Один из японских брандеров, затопленных у Порт-Артура после перехвата радиограммы.Фото: sea-wave.ru20 марта 1904 года по приказу вице-адмирала Степана Макарова радисты Тихоокеанской эскадры начали перехватывать японские радиограммыЕсли словосочетание «спецназ ГРУ» известно достаточно широко и большинство услышавших его сразу представят себе супермена в камуфляже и с покрытым разводами лицом, то сокращение «осназ» вряд ли вызовет столь же стойкую ассоциацию. А «осназ ГРУ» — тем более. Между тем эти части особого назначения ничуть не менее многочисленны, хотя физически не пересекают границы или линии фронта — только, так сказать, в эфирном теле. Ведь осназовцы — это прежде всего радиоразведка и радиоперехват, а их оружие — радиостанции и антенны, системы дешифровки и декодирования.В отличие от службы радиоэлектронной борьбы, которая празднует свой профессиональный день 15 апреля, радиоразведка официального собственного дня не имеет, а неофициально отмечает его 7 или 20 марта. Потому что именно 20 (7 по старому стилю) марта 1904 года впервые в истории России появился приказ, предписывающий перехватывать неприятельские радиограммы и определять, где находится их источник. Отдал его только-только вступивший в должность командующего флотом Тихого океана в Порт-Артуре вице-адмирал Степан Макаров. Произошло это в разгар русско-японской войны, и перехватывать предстояло сообщения радистов японского флота, атаковавшего русскую крепость.Легендарный приказ адмирала Макарова стоит того, чтобы процитировать его полностью. Тем более что сделать это можно, опираясь на сборник архивных документов, связанных с деятельностью Степана Осиповича Макарова, который есть, например, в распоряжении Российского государственного архива ВМФ. Во втором томе этого сборника на странице 160 и опубликован приказ вице-адмирала Макарова от 7 марта 1904 года. Правда, из-за опечатки в этом издании отсутствует номер приказа, но поскольку предыдущий имеет № 26, последующий — № 28, а не иметь номера такого рода документы не могли, понятно, что на приказе об организации радиоразведки в Порт-Артуре должен стоять № 27. Кстати, процитировать макаровский приказ стоит и еще по одной причине. И современники, и историки не раз обращали внимание на то, что блестяще образованный и технически подкованный офицер Степан Макаров имел великолепный слог, который не изменял ему даже при диктовке приказов.Итак, приказ № 27 от 7 марта 1904 года, рейд Порт-Артура, под грифом «Секретно».«Принять к руководству следующее:1. Беспроволочный телеграф обнаруживает присутствие, а поэтому теперь же поставить телеграфирование это под контроль и не допускать никаких отправительных депеш или отдельных знаков без разрешения командира, а в эскадре — флагмана. Допускается на рейдах, в спокойное время, поверка с 8 до 8.30 утра.2. Приемная часть телеграфа должна быть все время замкнута так, чтобы можно было следить за депешами, и если будет чувствоваться неприятельская депеша, то тотчас же доложить командиру и определить, по возможности заслоняя приемный провод, приблизительно направление на неприятеля и доложить об этом.3. При определении направления можно пользоваться, поворачивая свое судно и заслоняя своим рангоутом приемный провод, причем по отчетливости можно судить иногда о направлении на неприятеля. Минным офицерам предлагается произвести в этом направлении всякие опыты.4. Неприятельские телеграммы следует все записывать, и затем командир должен принять меры, чтобы распознать вызов старшего, ответный знак, а если можно, то и смысл депеши.Для способных молодых офицеров тут целая интересная область.Для руководства прилагается японская телеграфная азбука.Вице-адмирал С. Макаров».Примечательно, что командующий отдельно говорит о молодых офицерах, для которых новая сфера деятельности может быть особенно интересной. И это естественно, ведь именно Степан Макаров сделал все, что мог, чтобы обеспечить русский флот самой новой на то время системой связи — радисвязью. Не случайно он покровительствовал русскому изобретателю радио Александру Попову, и не случайно первая радиограмма была адресована экипажу занятого в спасательных работах у острова Гогланд ледокола «Ермак» — еще одного детища неугомонного новатора Степана Макарова. А проводником своих новаций он всегда видел именно молодых офицеров, получивших современное образование и не отягощенных еще косностью служебной рутины.