Рубаи. (Лучшие переводы). Часть 1
----------------------------------------------------------------------
Издательство ЦК Компартии Узбекистана, Ташкент, 1982.
Серия: Избранная лирика Востока
OCR Кудрявцев Г.Г.
----------------------------------------------------------------------
АКАДЕМИЯ НАУК УЗБЕКСКОЙ ССР ИНСТИТУТ РУКОПИСЕЙ им X. С. СУЛЕЙМАНОВА
ИЗБРАННАЯ ЛИРИКА ВОСТОКА
Редколлегия: Абдурахманов Ф. А., Ахмедходжаев Э. Т.,
Джаббаров Д. Д., Каюмов А. П., Пармузин Б. С.,
Шагулямов И. Ш., Шамухамедов Ш. М.
В книге сделана попытка собрать лучшие переводы на русский язык
всемирно известных четверостиший классика персидско-таджикской поэзии,
ученого, математика и астронома, поэта и философа Омара Хайяма (1048-1123
гг.)
Издание второе, дополненное.
Составитель Шаислам Шамухамедов
Редактор Борис Пармузин
Оформление художника Анатолия Ошейко.
(с) Издательство ЦК Компартии Узбекистана, 1982
<> ОМАР ХАЙЯМ <>
(1048-1123)
Гиясаддун Абуль Фатх ибн Ибрахим Омар Хайям Нишапури родился в 1048
году в Нишапуре, учился в этом городе, затем в крупнейших центрах науки того
времени, в том числе в Балхе и Самарканде.
По оставшимся его научным трудам и сообщениям современников установлены
некоторые детали биографии. Около 1069 г. он, находясь в Самарканде, написал
трактат "О доказательствах задач алгебры и алмукабалы". А до этого были
написаны два математических трактата. В 1074 г. возглавил крупнейшую
астрономическую обсерваторию в Исфахане, в 1077 г. завершил работу над
книгой "Комментарии к трудным постулатам книги Евклида", в 1079 г. вместе со
своими сотрудниками ввел в действие календарь.
В середине 90-х годов XI в., после закрытия обсерватории, вызванного
сменой правителей, Хайям совершил паломничество в Мекку. Об этом сообщает
один из его недружелюбных биографов Ибн Ал-Кифти следующими словами: что он
совершил паломничество "... придержав поводья своего языка и пера, из
страха, а не из благочестия".
Около 1097 г. Хайям работает врачом при наместнике Хорасана. Возможно в
это время он написал свой философский трактат на языке фарси - "О
всеобщности бытия".
Последние 10-15 лет жизни Хайям провел в уединении в Нишапуре. Он мало
общался с людьми. Об этом сообщает историк Бейхаки: "Был скуп в сочинении
книг и преподавании..."
По-видимому, последние годы жизни Хайяма проходили тяжело. Он пишет:
Трясу надежды ветвь, но где желанный плод?
Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдет?
Тесна мне бытия печальная темница, -
О, если б дверь найти, что к вечности ведет
Он дружил в эти годы только с книгой. Как сообщает Вейхаки, в последние
часы своей жизни Хайям читал "Книгу исцеления" Ибн Сины. Он дошел до раздела
"О единстве и всеобщности, философского сочинения, положил на это место
зубочистку, встал, помолился и умер.
Таким образом, его биография мало отличается от типичной биографии
ученого, стремительно поднятого на вершину служебной лестницы при одних
правителях, интересы которых совпадают с его научными познаниями, и
терпящего тяготы, опалу, когда на смену приходят другие правители.
Биографы, достаточно близкие к нему по времени, говорят в основном о
его учености и научных трактатах.
Только Ибн Ал-Кифти пишет о стихах, "жалящих как змея".
В трудах советских исследователей на богатом фактическом материале
неопровержимо доказаны исторические заслуги Омара Хайяма как ученого,
который сделал ряд важнейших открытий в области астрономии, математики,
физики и других наук. Например, математические исследования Хайяма и теперь
имеют определенную ценность и переведены на разные языки.
