О том, как выглядел предыдущий крах финансовой глобализации в Европе 14-го века мы писали неоднократно.Сперва — крах главной пирамиды ГКО того времени (Британии), потом каскадом рухнули ведущие банки, которым британские долги «обеспечивали» их обязательства, потом накрылись тазом те, чьи вклады в банках были обеспечением их обязательств — например, папа Римский :-). Центральные офисы ведущих банков были разграблены голодными толпами. Дикий хаос, разрыв хозяйственных связей, а потом и эпидемии накрыли Европу. Расцвела махновщина, Европа превратилась в самое настоящее Дикое Поле — например, одно время там орудовали три римских папы одновременно, проклинавшие друг друга, и каждый со своей бандой головорезов.Половина поселений Европы исчезла при жизни одного поколения, а численность населения смогла восстановиться лишь столетия спустя (после начала эпохи колониального грабежа).Это ближайший исторический аналог тому процессу, что мы наблюдаем теперь (с поправкой на относительные масштабы, конечно, и отсутствие тогда средств массового поражения)Ниже, в комментарии автора дам немного материалов, что уже были на АфтерШоке по тому периоду, а пока передаю слово Футюху (в миру — Башкуев Александр), который усмотрел аналогии с Трампом в тех событиях. Как сложилась дальнейшая судьба этого «Трампа»?Футюх (Башкуев А.Э.)Оля спросила, а с чем можно сравнить нынешнее положение дел в США?В 1316 году во Франции внезапно умер Людовик Десятый Сварливый, а 30 ноября 1316 года его сын Иоанн Первый.Людовик был представителем правления «Лигистов» и «Экуменистов» во Франции, то есть людей, которые при его отце Филиппе Четвертом Красивом перенесли папский престол из Рима во французский Авиньон и намеревались править всем миром. Правление «Лигистов» было весьма обременительно для французской экономики, ибо казна расходовалась на что угодно, лишь не на нужды самой Франции.Поэтому пришедший к власти 30 ноября 1316 года Филипп Пятый Длинный разогнал всех «папских нунциев и кровожадных кровопийц — глобалистов» и объявил, что с этого времени для него — «Франция — прежде всего!». В этих действиях Филиппа поддержала собственно французская аристократия, которая и принялась отчуждать все что плохо лежало у французских границ (как раз это тот процесс в ходе которого Англия потеряла Аквитанию и формальные права на Нормандию). Прежних же «эйкуменических» министров Филипп осудил и все они были по очереди повешены с обвинениями в продаже интересов Франции на знаменитой виселице Монфокон. В своих начинаиях по укреплению Власти французских королей — преуспел, однако он же так и не смог вернуть привилегию чекана собственной монеты (эта привилегия так и осталась у неких товарищей, которые к Франции не имели ни малейшего отношения) И не смог восстановить во Франции прежние стандарты мер и весов (это привело к тому, что банкиры смогли продолжить систематическую порчу монеты — золота туда не докладывая).Внезапно умер в январе 1322 годаНу. как мы понимаем — события через 700 лет не повторяются в точности, но лишь повторяют некий паттерн.В тот раз у Филиппа Длинного почти все получилось. Не успел лишь лишить кой-кого («с наглой и рыжей мордой»… ) права чеканить французскую монету. (Это право чеканить монету для Франции передал ломбардским товарищам в замшелом 1244-ом году товарищ Людовик Девятый Святой, после того, как шибко заболел, причем у него крыша поехала, а так как мама деньги ему на всякие выдумки давать отказалась, он и передал эти права от мамы — ломбардским ростовщикам. А вот потом как ни пытались французские короли вернуть все взад — отчего-то не получалось). Опять же Филипп не смог стребовать с Палаты мер и Весов того, чтобы размер золотой унции не уменьшался каждые два-три года, по сравнению с весом всех прочих металлов, посему ломбардские ростовщики могли все меньше в монету класть золота и соответственно выпускать ее больше, что и приводило страну к спирали инфляции. А всего остального — добился!