«Российской науке нужен пиар». Молодой ученый о Маске и новых Циолковских
Ключевая проблема
Федор Пономарев, «АиФ-Юг»: Никита, недавно Илон Маск успешно запустил ракету, чем возобновил споры о судьбах отечественной науки. Одни говорят: «А где же наши достижения?», другие, напротив, считают, что все хорошо, просто мы плохо умеем раскручивать свои изобретения. А где, на твой взгляд, истина?
Никита Волченко: Истина всегда посередине. В российской науке есть как ряд позитивных моментов, так и не очень. Из плюсов - в науку, технику, образование в последние годы вкладывают значительные ресурсы, появляется новое оборудование. Стремительно развивается молодежная наука, формируется поколение будущей образованной молодежи. Вершина этой системы - образовательный центр «Сириус», который занимается поиском талантов по всей стране и дает возможность прокачаться детям из самых дальних уголков. Есть еще «Кванториумы», другие научно-технические центры и школы. Похожие механизмы работают и в студенческой среде - те, кто активно занимается наукой, получают повышенную стипендию, могут быть вовлечены в работу по грантам. Студенты участвуют в конкурсах, например, наши ребята побеждали и на губернаторском «IQ года», или в федеральном «УМНИКе».
- Ты сейчас говоришь о молодежи, а как обстоят дела со «взрослой» наукой?
- Из положительного - также идет вложение ресурсов, существует система грантов - наша лаборатория, например, выполняет грант Российского фонда фундаментальных исследований. Но все упирается в сложный вопрос практического применения разработок.
- Вы с коллегами создали микробный топливный элемент, который может и электричество производить, и воду очищать. Неужели и он не заинтересовал бизнес?
- К сожалению, нет. Все заканчивается демонстрационными опытными образцами, а до пилотных испытаний, не говоря уже о практическом применении, не доходит. Бизнесу традиционно малоинтересны проекты, находящиеся на стадии пилотных испытаний, - ему нужен уже упакованный продукт. И это ключевая общероссийская проблема. Бизнесу проще купить что-то готовое, упакованное, красивое, чаще всего сделанное за рубежом.
На ком ответственность?
- А кто, на твой взгляд, должен заниматься упаковкой научных изобретений в конечный продукт? Почему на этом переходе такой провал?
- Причин здесь несколько: с одной стороны, вопросы можно задать и самим ученым - почему вы не коммерциализируете собственные разработки? Эдакий разговор с самим собой. Тут есть специфика - если программисты могут написать программу и вывести ее на рынок за считанные месяцы, а у биологов-селекционеров есть отработанный годами рынок, то ученые, занимающиеся поисковыми проблемами, обречены доказывать, что их технологии нужны. Плюс временной фактор, характерный для вузовских исследователей: ученому, активно занимающемуся одновременно наукой, обучением студентов и продвижением своих разработок, 24-х часов в сутках может и не хватить. Однако такие профессионалы в университете есть, и мне, например, повезло учиться и работать под руководством профессора Эммы Викторовны Карасевой. Она с несколькими поколениями сотрудников более 30-и лет успешно внедряет на юге России технологию очистки окружающей среды от нефтяных загрязнений с помощью бактерий. Это отличный пример успешной коммерциализации научных разработок. Из недавних примеров - команда робототехников КубГУ под руководством Игоря Рядчикова прошла через ряд стартап-конкурсов, заинтересовала крупных федеральных заказчиков и сейчас успешно с ними работает. Но в целом сказать, что научные разработки и стартапы массово внедряются в практику - нельзя. За прохладные отношения науки и бизнеса не несет ответственность лишь одна сторона. Однако государство, несомненно, должно более активно обеспечивать взаимодействие ученых и предпринимателей, системно создавать для этого площадки.
- Все это не повлияло на ваши исследования, кстати? Чем конкретно сейчас занимаетесь?
- Продолжаем трудиться над микробно-топливными элементами. Отработав элементы технологии, мы ищем различные варианты их применения, например, в качестве биосенсора. Микроорганизмы в элементе реагируют на появление органических веществ в воде - в условно чистой, где нет критичного количества органики, бактериям нечем питаться, поэтому они дают слабый ток. Если в воде появляется органическое загрязнение, то поток электричества становится сильнее. Мы недавно подали заявку на патент, она прошла формальную экспертизу и находится на стадии рассмотрения. С помощью этого устройства мы исследовали воду из Карасуна , других водоемов и убедились, что его можно использовать как биосенсор. Кроме того, оцениваем возможности применения микробно-топливных элементов для питания конкретных систем: оптимизируем электронные схемы, подбираем маломощные устройства - те же датчики мониторинга среды.