Открытия Омара Хайяма впоследствии были подробно разработаны
азербайджанским математиком Насреддином Туси и в его трудах дошли до
европейских ученых.
Творчество Хайяма - это одно из удивительных явлений в истории культуры
народов Средней Азии и Ирана, и, пожалуй, всего человечества.
Если его труды принесли огромную пользу в развитии наук, то
замечательные четверостишия до сих пор покоряют читателей своей предельной
емкостью, лаконичностью, простотой изобразительных средств, гибким ритмом.
О поэзии Омара Хайяма исследователи судят по-разному. Некоторые
считают, что поэтическое творчество было для него просто забавой, которой он
предавался в свободное от основных научных занятий время. И все же рубаи
Хайяма, не зная ни временных, ни национальных границ, пережили века и
династии, дошли до наших дней.
Маленькая книжечка живет на его родине, в соседних странах, во всем
мире, переходит из рук в руки, из дома в дом, из страны в страну, из века в
век, будоражит мысли, заставляет людей размышлять и спорить о мире, о жизни,
о счастье, ограждает от религиозного дурмана, срывает маску благочестия со
святош-ханжей.
Прежде всего необходимо подчеркнуть, что Хайям в своих строках очень
высоко ценит человека:
Цель творца и вершина творения - мы.
Мудрость, разум, источник прозрения - мы
Этот круг мироздания перстню подобен. -
В нем граненый алмаз, без сомнения, мы
Не сближает ли это Хайяма с деятелями эпохи Возрождения? Великие
гуманисты, деятели Ренессанса считали, что "человек - мера всех вещей", он -
"венец вселенной", и боролись за возвращение человеку утраченного
достоинства.
Хайям страстно желал переустройства мира и делал для этого все, что в
его силах: открывал законы природы, устремлял взгляд на звезды, вникал в
тайны мироздания и помогал людям освобождаться от духовного рабства. Он
видел, что величайшее зло для человека - это религиозное заблуждение, что
все религии сковывают человеческий дух, силу его разума. Хайям понимая, что
только освободившись от этого, человек сможет жить свободно, счастливо.
Однако в творчестве Омара Хайяма немало сложных и противоречивых
проблем.
Ученый, который в области математики, астрономии и физики сумел уйти
намного вперед свое времени, отставал в понимании законов развития
человеческого общества. В результате этого поэт, встретивший в жизни много
трудностей, о которые одна за другой разбивались его благородные мечты,
переживший немало трагических моментов, в ряде своих рубай уступает место
фатализму, говорит о непредотвратимости судьбы, порой впадает в пессимизм.
Что миру до тебя? Ты перед ним - ничто:
Существование твое лишь дым, ничто.
Две бездны с двух сторон небытия зияют
И между ними ты, подобно им - ничто.
Скептическое отношение к жизни на земле, отрицание этой жизни,
отшельничество было широко распространено на средневековом Востоке.
Этот мир считался временным, преходящим... Сотни, тысячи богословов и
философов проповедовали, что вечную жизнь и блаженство можно найти только
после смерти.
Однако даже в тех четверостишиях Хайяма, в которых на первый взгляд
очень сильны пессимистические мотивы, мы в подтексте видим горячую любовь к
реальной жизни и страстный протест против ее несовершенства.
Творчество Хайяма - еще одно доказательство того, что в средние века, в
период инквизиции, всеобщего гнета темных религиозных сил, духовное развитие
человеческого общества не останавливалось и не могло остановиться.
Научное и литературное наследие Омара Хайяма служило и служит Человеку,
являясь яркой страницей в культуре народов мира.
Шаислам Шамухамедов.
Перевел О. Румер
<> Рубаи <>
<> 1 <>
Вот снова день исчез, как ветра легкий стон,
Из нашей жизни, друг, навеки выпал он.
Но я, покуда жив, тревожиться не стану
О дне, что отошел, и дне, что не рожден.
<> 2 <>
Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.
Как много чистых душ под колесом лазурным
Сгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?
<> 3 <>
Лепящий черепа таинственный гончар
Особый проявил к сему искусству дар:
На скатерть бытия он опрокинул чашу
И в ней пылающий зажег страстей пожар.