Сказка — ложь, да в ней намек, не пожелай Филипп Пятый вернуть французскими королям права чеканить французские деньги, да не пожелай он чтобы количество золота в этих деньгах не таяло, может быть и прожил бы он долгую и счастливую жизнь…В курсе, что было дальше? Потомки тех «кого надо» помнят эту историю наизусть.По смерти Филиппа Длинного на престол взошел его брат Карл. Он был тупым и безвольным и при жизни всем правил его дядя (брат Филиппа Красивого) Карл Валуа.То есть с 1322 по 1328 год все решили «жить как при бабушке». Но был один нюанс. Отчаянная борьба Филиппа с собственными банкирами раскрыла всей Европе глаза на то, что вообще-то французский король своим деньгам не хозяин и под его личиной долгие годы Францией по факту правили купцы из Ломбардии, которым еще аж Людовик Святой в ходе Седьмого Крестового похода оказался должен так много что продал в долговое рабство и себя и своих детей и внуков и правнуков. А вся Европа в реале боялась именно Францию. Однако же когда выяснилось, что французские рыцари вообще-то против купцов из Ломбардии, казна Франции по факту пуста и тыды, Английский король Эдвард Третий задался гениальным вопросом «А много ли у ломбардцев боеспособных дивизий?» После чего отказался платить ломбардским купцам по долгам своего отца, объявил, что кто-то там «с наглой рыжей мордой» лишил его маму законных прав на французский престол (введение «салического закона» ради лишения прав на трон дочери Людовика Сварливого — креатуры тогдашних «экуменистов») и на том основании вторгся во Францию. Французское рыцарство воевать за правление ломбардцев желанием не горело и этим объясняются эффекты начала войны. (Обратите внимание что у французских потерь при Креси весьма странный мартиролог. Там перечислены король Богемии, кто-то из Венгрии, но весьма мало собственно французских имен. То есть в реале за «экуменистов» то есть тогдашних «глобалистов» поперлись умирать в основном рыцари из Восточной Европы, которых во французскую землю и прикопали, тогда как большая часть французского рыцарства быстро перешла на британскую сторону.)То есть Англия платить отказалась, Франция оказалась после поражения неплатежеспособной и от этого пошли эффекты типа «падения дома Барди» то есть накернилась уже ломбардская мишпуха и ее сотоварищи. Это привело к эффекту «падения домино» и «наступила Большая Зима». Если посмотреть на политическую карту Европы, выяснится что ни одно из государств после всех этих плясок (к началу Весны) не осталось в прежних границах, а многие просто стерлись в ходе войн и кровавых сражений. То есть по мнению очень многих историков — лучше бы ломбардцы дали Филиппу Длинному шанс выправить французскую экономику. (Но мы-то знаем, что за Богатой Осенью всегда приходит Зима и посему распад прежних денежно-финансовых парадигм в этот момент неизбежен.Однако если уж фантазировать, можно предположить, что на сей раз могут попробовать посмотреть, а вдруг у этого Филипка все получится? С другой стороны все говорят, что Филипп Длинный помер сам от усталости и отчаяния, ибо за сто с лихуем лет со времен Людовика Святого «ростовщики» настолько покорежили французскую экономику, что она обязана стала бороться за главенство во всем мире, и «падение дома Барди» было вызвано не отказом Англии платить по счетам, а тем, что сама французская экономика (экономика сильнейшей страны тогдашнего мира!) была основана на приписках и систематической порче монеты. Кто знает?