Хорошо забытое новое

Начиная пресс-показ новой выставки, арт-директор музея PERMM Наиля Аллахвердиева сказала, что хотела бы, чтобы журналисты написали что-то вроде: «Объяснять, толковать ничего не надо — здесь и так всё понятно!»

Действительно, редко когда в PERMM, да и в целом в музеях современного искусства, бывают такие выставки, которые приятно и интересно просто смотреть — без объяснений, а здесь — как раз такой случай. Все три этажа музея отданы знаменитым экспонатам из постоянной коллекции музея, большинство из них, во всяком случае, самые известные, появились ещё на выставке «Русское бедное» в сентябре 2008 года. Нынче будет отмечаться 10-летие этого события, и первая в этом году выставка — шаг в этом направлении, маркер того, что год юбилейный.

Самый примечательный в этом отношении — первый этаж, где практически все экспонаты знакомы чуть ли не каждому пермяку. Даже те, кто в своё время воевал с «гельмановщиной», вспомнят их, как родных.

Наиля Аллахвердиева выстроила экспозицию первого этажа как диалог и взаимопроникновение властного и бытового. Два этих начала существуют здесь в причудливых сочетаниях. Наиболее наглядно кураторскую идею иллюстрирует уголок, где царственные кители Дмитрия Цветкова висят над государственными флагами, выполненными в виде стёганых ковриков Саидом Атабековым. Мало того, что они отлично вписались в единую цветовую гамму, так ещё и дополняют друг друга по смыслу: подчёркивают декоративность, сосредоточенность на внешнем у представителей власти; показывают, как властное сращивается с бытовым, перетекает в него.

Столь же многозначительное соседство — два экспоната с надписями: I am Ornamental Баби Бадалова и «Правда» Владимира Козина, так занятно соревнующиеся фактурами — лапидарный шрифт официального газетного заголовка и практически рукописная вязь вышивки — и смыслами: два манифеста, два программных заявления.

Центр зала не столько визуальный, сколько звуковой: «Музыкальная шкатулка» Юрия Шабельникова — один из самых знаменитых и популярных экспонатов в коллекции PERMM. Макет деревенского сортира томно напевает русские романсы, как это порой бывает у людей в момент уединения и задумчивости.

Здесь же — знаменитые работы, которые, как мечтает Наиля Аллахвердиева, можно смотреть без всяких объяснений, а можно, напротив, о каждой написать искусствоведческие тома. «Библиотека Пиноккио» Петра Белого — стеллажи с деревянными «книгами». Фрагменты «Скелетов разных» Ольги и Александра Флоренских — «Слон» и «Лев», остроумно составленные из хлама, найденного на пермских развалах, в том числе в подвале Речного вокзала, где располагалось «Русское бедное». «Маяк» Владимира Кошлякова, который за прошедшие годы стал не просто экспонатом, а символом мечты музея о собственном здании, рядом с которым можно было бы установить большой световой объект, макетом которого является коллекционная работа. Прелестнейшая, трогательнейшая работа Александра Бродского — тоже в технике ассамбляжа — «ЦПКиО» из серии «Футурофобия»: возведённый в статус памятника (загипсованный) ботиночек с коньком, из пяточки которого торчит заржавевшая связка ключей. Многослойный образ, говорящий о тех годах, когда в парке молодёжь массово каталась на коньках, о старом советском кино, о лучших днях… В сочетании с заголовком серии — «Футурофобия», «Боязнь будущего» — создаётся мощнейшее ностальгическое чувство.

Здесь же, среди самых именитых «соратников»-экспонатов, — «Красный человечек» Андрея Люблинского.

Работа Бродского плавно готовит посетителей к переходу на второй этаж, где экспозиция начинается с большой инсталляции этого художника «Дорога», не менее, а может, и более многослойной по смыслу, чем «ЦПКиО». Это спальный вагон — двухэтажные полки, мягкие тапочки, развевающиеся занавески на окнах, стаканы с чаем в подстаканниках, с брякающими ложечками (они, конечно, в инсталляции не брякают, но кажется, что да). Пространство временного, дорожного уюта, где чай в подстаканниках — непременный атрибут процесса коммуникации… И в то же время двухъярусные полки ощутимо, осознанно напоминают нары. Эта инсталляция — остроумная, трогательная и смелая метафора России, которая вечно в дороге и вечно на нарах.

Вообще же второй этаж — это разговор о насущном, буквально о хлебе. Центральный экспонат здесь — «Хлеба» Анатолия Осмоловского, тоже показанные на «Русском бедном». Экспонаты так или иначе говорят о еде, о её символической роли в культуре и цивилизации, о её связи с ритуалом, с жертвенностью: чтобы съесть курицу, её надо сначала убить. Эта подача приводит к «Тайной вечере» группы Recycle, висящей в отдельном небольшом зале, как апофеозу этой темы.

Вообще, экспозиция второго этажа рассказывает не только о жизни, но и об искусстве как духовной пище. Это тоже метафора, которая создаётся не одним экспонатом, а всей их совокупностью.

Наконец, последний, третий этаж посвящён живописи и графике — доказательство того, что традиционные техники в современном искусстве не забыты. Хотя «традиционность» порой весьма условна. В разделе портретов есть, например, текстильная серия Ольги Субботиной и Михаила Павлюкевича «Спаситель» — изображение одного из «Спасителей» пермской деревянной скульптуры подано как «Спас Нерукотворный». Многослойный текстиль можно посмотреть на просвет: с изнанки лик выглядит как древняя потемневшая икона.

Здесь же, в портретах, — работа Сергея Каменного «Доска почёта»: портреты реальных людей — чернорабочих-гастарбайтеров — запечатлены на затирочных досках, которыми ровняют штукатурку, с помощью строительного гипса. Очень публицистическая работа, напоминание о том, что труд, ставший сейчас крайне непрестижным, вообще-то почётен, а люди, которые делают эту работу, должны вызывать уважение.

Среди живописной экспозиции нет работ, пришедших в музей из «Русского бедного», и это важно, потому что выставка «Открытая коллекция» говорит не только об отправной точке создания музея, но и о его почти 10-летней истории. PERMM готовится к юбилейным событиям, которые пройдут с сентября 2018 по сентябрь 2019 года, и эта выставка — попытка нового взгляда на известные экспонаты, напоминание о том, что когда-то они были подарены музею щедрыми меценатами (сейчас работы дарят в основном их авторы — художники), а также акт вполне законной и оправданной похвальбы: ведь коллекция PERMM действительно очень и очень хороша.