<> 4 <>
Будь все добро мое кирпич одна, в кружало
Его бы я отнес в обмен на полбокала.
Как завтра проживу? Продам чалму в плащ,
Ведь не святая же Мария их соткала.
<> 5 <>
Гора, вина хлебнув, и то пошла бы в пляс.
Глупец, кто для вина лишь клевету припас.
Ты говоришь, что мы должны вина чураться?
Вздор! Это дивный дух, что оживляет нас.
<> 6 <>
Как надоели мне несносные ханжи!
Вина подай, саки, и, кстати, заложи
Тюрбай мой в кабаке и мой молельный коврик;
Не только на словах я враг всей этой лжи.
<> 7 <>
Благоговейно чтят везде стихи корана,
Но как читают их? Не часто и не рьяно.
Тебя ж, сверкающий вдоль края кубка стих,
Читают вечером, и днем, и утром рано.
<> 8 <>
Дивлюсь тебе, гончар, что ты имеешь дух
Мять глину, бить, давать ей сотни оплеух,
Ведь этот влажный прах трепещущей был плотью.
Покуда жизненный огонь в ней не потух.
<> 9 <>
Знай, в каждом атоме тут, на земле, таится
Дышавший некогда кумир прекраснолицый.
Снимай же бережно пылинку с милых кос:
Прелестных локонов была она частицей.
<> 10 <>
Увы, не много дней нам здесь побыть дано,
Прожить их без любви и без вина - грешно.
Не стоит размышлять, мир этот стар иль молод:
Коль суждено уйти - не все ли нам равно?
<> 11 <>
О, если б, захватив с собой стихов диван
Да в кувшине вина и сунув хлеб в карман,
Мне провести с тобой денек среди развалин, -
Мне позавидовать бы мог любой султан.
<> 12 <>
Будь глух к ученому о боге суесловью,
Целуй кумир, к его прильнувши изголовью.
Покуда кровь твою не пролил злобный рок,
Свой кубок наполняй бесценных гроздий кровью.
<> 13 <>
Кумир мой, вылепил тебя таким гончар,
Что пред тобой луна своих стыдится чар.
Другие к празднику себя пусть украшают,
Ты - праздник украшать собой имеешь дар.
<> 14 <>
Кумир мой - горшая из горьких неудач!
Сам ввергнут, но не мной, в любовный жар и плач.
Увы, надеяться могу ль на исцеленье,
Раз тяжко занемог единственный мой врач?
<> 15 <>
Ты сердце бедное мое, господь, помилуй,
И грудь, которую томит огонь постылый,
И ноги, что всегда несут меня в кабак,
И руку, что сжимать так любит кубок милый.
<> 16 <>
Растить в душе побег унынья - преступленье,
Пока не прочтена вся книга наслажденья.
Лови же радости и жадно пей вино:
Жизнь коротка, увы! Летят ее мгновенья.
<> 17 <>
Скорей вина сюда! Теперь не время сну,
Я славить розами ланит хочу весну.
Но прежде Разуму, докучливому старцу,
Чтоб усыпить его, в лицо вином плесну.
<> 18 <>
День завтрашний - увы!- сокрыт от наших глаз!
Спеши использовать летящий в бездну час.
Пей, луноликая! Как часто будет месяц
Всходить на небосвод, уже не видя нас.
<> 19 <>
Лик розы освежен дыханием весны,
Глаза возлюбленной красой лугов полны,
Сегодня чудный день! Возьми бокал, а думы
О зимней стуже брось: они всегда грустны.
<> 20 <>
Друзья, бокал - рудник текучего рубина,
А хмель - духовная бокала сердцевина.
Вино, что в хрустале горит, - покровом слез
Едва прикрытая кровавая пучина.
<> 21 <>
Спросил у чаши я, прильнув устами к ней:
"Куда ведет меня чреда ночей и дней?"
Не отрывая уст, ответила мне чаша:
"Ах, больше в этот мир ты не вернешься. Пей!"