ФутюхА вот отрывки из дневника непосредственно очевидца и участника тех событий (Джованни Виллани, бывший топ-менеджер одного из банков "первой тройки" того времени, позднее раскаявшийся в ростовщичестве):"Не следует замалчивать истину, чтобы она послужила предостережением для будущих поколений" (с)В январе 1345 года обанкротилась компания Барди, крупнейшее торговое предприятие в Италии. Причиной их несостоятельности явилось то, что они, как и Перуцци, вложили свои и чужие средства в дела короля Эдуарда Английского и короля Сицилии. Поэтому они не могли расплатиться с горожанами и с чужими, которым только Барди задолжали более пятисот пятидесяти тысяч золотых флоринов. Многие другие, более мелкие компании и частные лица, доверившие свое имущество Барди, Перуцци и другим банкротам, разорились, а те потерпели крах. Банкротство Барди, Перуцци, Аччайуоли, Бонаккорси, Кокки, Антеллези, Корсини, да Уццано, Перендоли и многих других мелких компаний и отдельных ремесленников, разорившихся в это время и раньше, как из-за тягот, наложенных коммуной, так и из-за непомерных займов, предоставленных вышеназванным правителям, о чем упоминалось частично (ибо полностью всего не перечислишь), было для нашей Флоренции великим бедствием и поражением, подобного которому никогда ранее не знала коммуна. Пусть читатель только представит себе, какую прорву денег и драгоценностей утратили наши граждане, из жажды наживы доверившие их королям и властителям. О проклятая и алчная волчица, преисполненная порочного корыстолюбия, которое воцарилось в душах наших ослепленных и потерявших рассудок граждан, отдающих свое и чужое имущество во власть сильных мира сего в надежде на обогащение! Из-за этого наша республика лишилась всякого влияния, а граждане остались без средств к существованию, за исключением разве кое-кого из ремесленников и ростовщиков, своим лихоимством отбиравших последние крохи у жителей города и его окрестностей. Но не без причины тайными путями настигает коммуны и их граждан Божья кара, а в наказание за грехи, как возвестил сам Христос: "Умрете во грехе вашем и т.д." На этом довольно, и так, может быть, уже слишком пространно сказано о данном недостойном предмете. Однако, собирая известия о памятных происшествиях, не следует замалчивать истину, чтобы она послужила поучением и предостережением для будущих поколений. ...Во время войны между французским и английским королями банкирами последнего были флорентийские компании Барди и Перуцци. Через их руки проходили все доходы короля Англии - деньгами, натурой и шерстью, а они оплачивали все его расходы, выдачу жалования и прочие необходимые затраты. Эти нужды стали столь велики, что, когда король вернулся с войны, сумма его долга компании Барди в виде капитала, вознаграждения и процентов, и за вычетом полученных от него доходов и вещей, достигла более чем ста восьмидесяти тысяч фунтов стерлингов. Компании Перуцци он задолжал сто тридцать пять тысяч фунтов стерлингов с лишком, а так как один фунт стерлингов стоил больше четырех золотых флоринов с третью, весь долг был равен миллиону тремстам шестидесяти пяти тысячам золотых флоринов, что составляло несметное богатство. Правда, сюда входили вознаграждения, дарованные королем за прошлые годы, но как бы то ни было, только безумие и безумная жажда наживы побудили их предоставить такие крупные суммы своих и чужих денег одному единственному суверену. Большая часть этих средств принадлежала сторонним вкладчикам, флорентийцам и чужестранцам. Тут крылась великая опасность как для них, так и для нашего города, в чем читатель убедится немного ниже. Дело в том, что эти две компании не смогли расплатиться по вкладам в Англии, Франции и других странах, потеряли кредит и обанкротились, в большей степени Перуцци, хотя им удалось избежать полного разорения благодаря своим владениям во Флоренции и контадо, а также своему весу и влиянию в коммуне. Но крах этих компаний и огромные траты коммуны на войну в Ломбардии очень ослабили положение и влияние купечества во Флоренции и во всей коммуне. Торговля и дела всех цехов пришли в упадок, как мы увидим, ибо банкротство таких двух столпов мировой торговли, как эти две компании, обеспечивавшие своими товарами большую часть торговых сделок христиан, подорвало доверие ко всем остальным купцам. По этой и по другим причинам, через некоторое время, как будет сказано ниже, на Флоренцию обрушились великие тяготы и невзгоды. В довершение плачевной участи указанных компаний, французский король приказал задержать в Париже и во всем королевстве их агентов, а также наложить арест на их товары и имущество. Было арестовано много флорентийцев, замешанных в банкротстве и особенно подозрительных потому, что коммуна сделала принудительный заем крупных сумм у граждан для войны в Ломбардии и Лукке. В результате этих неблагоприятных событий и падения кредита вскоре разорились многие мелкие компании Флоренции....