Илья Лагутенко: «Говорить о том, что мы внесли вклад в мировую музыкальную индустрию, не приходится»

О НАРКОТИКАХ— Одним из немногих, кто изначально поддержал нас, был Костя Кинчев. Но и он не удержался — как-то после концерта сказал мне: «Ты же понимаешь, никто не пройдет мимо «винта». И я через это прошел, и ты пройдешь!» Двадцать лет спустя я могу заявить, что избежал наркотиков. Более того, мне довелось встретить своих кумиров, чья музыка на меня повлияла. И они тоже избежали. Выходит, не все идут по пути стереотипов.ОБ ОТКРЫТИИ ПУБЛИКЕ НОВЫХ МУЗЫКАНТОВ— Да, многое не состоялось из того, что нам хотелось. Это были первые эксперименты. Каждый успешный артист думает: «Сейчас мы создадим свой лейбл, начнем открывать новые имена, соберем единомышленников!» И эти «старые песни о главном» наконец-то убьем — потому что их давно пора заменить. Казалось, что это возможно, что новые талантливые артисты — вот они, вокруг тебя, с миллионом новых песен, только выбирай: Земфира, «Сегодня ночью» и так далее. Но есть такая штука, как человеческий фактор, и зачастую он важнее любых договоренностей. Людей заносит, они уходят, ваши пути расходятся.О ВСТРЕЧАХ СО СТАРЫМИ ЗНАКОМЫМИ— Я не ищу встреч. Я честно признаюсь, что на протяжении вот уже лет десяти вообще не искал встреч ни с кем. Скажу так: я, наверное, не хотел влезать в чужое пространство. Я всегда считал, что люди должны совпасть друг с другом, увидеть друг друга на улице и понять, есть ли им о чем поговорить.О «СТАРЫХ ПЕСНЯХ О ГЛАВНОМ»— Я уверен, что они очень сильно повлияли на развитие вкуса. Может быть, это мне не близок ностальгический контент, я не слушаю такую музыку дома. Три хита готов послушать по специальному поводу, но не более того. В Лас-Вегасе есть небольшие театры, в которых поют и Барри Манилоу, и Барбра Стрейзанд. Съезди, послушай. Надо было по тому же принципу открыть казино на Арбате со «старыми песнями» — кому надо, ходили бы в это казино и слушали бы музыку из прошлого. И этого было бы достаточно.О СОВРЕМЕННЫХ ТРЕНДАХ В МУЗЫКЕ— Во Владивостоке есть фестиваль V-ROX, который я сам придумал, чтобы открывать новые имена. Я слежу за тем, что происходит в музыке, опираясь на мнение людей, которые мне важны. Прихожу и спрашиваю: расскажите, что у вас тут интересного? «Мумий Тролль Music Bar» в Москве на Тверской тоже создавался как площадка для новых артистов. Там сейчас работает Саша Гагарин из группы «Сансара». Я всегда с ним советуюсь, каких музыкантов можно послушать, посмотреть, на какой концерт сходить. Но случись мне попасть на их живые выступления — муть, как правило. Непонятно, что в них интересного. Дело не в том, что я не врубаюсь. Много лет я ездил по мировым музыкальным фестивалям. Я помню, увидел в баре выступление рэперов из Чили, которые читали на испанском, — два мальчика и одна девочка, Ана Тижу, а в зале, как в анекдоте: трое русских, два японца и пара местных американцев — ее еле слышно, но оторваться было невозможно: глаза горели, необъяснимая энергетика! Вот что меня трогает. Она, кстати, теперь стала большим артистом в испаноязычном мире.О ВЛИЯНИИ РУССКОЙ МУЗЫКИ НА МИРОВУЮ МУЗЫКАЛЬНУЮ ИНДУСТРИЮ— Я согласен, есть некий западный англоговорящий мир. Но есть и в той же Скандинавии абсолютно независимые, большие проекты в музыке. Чтобы участвовать в этом мейнстримном процессе, ты должен создавать песни, понятные большой аудитории. На национальном колорите далеко не уедешь. Есть примеры известных африканских музыкантов.Есть история про мистера Трололо (Эдуард Хиль. — Esquire). В мировом контексте этого достаточно, чтобы сказать: ладно, ребята, мы тоже там были. Но говорить о том, что мы внесли вклад в мировую музыкальную индустрию, не приходится.О ГРАЖДАНАХ МИРА— Слышали, как Тереза Мэй сказала: «Если вы думаете, что вы гражданин мира, вы гражданин ничего». Я думаю, в этом горькая правда. Но таких людей «отсюда и ниоткуда» достаточно много на земном шаре — не важно, откуда они вышли изначально. Их объединяет то, что сегодня мы называем технологическим миром, миром креативных индустрий.О КАРЬЕРЕ И СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ— У меня, к сожалению или к счастью, другая ситуация — я не только езжу с концертами и пою. Я сочиняю, занимаюсь группой, которую создал, ей живу. За двадцать лет она стала частью меня, со мною вместе эти люди по жизни идут. Бросить все и сказать, что я теперь стопроцентный папа, у меня не получится. Слава богу, ни мои дети, ни моя жена не требуют, чтобы я сидел дома. Им наша жизнь тоже очень нравится, они так черпают вдохновение. Дети ездят со мной на гастроли, они видели мир и все, что происходит за кулисами, поэтому прекрасно понимают, что за всем этим стоит.(Сергей Минаев, Esquire, 21.08.18)