал первый зампред комитета по экономической политике, промышленности, инновационному развитию и предпринимательству Владимир Гутенев, экс-министру задали вопрос о целесообразности размещения российских средств в ценных бумагах США, учитывая изменившуюся политическую и экономическую конъюнктуру.

На что тот, по словам депутата, «в мягкой форме дал понять, что считает размещение золотовалютных резервов и накоплений государства в американских ценных бумагах вполне приемлемым…».

Причем, Кудрин согласился, что политические риски есть. Однако сказал, что альтернатив на данный момент не видит.

Понятно, что Россия занимает не первое место по инвестициям в облигации правительства США, а только шестнадцатое. И наши 96 миллиардов, это не триллион долларов, который вложил в американские активы Китай.

Но даже с этой «достаточно скромной» суммой совсем не хотелось бы расстаться, если вдруг наши «партнеры» решат распространить свою санкционную фантазию и на эти резервы. А такие предложения уже звучали…

Почему, в таком случае, мы не можем, например, вкладываться в те же китайские, японские или европейские ценные бумаги? Разве для нас это не альтернатива в новых условиях?

— Я не верю в то, что американцы каким-то образом арестуют наши активы. На мой взгляд, это, в принципе, невозможно, — комментирует ситуацию руководитель направления финансы и экономика Института современного развития Никита Масленников. — Финансовый мир устроен таким образом, что если вы начинаете в грубой форме «наезжать» на какого-то инвестора, то все остальные начинают стремительно сбрасывать ваши ценные бумаги. Американцам сейчас это совершенно не с руки.

Неслучайно американский Минфин убеждал (и пока убедил) администрацию Трампане вводить никаких санкций в отношении операций с суверенным долгом Российской Федерации. Причем, даже в худшем варианте, это был запрет на работу с новыми выпусками, а ни в коей мере не с теми бумагами, которые уже выпущены и находятся в обращении.

У наших нерезидентов, которые будут вкладываться в наши бумаги, по российским евробондам более 40%. А по облигациям федерального займа они вложились (в том числе и американские инвесторы, естественно) в целом на 34,3%.

Это треть российского внутреннего долга. Она выкуплена зарубежным инвестором, что, в принципе, нормально и допустимо. Поэтому если мы (допустим, теоретически) выходим, как предлагают наши депутаты, то теряем инвесторов на эту треть внутреннего долга.

Компенсировать эти потери будет достаточно трудно. Потому что бумаги, направляемые на обслуживание внутреннего долга и вкладываемые в резервный фонд деньги, — это прямое изъятие из российской экономики и сокращение нами инвестиционного ресурса. Здесь надо тысячу раз подумать, прежде чем вносить такие предложения.

«СП»: — Почему тогда не диверсифицировать эти вложения — т.е. вкладываться не только в американские, но еще, к примеру, в японские, европейские, китайские ценные бумаги? Мы же продолжаем работать на доллар…

— Мы вкладываемся в разные бумаги. Но у нас есть определенные ограничения — мы не можем вкладывать свои суверенные резервы в международные резервы, которые находятся под управлением Банка России.

А, собственно, Фонд национального благосостояния (ФНБ) — это у нас резервный фонд. И он не будет тратиться на внутренние цели до тех пор, пока не достигнет 7% ВВП. Но при нынешних ценах на нефть это, скорей всего, станет возможным где-нибудь в середине 2019 года.

Когда эту планку преодолеем, тогда — пожалуйста! Тогда откроются юридические возможности, законодателями нашими закрепленные, инвестировать средства ФНБ в национальную экономику.

Так что, пусть законодатели сначала меняют условия размещения.

Мы не можем вкладывать в наши суверенные резервы бумаги ниже определенного класса. У нас есть американские ценные бумаги. Часть бумаг, выпущенных Японией и ЕС, например, те же бонды ФРГ. С китайскими юаниевыми бондами есть вопросы. Их не так много. Там есть риски на внутреннем финансовом рынке.

«СП»: — И какова доходность американских облигаций?

— Очень приемлемая. Почти три процента уже. Нас это вполне устраивает. Зарабатывать три процента на купонах — это нормально. Это хорошие деньги. А когда пойдет прибыль вниз, мы их скинем. У нас это постоянно происходит — смена объемов. У всех стран это происходит.

Да, идет тасовка «колоды», этих самых ценных бумаг, в которые вкладываются суверенные резервы. Здесь ничего нештатного и неожиданного нет.

Понимаете, в мире просто нет других бумаг такого качества, как американские. Потому что нет других экономик, настолько устойчивых. Ценная бумага, выпускаемая министерством финансов той или иной страны, обеспечивается перспективами экономики. Ее международными позициями и, естественно, ситуациями с бюджетом.

Идет, конечно, дискуссия по поводу того, что стоило бы разнообразить вложения из средств ФНБ в более широкий спектр активов, в том числе и с большим риском, но и с гораздо большей доходностью.

Это возможно. Но для этого нужно принимать соответствующие законодательные решения, которые предполагали бы законные, разрешенные действия ЦБ в этом направлении.

Пока мы таких законодательных норм не имеем. Поэтому ЦБ на международном финансовом рынке работает в соответствии с теми правилами и нормами, которые установлены нашим законодательством.

Повторюсь, это возможная ситуация. Когда мы к ней придем, в каких условиях, в каких обстоятельствах, мне сейчас сказать затруднительно.

«СП»: — Хотя бы от чего, по-вашему, это зависит?

— Все зависит от того, как будет меняться ситуация с конъюнктурой в глобальном хозяйстве и ее структурными характеристиками.

Но такая широкая диверсификация вложений требует, как минимум, двух условий. Во-первых, чтобы ФНБ достиг 7% валового внутреннего продукта. И во-вторых, существенных законодательных изменений с тем, чтобы у наших финансовых властей было больше возможностей для размещения своих резервов.

И потом, все это, естественно, зависит от структурных сдвигов в мировой экономике. Не секрет, что ее центр тяжести смещается в Азиатско-Тихоокеанский регион. Будет возрастать экономическая роль Китая, Индии, других азиатских крупных стран. Внятно это выразится где-то на треке в 10−15 лет.

К этому надо готовиться. Но сейчас я бы не торопился со скороспелыми предложениями — «взять и уйти».

«СП»: — А как же политические риски, которые признает даже Кудрин?

— Еще раз скажу… Что касается ареста наших резервов, то он невозможен в силу того, что это будет нарушением международных финансовых традиций и правил. А это приведет к массовому сбросу американских бумаг. Что на самом деле невыгодно ни американскому Минфину, ни американской экономике.

Это — первое. Второе. Я так понимаю: еще на первой волне санкций мы сменили юрисдикцию депозитария, и теперь наши средства, вложенные в американские «казначейки», находится за пределами юрисдикции США.

«СП»: — Что тогда имел в виду наш президент, когда недавно заявил о том, что российскую экономику необходимо отвязать от доллара?

— Президент ставил задачу на перспективу. Я бы сказал, весь мир к этому идет.

Мир идет к такой многофункциональной, поливалютной мировой системе, где наравне с долларом будут и евро, и японская йена, возможно, останется английский фунт, и возрастет существенно роль юаня, который сегодня в международных платежах и расчетах составляет чуть более двух процентов. Это при почти 50% у американцев.

Жизнь движется в этом направлении. Важно не зевать, не пропускать открывающихся возможностей. Но и поторапливать развитие объективных процессов тоже было бы чрезмерно. Можно этими «граблями» по лбу себе получить.