<> 22 <>
Бокала полного веселый вид мне люб,
Звук арф, что жалобно при том звенит, мне люб,
Ханжа, которому чужда отрада хмеля, -
Когда он за сто верст, горами скрыт, - мне люб.
<> 23 <>
Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз
Я ей взгляну в лицо, когда придет мой час.
И стоит ли жалеть, что я - кровавой слизи,
Костей и жил мешок - исчезну вдруг из глаз?
<> 24 <>
Призыв из кабака поднял меня от сна:
"Сюда, беспутные поклонники вина!
Пурпурной влагою скорей наполним чаши,
Покуда мера дней, как чаша, не полна".
<> 25 <>
Ах, сколько, сколько раз, вставая ото сна,
Я обещал, что впредь не буду пить вина,
Но нынче, господи, я не даю зарока:
Могу ли я не пить, когда пришла весна?
<> 26 <>
Смотри: беременна душою плоть бокала,
Как если б лилия чревата розой стала,
Нет, это пригоршня текучего огня
В утробе ясного, как горный ключ, кристалла.
<> 27 <>
Влюбленный на ногах пусть держится едва,
Пусть у него гудит от хмеля голова.
Лишь трезвый человек заботами снедаем,
А пьяному ведь все на свете трын-трава.
<> 28 <>
Мне часто говорят: "Поменьше пей вина!
В том, что ты пьянствуешь, скажи нам, чья вина?"
Лицо возлюбленной моей повинно в этом:
Я не могу не пить, когда со мной она.
<> 29 <>
В бокалы влей вина и песню затяни нам,
Свой голос примешав к стенаньям соловьиным!
Без песни пить нельзя, - ведь иначе вино
Нам разливалось бы без бульканья кувшином.
<> 30 <>
Запрет вина - закон, считающийся с тем,
Кем пьется, в когда, и много ли, и с кем.
Когда соблюдены все эти оговорки,
Пить - признак мудрости, а не порок совсем.
<> 31 <>
Как долго пленными наш быть в тюрьме мирской?
Кто сотню лет иль день велит нам жить с тоской?
Так лей вино в бокал, покуда сам не стал ты
Посудой глиняной в гончарной мастерской.
<> 32 <>
Налей, хоть у тебя уже усталый вид,
Еще вина: оно нам жизнь животворит,
О мальчик, поспеши! Наш мир подобен сказке,
И жизнь твоя, увы, без устали бежит.
<> 33 <>
Пей, ибо скоро в прах ты будешь обращен.
Вез друга, без жены твой долгий будет сон.
Два слова на ухо сейчас тебе шепну я:
"Когда тюльпан увял, расцвесть не может он".
<> 34 <>
Все те, что некогда, шумя, сюда пришли
И обезумели от радостей земли, -
Пригубили вина, потом умолкли сразу
И в лоно вечного забвения легли.
<> 35 <>
Я к гончару зашел: он за комком комок
Клал гляну влажную на круглый свой станок:
Лепил он горлышки и ручки для сосудов
Из царских черепов и из пастушьих ног.
<> 36 <>
Пускай ты прожил жизнь без тяжких мук, - что дальше?
Пускай твой жизненный замкнулся круг, - что дальше?
Пускай, блаженствуя, ты проживешь сто лет
И сотню лет еще, - скажи, мой друг, что дальше?
<> 37 <>
Приход наш и уход загадочны, - их цели
Все мудрецы земли осмыслить не сумели,
Где круга этого начало, где конец,
Откуда мы пришли, куда уйдем отселе?
<> 38 <>
Хоть сотню проживи, хоть десять сотен лет,
Придется все-таки покинуть этот свет,
Будь падишахом ты иль нищим на базаре, -
Цена тебе одна: для смерти санов нет.
<> 39 <>
Ты видел мир, но все, что ты видал, - ничто.
Все то, что говорил ты и слыхал, - ничто.
Итог один, весь век ты просидел ли дома,
Иль из конца в конец мир исшагал, - ничто.
<> 40 <>
От стрел, что мечет смерть, нам не найти щита:
И с нищим, и с царем она равно крута.
