Под снегом чужой войны
Литовского режиссера обвинили в отсутствии героизма в зоне АТО, — пишет латвийская газета «СЕГОДНЯ»
Мне было очень интересно смотреть картину «Иней» — совместное производство Литвы, Франции, Польши и Украины. Так как понравился предыдущий фильм литовского режиссера Шарунаса Бартаса (1964) «Евразиец» — крепкая криминальная драма о русскоязычном жителе Вильнюса, мотающегося по бывшей 1/6 света в своих разборках.
Не отвратила от просмотра и рецензия на «Иней» украинских массмедиа: «Нелепое сочетание роудмуви, внезапных любовных треугольников, эротических сцен, поисков зоны АТО и смысла жизни при вялых героях без мотивации и внутренних конфликтов». Потому что данная сторона здесь исключительно заинтересована — фильм по большей части снимался на востоке Украины, и вообще сюжет развивается вокруг идущей там войны.
Молодой паренек Рокас получает от своего друга бусик с «гуманитарным» грузом (который литовцы приобрели для воинов АТО — ботинки, термосы, палатки). Товарищ почему–то расхотел ехать на Донбасс, и вручает Рокасу машину с полным баком и контакты по обе стороны границы. Последние, впрочем, практически открыты: через Польшу Рокас въезжает на территорию Незалежной. В кабине девушка героя Инга. Оба воспринимают ситуацию как ненавязчивое приключение — дома делать–то, собственно, нечего. В Киеве их встречает группа иностранных журналистов — и здесь происходит адюльтер. Ингу уводит немолодой поляк, Рокас утешается с французской корреспонденткой (ее играет знаменитая Ванесса Паради).
Небольшая идеологическая врезка: герои пытаются понять, что же происходит в этой самой Украине. Но в этом не разбираются и сами шакалы пера, которые пытаются втолковать своему украинскому коллеге, что у мира есть немало других горячих точек — Сирия, Ирак, Афганистан, Судан, наконец. А про его UA уже все забыли — и вообще, трудно отличить гибридное иностранное вторжение от гражданской войны с участием добровольцев, тем более что все они говорят на одном языке.
Да, украинцы в картине в основном выражаются по–русски. И, что самое интересное, это сочувствующие литовцам вооруженные люди. А вот те, кто грубо задерживают незадачливых волонтеров на блокпосту, принципиально изъясняются на «мове». С другой стороны, и те тоже оказываются в итоге добродушными. В общем и целом, украинские солдаты (реальные, не артисты!) на протяжении трети фильма проводят вполне качественную, хотя и немного косноязычную, но зато философскую политинформацию. Нам чужого не надо, воюем на своей земле. Даже непонятно, что не понравилось при таком подходе украинским рецензентам «Инея». Может быть, то, что сам Рокас не воспылал ненавистью к «сепарам» и не попросился в батальон «Азов»? Или — мало подвигов? Тема агрессии России не раскрыта?
У меня к нему лично единственная логичная претензия: если уж вез подарки солдатам, то и сгрузил бы, как только увидел это расхристанное воинство. Первый раз служащие территориального батальона появляются перед микроавтобусом уже почти на половине фильма. Однако литовцы упорно едут дальше, пока не забираются прямо на линию фронта!
Так или иначе, инфернальные пейзажи «освобожденного» Донбасса, снятые со стороны подконтрольных Киеву сил в 31 км от Донецка (как явствует из простреленного указателя) — самое впечатляющее в кино. Операторская работа Эйтвидаса Доскуса — на крепком европейском уровне. Вообще, если брать фильм как единое высказывание — не только игру актеров, но картинку, звук — то он исключительно натурален. Естествен в своей печальной тоске, ибо что может быть печальней, чем по украинской зиме отправиться просто так в места, где иностранцу, тем более гражданскому, делать совершенно нечего.
Рокас и Инга так и не смогли ответить на вопрос — на чьей они стороне. И потому юноша гибнет от пуль снайпера со стороны непризнанной республики — а девушка остается в зоне АТО в расположении украинской части. Может быть, Шарунас Бартас впоследствии снимет сиквел о ее мести за любимого? Хотя вряд ли — она к нему весь фильм довольно холодна. Вообще, главные герои не блещут сильными эмоциями — но ведь фильм–то балтийский, надо специфику понимать! Так или иначе, перед нами 1,5 миллиона евро — и первая художественная картина Евросоюза о войне, за которую он также несколько в ответе.
Николай КАБАНОВ.