- Я так понимаю, это прибор для синоптиков, который установлен где-то далеко от людей, сам измеряет температуру, влажность и посылает сигналы?
- Да, примерно так. Летом в образовательном центре «Сириус» мы с талантливыми школьниками собрали биоплато для очистки воды и питания датчиков мониторинга. В этом устройстве за счет растений и микробов из воды удалялись азотные загрязнения, информация с датчиков могла передаваться дистанционно по смс. В ноябре биоплато как совместную разработку КубГУ и ОЦ «Сириус» показывали Президенту России в рамках выставки перспективных технологий «Россия, устремленная в будущее».
Наш ответ Маску
- И все же, почему о Маске говорят все, а о наших - намного меньше?
- На Маска мы можем ответить таксой Рогозина - резонанс на дышащую под водой собаку тоже был большой (улыбается). А если серьезно, то российская наука в прошлом году запомнилась миру не одной только таксой. Нам действительно есть чем гордиться. С точки зрения государства показательно, за что Владимир Путин вручил премии молодым ученым. Например, младший научный сотрудник Института сильноточной электроники Сибирского отделения РАН Илья Романченко получил награду за разработку генераторов сверхмощных радиоимпульсов, способных выводить из строя радиоэлектронику на расстояние до одного километра. Эта технология может пригодиться не только военным, но и медикам.
Представители Института молекулярной биологии им. В. А. Энгельгардта РАН Алексей Дмитриев и Анна Кудрявцева разработали новый метод ранней диагностики рака с помощью онкомаркеров. Десять вузов России вошли в топ-50 рейтинга лучших университетов стран БРИКС - это лучший результат России за всю историю рейтинга. В фундаментальных исследованиях президентские премии присудили за исследования кварк-глюонной плазмы с использованием мегаустановок, за создание основ новой высокопроизводительной системы компьютерной алгебры, за решение фундаментальных задач теории изгибаемых многогранников. Много говорили о совместном исследовании наших и американских физиков по созданию самого мощного на сегодняшний день 51-кубитного квантового компьютера. И это далеко не все.
- То есть все дело в пиаре, раскрутке?
- Пиар науке, безусловно, нужен. Сейчас спутник размером с футбольный мяч может сконструировать под руководством инженеров даже группа школьников - и так тоже можно популяризовать науку. В целом уровень пиара науки заметно вырос - проходят такие события, как Science Slam (короткие лекции молодых ученых, в которых победителя выбирают по уровню шума от зрителей, - прим. ред.), GeekPicnic, всевозможные лектории. Тема популяризации знаний, безусловно, актуальна.
Поколение без астрономии
- В то же время, если включить телевизор или открыть газету объявлений, то кругом гадалки, экстрасенсы, астрологи, сторонники теории плоской Земли...
- Да что далеко ходить: не так давно методички по лечению перекисью водорода, битым стеклом и керосином активно продавались в Чистяковской роще (крупный парк в Краснодаре-ред.). Хочется верить, что это инерционный процесс многолетнего отсутствия научного просветительства. После 1991 года мы еще какое-то время двигались по инерции, потом стало не до образования, и в итоге выросло поколение людей, которые заряжали воду у телевизора, верили в гадалок, не изучали в школе астрономию. И теперь мы наблюдаем последствия этого. Сейчас началось системное наступление на все это мракобесие, надеюсь, увидим улучшение картины, но, боюсь, не очень скоро - по мере смены поколений.
Тут и проблема системы образования, которая одно время увлеклась исключительно тестовым подходом к оценке знаний школьников, что, на мой взгляд, не очень способствует формированию стройной научной картины мира. Плюс сейчас явно виден эффект клипового или мозаичного мышления. Информация перестала связываться в некую структуру - если раньше люди представляли себе атомы, молекулы, космос, Вселенную, то сейчас картинка несколько нарушена. В эпоху постмодерна можно одновременно верить и в цепные реакции ядерного реактора, и в заговоры колдунов. И эта грань стирается по всему миру - люди могут пользоваться сложнейшей электронной техникой, новейшими биомедицинскими технологиями - и не пытаться попробовать понять, как они работают. И хоть каждый сам выбирает во что ему верить, хотелось бы, чтобы естественнонаучным предметам в школе и вузах уделяли больше внимания - никто, кроме нас самих, не воспитает для страны новых Циолковских, Чижевских, Вавиловых и Королевых.