Чтоб с наслажденьем жить, живи для наслажденья,
Все прочее - поверь! - одна лишь суета.
<> 41 <>
Где высился чертог в далекие года
И проводила дни султанов череда,
Там ныне горлица сидит среди развалин
И плачет жалобно: "Куда, куда, куда?"
<> 42 <>
Я утро каждое спешу скорей в кабак
В сопровождении товарищей-гуляк.
Коль хочешь, господи, сдружить меня с молитвой,
Мне веру подари, святой податель благ!
<> 43 <>
Моей руке держать кувшин вина - отрада;
Священных свитков ей касаться я не надо:
Я от вина промок; не мне, ханжа сухой,
Не мне, а вот тебе опасно пламя ада.
<> 44 <>
Нас, пьяниц, не кори! Когда б господь хотел,
Он ниспослал бы нам раскаянье в удел.
Не хвастай, что не пьешь - немало за тобою,
Приятель, знаю я гораздо худших дел.
<> 45 <>
Блуднице шейх сказал: "Ты, что ни день, пьяна,
И что ни час, то в сеть другим завлечена!"
Ему на то: "Ты прав; но ты-то сам таков ли,
Каким всем кажешься?" - ответила она.
<> 46 <>
За то, что вечно пьем и в опьяненье пляшем,
За то, что почести оказываем чашам,
Нас не кори, ханжа! Мы влюблены в вино,
И милые уста всегда к услугам нашим.
<> 47 <>
Над краем чаши мы намазы совершаем,
Вином пурпуровым свой дух мы возвышаем;
Часы, что без толку в мечетях провели,
Отныне в кабаке наверстывать решаем.
<> 48 <>
Ужели бы гончар им сделанный сосуд
Мог в раздражении разбить, презрев свой труд?
А сколько стройных ног, голов и рук прекрасных,
Любовно сделанных, в сердцах разбито тут!
<> 49 <>
Небесный свод жесток и скуп на благодать,
Так пей же и на трон веселия воссядь.
Пред господом равны и грех и послушанье,
Бери ж от жизни все, что только можешь взять.
<> 50 <>
День каждый услаждай вином, - нет, каждый час:
Ведь может лишь оно мудрее сделать нас,
Когда бы некогда Ивлис вина напился,
Перед Адамом он склонился б двести раз.
<> 51 <>
Мудрец приснился мне. "Веселья цвет пригожий
Во сне не расцветет, - мне молвил он, - так что же
Ты предаешься сну? Пей лучше гроздий сок,
Успеешь выспаться, в сырой могиле лежа".
<> 52 <>
Жестокий этот мир нас подвергает смене
Безвыходных скорбей, безжалостных мучений.
Блажен, кто побыл в нем недолго и ушел,
А кто не приходил совсем, еще блаженней.
<> 53 <>
От страха смерти я, - поверьте мне, - далек:
Страшнее жизни что мне приготовил рок?
Я душу получил на подержанье только
И возвращу ее, когда наступит срок.
<> 54 <>
С тех пор, как на небе Венера и Луна,
Кто видел что-нибудь прекраснее вина?
Дивлюсь, что продают его виноторговцы:
Где вещь, что ценностью была б ему равна?
<> 55 <>
Твои дары, о жизнь, - унынье и туга;
Хмельная чаша лишь одна нам дорога.
Вино ведь - мира кровь, а мир - наш кровопийца,
Так как же нам не пить кровь кровного врага?
<> 56 <>
Поток вина - родник душевного покоя,
Врачует сердце он усталое, больное.
Потоп отчаянья тебе грозит? Ищи
Спасение в вине: ты с ним в ковчеге Ноя.
<> 57 <>
Венец с главы царя, корону богдыханов
И самый дорогой из пресвятых тюрбанов
За песнь отдал бы я, на кубок же вина
Я б четки променял, сию орду обманов.
<> 58 <>
Не зарекайся пить бесценных гроздий сок,
К себе раскаянье ты пустишь на порог.
Рыдают соловьи, и расцветают розы...
Ужели в час такой уместен твой зарок?