Попов демонстрирует адмиралу Макарову радиоустановку. Художник Иван СорокинВ течение нескольких суток после появления приказа № 27 почти на всех кораблях и судах Тихоокеанской эскадры, оснащенных радиостанциями, организовали вахты радиоразведки. Кроме корабельных, к ней привлекли и береговую радиостанцию в районе Золотой горы рядом с Порт-Артуром. И практически сразу русские моряки получили существенно более полное представление о действиях японского флота. По росту активности радиообмена они могли понимать, что готовятся какие-то действия флота, а за счет перехвата и дешифровки радиограмм — узнавать, какие именно. Все это предоставило командованию Тихоокеанской эскадры дополнительные возможности, понимая направление передвижения кораблей противника, принимать упреждающие меры.Например, уже после того, как командующий флотом трагически погиб вместе с подорвавшимся на японской мине броненосцем «Петропавловск», радиоразведке удалось сорвать готовящуюся очередную атаку на Порт-Артур. 9 апреля морской походный штаб императорского наместника на Дальнем Востоке адмирала Евгения Алексеева известил штаб крепости: «Сегодня утром на эскадре были разобраны японские телеграммы… из которых можно предположить, что намечается новая атака». Через шесть дней радиотелеграфисты броненосца «Полтава» перехватили и дешифровали телеграмму противника, подтверждавшую планы японского командования, и запланированная на 20 апреля операция по постановке мин была сорвана русским флотом. Операция, которую японцы пытались провести 20 апреля, закончилась для них неудачно.Опыт радиоразведки в годы Русско-японской войны был собран, проанализирован и использован без промедления. Например, с конца 1911 года по середину 1912 года радиоразведчики Балтийского флота проделали громадную работу, наблюдая за работой корабельных и береговых радиостанций германского флота и собирая информацию о том, как организована радиосвязь у немцев и каковы характеристики немецкой аппаратуры. Так что закономерно, что в августе 1914 года, в первые же дни войны, именно балтийские радиоразведчики, как писал в свое время бывший замначальника ГРУ ГШ ВС СССР, руководитель советской радиоразведки генерал-лейтенант Петр Шмырев, определили местонахождение севшего на мель немецкого крейсера «Магдебург», что позволило русским кораблям уничтожить его.Собственно, это было успехом уже не разовой акции, а систематической работы: по сведениям генерала Шмырева, радиоразведка организационно оформилась в русской армии во время Первой мировой войны и велась по линии Генерального штаба, штаба Верховного Главнокомандующего и морского Генерального штаба: к 1916 году в сухопутных войсках было сформировано около 50 подразделений радиоразведки из расчета по четыре на каждый из пяти фронтов и по четыре на каждую из 14 армий. Но мы не будем забывать, что начало этой работе, которая в последующие годы развернулась всерьез, дала колоссальные результаты во время Великой Отечественной войны и превратилась в службу на переднем крае в ходе холодной войны, было положено 20 марта 1904 года в Порт-Артуре.Правда, неизвестно, откуда взялась ошибочная дата рождения российской радиоразведки — 21 марта 1904 года по новому стилю. Якобы именно в этот день вице-адмирал Степан Макаров подписал приказ № 3340. Но архивные материалы однозначно свидетельствуют, что подобные сведения явно ошибочны: ни 21 марта, ни днем раньше Степан Макаров попросту не мог подписать приказ с номером 3340. Сохранился приказ № 526 от 9 февраля 1904 года, в котором, в частности, сказано: «Назначаются: вице-адмиралы: главный командир Кронштадтского порта и военный губернатор г. Кронштадта, Макаров — командующим флотом в Тихом океане». 24 февраля 1904 года Степан Макаров прибыл в Порт-Артур, и с этого момента нумерация приказов по флоту началась с начала — а за неполный месяц командующий физически не мог сформулировать и подписать более трех тысяч приказов!К тому же ошибочные данные о «приказе № 3340 от 21 марта» кочуют из источника в источник, повторяясь дословно, без цитирования текста приказа и всегда с указанием даты только по новому стилю. Как правило, это свидетельствует о том, что их просто последовательно копируют из текста в текст безо всякой проверки. Наконец, есть еще один косвенный признак недостоверности даты 21 марта. Бойцы и офицеры осназа, которые несли службу еще в советское время, в беседах на интернет-форумах регулярно подчеркивают, что их всегда поздравляли с днем радиоразведчика либо 7, либо 20 марта.ИсточникИсточникПримечание:Поскольку в источниках дата подписания приказа С.О.Макаровым разниться, в статье использованы две даты. Авакум.