Вооруженные горожане собрались в понедельник у святой Репараты и единодушно избрали четырнадцать нижепоименованных граждан, семь пополанов и семь грандов, с широкими полномочиями по преобразованию городского управления, с правом назначать должностных лиц, издавать законы и уставы и на срок до первого октября этого года. Они заняли с двумястами солдатами из Прато дворец подеста и там вершили высший суд над грабителями, насильниками и прочими преступниками, целиком посвятив себя этим делам. Тем временем бои около дворца не утихали ни днем, ни ночью, продолжалась его осада и розыски чиновников герцога. Был схвачен нотариус блюстителя, виновный в убийствах и преступлениях против семейства Альтовити, его изрезали на куски. Затем был пойман мессер Симоне да Норча, бывший уполномоченный по финансовым делам коммуны. Он подвергал жестоким пыткам правого и виноватого и засудил многих граждан. И он подвергся такой же смерти. У ворот Санта Мария на стоке народом был растерзан один неаполитанский нотариус по имени Филиппо Терцуоли, капитан герцогской охраны, человек порочный и злой. Сера Арриго Феи, занимавшегося сбором налогов, опознали и прикончили, когда он пробирался от церкви сервитов к воротам Сан Галло, переодетый монахом. Мальчишки проволокли его голое тело по всему городу, потом подвесили за ноги и распороли живот крест-накрест, как вспарывают свиней. Таков был конец, уготованный ему за усердие в изобретении новых налогов, как и другим за их жестокости. Четырнадцать синьоров вместе с епископом, графом Симоне и сиенскими послами вели бесконечные переговоры с герцогом о сдаче дворца. То один, то другой из них отправлялся туда, а потом выходил обратно, и это раздражало народ. К соглашению прийти не удалось, ибо восставшие пополаны требовали от герцога выдать головой блюстителя с его сыном и мессера Черретьери Висдомини. Герцог ни за что не хотел пойти на это, но осажденные вместе с ним бургундцы сговорились и заявили ему, что, чем умирать от голода и пыток, они лучше выдадут народу его и трех его присных. Это не было пустой угрозой, потому что их было так много, что они могли исполнить свой замысел. Припертый к стенке герцог вынужден был согласиться. В пятницу первого августа, в час ужина, бургундцы схватили мессера Гульельмо д'Ассизи, блюстителя тирании герцога Афинского, и его сына мессера Габриелло, восемнадцати лет, которого герцог недавно посвятил в рыцари. Юношу, который принимал участие в преступлениях и истязаниях граждан, первым вытолкнули из передней дворца в руки разъяренного народа и толпы друзей и родственников жертв, казненных его отцом, чтобы усилить страдания последнего. Сына растерзали в клочья на месте, то же случилось и с самим блюстителем, который был выброшен за ним. Останки их растащили на копьях и мечах по всему городу. Мстителей охватил такой свирепый и дикий порыв, что некоторые пожирали кровавые ошметки....Все дворцы и дома Барди от Санта Лючия до площади Старого моста были подчистую разграблены простым людом за два дня и лишились всего убранства и утвари; даже соседние дома невозможно было отстоять от народного неистовства. Разграбленные дома подожгли, и в пожаре сгорели двадцать два больших и богатых дома и дворца. Нанесенный пожаром и грабежом ущерб оценивался в шестьдесят тысяч золотых флоринов. Так народный гнев положил конец борьбе между народом и Барди, причиной чего были их великая гордыня и стремление к превосходству. Враждебность к Барди породила столь неуемную жажду разрушения, что из их жилищ уносили даже черепицу с крыши и никчемные предметы, а не то что дорогие вещи. Не только мужчины, но и женщины и дети не могли остановиться и прекратить грабеж.Источник