<> 59 <>
Друг, в нищете своей отдай себе отчет!
Ты в мир ни с чем пришел, могила все возьмет.
"Не пью я, ибо смерть близка", - мне говоришь ты;
Но пей ты иль не пей - она в свой час прядет.
<> 60 <>
Тревога вечная мне не дает вздохнуть,
От стонов горестных моя устала грудь.
Зачем пришел я в мир, раз - без меня ль, со мной ли -
Все так же он вершит свой непонятный путь?
<> 61 <>
Водой небытия зародыш мой вспоен,
Огнем страдания мой мрачный дух зажжен;
Как ветер, я несусь из края в край вселенной
И горсточкой земли окончу жизни сон.
<> 62 <>
Несовместимых мы всегда полны желаний:
В одной руке бокал, другая - на коране.
И так вот мы живем под сводом голубым,
Полубезбожники и полумусульмане.
<> 63 <>
Из всех, которые ушли в тот дальний путь.
Назад вернулся ли хотя бы кто-нибудь?
Не оставляй добра на перекрестке этом:
К нему возврата нет, - об этом не забудь.
<> 64 <>
Нам с гуриями рай сулят на свете том
И чаши, полные пурпуровым вином.
Красавиц и вина бежать на свете этом
Разумно ль, если к ним мы все равно придем?
<> 65 <>
От вешнего дождя не стало холодней;
Умыло облако цветы, и соловей
На тайном языке взывает к бледной розе:
"Красавица, вина пурпурного испей!"
<> 66 <>
Вы говорите мне: "За гробом ты найдешь
Вино и сладкий мед. Кавсер и гурий". Что ж,
Тем лучше. Но сейчас мне кубок поднесите:
Дороже тысячи в кредит - наличный грош.
<> 67 <>
В тот час, как свой наряд фиалка расцветит
И ветер утренний в весенний сад влетит,
Блажен, кто сядет лить вдвоем с сереброгрудой
И разобьет потом бокал о камень плит.
<> 68 <>
Я пьяным встретил раз пред дверью кабака
С молельным ковриком и кубком старика;
Мой изумленный взор заметив, он воскликнул:
"Смерть ждет нас впереди, давай же пить пока!"
<> 69 <>
Сей жизни караван не мешкает в пути:
Повеселившись чуть, мы прочь должны уйти.
О том, что завтра ждет товарищей, не думай,
Неси вина сюда, - уж рассвело почти.
<> 70 <>
Пред взором милых глаз, огнем вина объятый,
Под плеск ладоней в пляс лети стопой крылатой!
В десятом кубке прок, ей-ей же, не велик:
Чтоб жажду утолить, готовь шестидесятый.
<> 71 <>
Увы, от мудрости нет в нашей жизни прока,
И только круглые глупцы - любимцы рока.
Чтоб ласковей ко мне был рок, подай сюда
Кувшин мутящего нам ум хмельного сока.
<> 72 <>
Один Телец висит высоко в небесах,
Другой своим хребтом поддерживает прах.
А меж обоими тельцами, - поглядите, -
Какое множество ослов пасет аллах!
<> 73 <>
Общаясь с дураком, не оберешься срама,
Поэтому совет ты выслушай Хайяма:
Яд, мудрецом тебе предложенный, прими,
Из рук же дурака не принимай бальзама.
<> 74 <>
Чтоб угодить судьбе, глушить полезно ропот.
Чтоб людям угодить, полезен льстивый шепот.
Пытался часто я лукавить и хитрить,
Но всякий раз судьба мой посрамляла опыт.
<> 75 <>
О чадо четырех стихий, внемли ты вести
Из мира тайного, не знающего лести!
Ты зверь и человек, злой дух и ангел ты;
Все, чем ты кажешься, в тебе таится вместе.
<> 76 <>
Прославься в городе - возбудишь озлобленье,
А домоседом стань - возбудишь подозренье,
Не лучше ли тебе, хотя б ты Хызром был,
Ни с кем не знаться, жить всегда в уединенья?
<> 77 <>
В молитве и посте я, мнилось мне, нашел
Путь к избавлению от всех грехов и зол;
Но как-то невзначай забыл про омовенье,
Глоток вина хлебнул - и прахом пост пошел.
<> 78 <>
Молитвы побоку! Избрав благую часть,
В беспутство прежнее решил я снова впасть
И, шею вытянув, как горлышко сосуда,
К сосудам кабака присасываюсь всласть.
<> 79 <>
Мы пьем не потому, что тянемся к веселью,
И не разнузданность себе мы ставим целью.
Мы от самих себя хотим на миг уйти
И только потому к хмельному склонны зелью.
<> 80 <>
Ко мне ворвался ты, как ураган, господь,
И опрокинул мне с вином стакан, господь!
Я пьянству предаюсь, а ты творишь бесчинства?
Гром разрази меня, коль ты не пьян, господь!
<> 81 <>
Скорее пробудись от сна, о мой саки!
Налей пурпурного вина, о мой саки!
Пока нам черепа не превратили в чаши,
Пусть будет пара чаш полна, о мой саки!
<> 82 <>
Огню, сокрытому в скале, подобен будь,
А волны смерти все ж к тебе разыщут путь.
Не прах ли этот мир? О, затяни мне песню!
Не дым ли эта жизнь? Вина мне дай хлебнуть!
<> 83 <>
Усами я мету кабацкий пол давно,
Душа моя глуха к добру и злу равно.
Обрушься мир, - во сне хмельном пробормочу я:
"Скатилось, кажется, ячменное зерно".
<> 84 <>
Сей пир, в котором ты живешь, - мираж, не боле,
Так стоит ли роптать и жаждать лучшей доли?
С мученьем примирись и с роком не воюй:
Начертанное им стереть мы в силах, что ли?
<> 85 <>
Ты все пытаешься проникнуть в тайны света,
В загадку бытия... К чему, мой друг, все это?
Ночей и дней часы беспечно проводи,
Ведь все устроено без твоего совета.
<> 86 <>
Пред пьяным соловьем, влетевшим в сад, сверкал
Средь роз смеющихся смеющийся бокал,
И, подлетев ко мне, певец любви на тайном
Наречии: "Лови мгновение!" - сказал.
<> 87 <>
Мне чаша чистого вина всегда желанна,
И стоны нежных флейт я б слушал неустанно.
Когда гончар мой прах преобразит в кувшин,
Пускай наполненным он будет постоянно.
<> 88 <>
Увы, нас вычеркнет из книга жизни рок,
И смертный час от нас, быть может, недалек.
Не медли же, саки, неси скорее влагу,
Чтоб ею оросить наш прах ты завтра мог.
<> 89 <>
Доколе будешь нас корить, ханжа ты скверный,
За то, что к кабаку горим любовью верной?
Нас радуют вино и милая, а ты
Опутан четками и ложью лицемерной.
<> 90 <>
Поменьше размышляй о зле судьбины нашей,
С утра до вечера не расставайся с чашей,
К запретной дочери лозы присядь, - она
Своей дозволенной родительницы краше.
<> 91 <>
Охотно платим мы за всякое вино,
А мир? Цена ему - ячменное зерно.
"Окончив жизнь, куда уйдем?" Вина налей мне
И можешь уходить, - куда, мне все равно.
<> 92 <>
С друзьями радуйся, пока ты юн, весне:
В кувшине ничего не оставляй на дне!
Ведь был же этот мир водой когда-то залит,
Так почему бы нам не утонуть в вине?
<> 93 <>
Отречься от вина? Да это все равно,
Что жизнь свою отдать! Чем возместишь вино?
Могу ль я сделаться приверженцем ислама,
Когда им высшее из благ запрещено?
<> 94 <>
На мир - пристанище немногих наших дней -
Я долго устремлял пытливый взор очей.
И что ж? Твое лицо светлей, чем светлый месяц;
Чем стройный кипарис, твой чудный стан прямей.
<> 95 <>
Чье сердце не горит любовью страстной к милой, -
Без утешения влачит свой век унылый.
Дни, проведенные без радостей любви,
Считаю тяготой ненужной и постылой.
<> 96 <>
Скажи, за что меня преследуешь, о небо?
Будь камни у тебя, ты все их слало, мне бы.
Чтоб воду получить, я должен спину гнуть,
Бродяжить должен я из-за краюхи хлеба.
<> 97 <>
Богатством, - слова нет, - не заменить ума,
Но неимущему и рай земной - тюрьма.
Фиалка нищая склоняет лик, а роза
Смеется: золотом полна ее сума.
<> 98 <>
Тому, на чьем столе надтреснутый кувшин
Со свежею водой и только хлеб один,
Увы, приходится пред тем, что ниже, гнуться
Иль называть того, кто равен, "господин".
<> 99 <>
О, если б каждый день иметь краюху хлеба,
Над головою кров и скромный угол, где бы
Ничьим владыкою, ничьим рабом не быть!
Тогда благословить за счастье можно б небо.
<> 100 <>
На чьем столе вино, н сладости, и плов?
Сырого неуча. Да, рок - увы - таков!
Турецкие глаза - красивейшие в мире -
Находим у кого? Обычно у рабов.
<> 101 <>
Я знаю этот вид напыщенных ослов:
Пусты, как барабан, а сколько громких слов!
Они - рабы имен. Составь себе лишь имя,
И ползать пред тобой любой из них готов.
<> 102 <>
О небо, я твоим вращением утомлен,
К тебе без отклика возносится мой стон.
Невежд и дурней лишь ты милуешь, - так знай же:
Не так уже я мудр, не так уж просвещен.
<> 103 <>
Напрасно ты винишь в непостоянстве рок;
Что не в накладе ты, тебе и невдомек.
Когда б он в милостях своих был постоянен,
Ты б очереди ждать своей до смерти мог.
<> 104 <>
Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало.
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
<> 105 <>
Чтоб счастье испытать, вина себе налей,
День нынешний презри, о прошлых не жалей,
И цепи разума хотя б на миг единый,
Тюремщик временный, сними с души своей.
<> 106 <>
Мне свят веселый смех иль пьяная истома,
Другая вера, мне иль ересь незнакома.
Я спрашивал судьбу: "Кого же любишь ты?"
Она в ответ: "Сердца, где радость вечно дома".
<> 107 <>
Пусть не томят тебя пути судьбы проклятой,
Пусть не волнуют грудь победы и утраты.
Когда покинешь мир - ведь будет все равно,
Что делал, говорил, чем запятнал себя ты.
<> 108 <>
День завтрашний от нас густою мглой закрыт,
Одна лишь мысль о нем пугает и томит.
Летучий этот миг не упускай! Кто знает,
Не слезы ли тебе грядущее сулит?
<> 109 <>
Что б ты ни делал, рок с кинжалом острым - рядом,
Коварен и жесток он к человечьим чадам.
Хотя б тебе в уста им вложен пряник был, -
Смотри, не ешь его, - он, верно, смешан с ядом.
<> 110 <>
О, как безжалостен круговорот времен!
Им ни один из всех узлов не разрешен:
Но, в сердце чьем-нибудь едва заметив рану,
Уж рану новую ему готовит он.
<> 111 <>
Под этим небом жизнь - терзаний череда,
А сжалится ль оно над нами? Никогда.
О нерожденные! Когда б о наших муках
Вам довелось узнать, не шли бы вы сюда.
<> 112 <>
Мужи, чьей мудростью был этот мир пленен,
В которых светочей познанья видел он,
Дороги не нашли из этой ночи темной,
Посуесловили и погрузились в сон.
<> 113 <>
Мне так небесный свод сказал: "О человек,
Я осужден судьбой на этот страшный бег.
Когда б я властен был над собственным вращеньем,
Его бы я давно остановил навек".
<> 114 <>
Мы чистыми пришли, - с клеймом на лбах уходим,
Мы с миром на душе пришли, - в слезах уходим,
Омытую водой очей и кровью жизнь
Пускаем на ветер и снова в прах уходим.
